Сладкий грех перед свадьбой

Света Зайцева была той самой невестой, о которой шептались все подружки: глаза — васильковые, волосы — лён, ноги от ушей, а задница круглая, тугая, гладкая, будто её вылепили специально. Платье сидело на ней как перчатка, и каждый мужчина в зале провожал её взглядом до самого туалета.

— Света, ну ты как с картинки! — звенела подружка, поправляя фату.

Света улыбалась, а сердце билось глухо и тревожно. Она невеста, а рядом стоит жених — Андрей, высокий, надёжный. Но его друзья... Пятеро парней за столом, пятеро голодных взглядов, которые раздевали её без стеснения. Она чувствовала, как их глаза скользят по её шее, груди, бёдрам, и от этого внизу живота разгорался липкий жар.

— Светик, выйдешь на секунду? — кивнул Серый, шафер. — Там подарочек от жениха, сюрприз.

Она рассмеялась, взяла его под руку, вышла в подсобку — тесную, пропахшую картоном и пылью. Дверь щёлкнула. Серый стоял слишком близко, его рука уже лежала у неё на пояснице.

— Серёж, ты чего?

— Да брось, — усмехнулся он, дыша ей в ухо. — Ты весь вечер на нас смотришь. Не врать же себе.

Света попыталась отстраниться, но ноги будто приросли к полу. Адреналин шибанул в виски. Это неправильно, тут жених, свадьба, вообще гости за стенкой. Но когда он завёл руки за спину и сжал её ягодицы сквозь тонкое кружево белья, из горла вырвался только тонкий сдавленный стон.

— Тихо, невеста, — шепнул он, одним движением задрав ей подол. — Иначе услышат.

Света не успела и слова сказать, как Серый толкнул её к ящикам, развернул лицом к стене и дёрнул вниз трусы вместе с чулками. Ткань платья собралась на талии, обнажая округлые бёдра. Прохладный воздух обжёг кожу, а за спиной уже зашуршала молния.

— Какая жопа... Господи, Света, это просто произведение искусства, — выдохнул он, разведя ей ягодицы пальцами. Она почувствовала, как его член — твёрдый, налитой — скользнул между ними, размазав влагу по нежной коже.

— Не смей... — прошептала она, но сама прогнула спину, подставляясь.

И он вошёл. Резко, глубоко, одним толчком, наполнив её до основания. Света вцепилась в ящик ногтями, закусила губу, чтобы не закричать. Насаживаясь на него, она слышала, как он сыплет матерными комплиментами — грубо, с хрипотцой, и от каждого слова её снова бросало в жар.

— Сука, как же туго... Кто ж тебя такую невесте отпустит, — говорил Серый, вбиваясь в неё размеренно, до упора.

Дверь приоткрылась. Света обернулась через плечо — на пороге стояли остальные. Паша, Димон, Коля, Толик. И не думали уходить. Они стояли, смотрели, как Серый трахает их невесту, и у каждого в глазах горело одно и то же.

— Ну что ты там застрял, — усмехнулся Димон, — дай другим попробовать.

Серый вынул, отступил. Света стояла на четвереньках, платье комом на пояснице, ссадины от чулок на внутренней стороне бёдер, и слышала, как за её спиной расходятся молнии. Пятеро. Пятеро друзей её жениха. И её тело предательски ныло, прося продолжения.

— Давай, невеста, покажи нам, за что мы тебя любим, — хохотнул Коля, хватая её за бёдра и входя с наскока.

Света застонала в голос, прикусив губу, из глаз брызнули слёзы — то ли от боли, то ли от удовольствия. Она чувствовала себя грязной, продажной, но между ног пульсировало томное, настойчивое тепло. Каждый из них был разным — кто-то быстрый, кто-то жёсткий, кто-то тянул так, что она выла и царапала картон.

— Не-ве-ста, — проговорил Паша, когда дошёл до неё, медленно водя членом по её набухшему клитору, заставляя выгибаться в спине до хруста. — Такая чистая, такая красивая. И вся наша.

— Хватит лясы точить, — оборвал его Толик, самый мрачный из компании. — Она сейчас кончит, а потом пусть отсосёт по очереди. Чтобы свадьба запомнилась.

Света уже не разбирала слов. Внутри всё бурлило, мир сузился до тёплого члена, входящего в неё, до мужских рук на её заднице, до запаха пота и духов, смешавшихся в пьянящий коктейль. Она забыла про Андрея, про гостей, про всё на свете. Она просто была — открытой, жадной, покорной и грешной до одури.

Когда последний из них, Толик, с рыком кончил ей на ягодицы, она рухнула на колени, переводя дух. Платье было смято, чулки порваны, на трусах — не осталось ни одной сухой нитки. В подсобку с улицы донёсся марш Мендельсона.

— Ты там скоро? — крикнул кто-то из коридора.

Света медленно поднялась, одёрнула платье, вытерла дорожку спермы с бедра пальцем и посмотрела на пятерых ухмыляющихся парней.

— Я сейчас, — сказала она, расправляя плечи. — Просто... приведу себя в порядок.

И вышла, оставив их смотреть ей вслед — на идеальную задницу, которая уже знала, что такое настоящая свадьба. А в глазах Светы разгорался новый, опасный огонёк: эта ночь у неё впереди, и кто сказал, что на этом всё закончится?

Уже ближе к утру когда ее муж уснул после исполнен...

Свадьба гудела до двух ночи. Света улыбалась, пила шампанское, резала торт, а в голове у неё мельтешили картинки подсобки, тёплые руки, чужое дыхание на шее. Андрей, ничего не подозревая, сиял, прижимал её к себе, шептал, какая она красивая. Она целовала его в щёку, чувствуя солёный привкус пота на своих губах, и думала: «Господи, что я наделала».

В третьем часу ночи молодожёны наконец добрались до номера в гостинице. Андрей, разморённый выпивкой и танцами, рухнул на кровать, даже не сняв бабочку. Света помогла ему раздеться, он что-то мямлил про любовь и то, какая она у него замечательная, а потом, исполнив свой супружеский долг — быстро, пьяно, без особой страсти, — отключился, раскинув руки.

Света лежала рядом, глядя в потолок. Тело гудело, саднило между ног, на внутренней стороне бедра запёкся след чужой слюны. Она не чувствовала ни стыда, ни вины. Только странную, тягучую пустоту — как будто чего-то не хватило. Или наоборот, слишком много всего было, и теперь нужно это переварить.

Телефон на тумбочке завибрировал. Она потянулась, глянула на экран — сообщение от Серого.

«Не забыла, невеста? Должок остался. Ждём в подъезде. И не вздумай одеваться. Хотим видеть тебя такой, какой ты была в подсобке».

Сердце пропустило удар. Света закусила губу, глядя на спящего мужа. Сопит, разморённый, беспомощный. Она медленно спустила ноги с кровати, накинула короткий шёлковый халатик, который ей подарили на девичник — смешной, с кружевами, почти прозрачный. Накинула и выскользнула в коридор.

Лифт не работал — пришлось идти пешком, босиком, по холодному кафелю. Сердце колотилось где-то в горле. Она толкнула дверь подъезда на первом этаже — там, в полумраке, у мусорных баков, стояли все пятеро. Серый, Паша, Димон, Коля, Толик. Пьяные, разгорячённые, с блестящими глазами.

— О, явилась, — протянул Димон, окидывая её взглядом. — А чего это ты в халатике, Светик? Мы же просили голенькой.

— Ребят, ну хватит, — она попыталась улыбнуться, запахивая полы. — Я правда устала. Давайте завтра? Ну пожалуйста...

— Устала? — Толик шагнул вперёд, и его голос был низким, с хрипотцой. — Так и не надо ничего делать. Мы сами всё сделаем. Ты просто стой и отдыхай.

Он дёрнул пояс халата. Шёлк скользнул по коже, и Света осталась стоять голая — под тусклой лампочкой, на холодном цементном полу, под пятью взглядами. Она инстинктивно прикрылась руками, но Коля уже подошёл сзади, перехватил запястья и завёл ей руки за спину.

— Какая красивая, — выдохнул он ей в шею, прижимаясь. — Свадебная ночь, а ты здесь, с нами. Муж-то не хватило?

— Не начинай... — она попыталась вырваться, но хватка была железной.

— Хватит болтать, — оборвал Толик, расстёгивая ширинку. — Мы обещали — ты отсосёшь. Но раз устала, сама работать не будешь. Мы просто... используем твой ротик.

Света почувствовала, как холодный воздух обжигает соски, как мурашки бегут по спине. Её толкнули вниз, на колени. Цемент был ледяным, шершавым — она вздрогнула, но Паша уже стоял перед ней, поглаживая себя через джинсы.

— Открой ротик, невеста, — усмехнулся он. — И не смей сжимать зубы.

Она подняла на него глаза — в них было что-то тёмное, пьяное, не терпящее отказа. И открыла рот. Член вошёл сразу, до середины — горячий, солоноватый, с запахом пота и спиртного. Света зажмурилась, чувствуя, как он заполняет рот, упираясь в нёбо. Руки её были по-прежнему заломлены за спину — Коля держал их одной рукой, а второй сжимал её волосы на затылке.

— Давай, давай, — пыхтел Паша, двигая бёдрами. — Глубже, сучка. Ты же умеешь.

Света мычала, слёзы выступили на глазах — от унижения, от боли в коленях, от того, как грубо он трахал её рот. Она пыталась дышать носом, но каждый толчок заставлял её давиться. Паша кончил быстро, с хриплым стоном, и сперма горячей струёй ударила в горло. Света закашлялась, но Коля не дал ей отстраниться.

— Глотай, — приказал он. — Всё до капли.

Она глотнула, давясь, чувствуя, как по подбородку течёт белая дорожка. Перед ней уже стоял Димон.

— Ну что, Светик, — он провёл членом по её губам, размазывая влагу. — Теперь моя очередь. И не смей закрывать ротик, поняла?

Он вошёл грубее, глубже, хватая её за волосы и задавая ритм. Света уже не сопротивлялась. Тело словно отделилось от сознания — она была просто тёплой, послушной куклой, которую передавали из рук в руки. Димон кончил ей на лицо, и она почувствовала липкие капли на щеках, на ресницах, на губах.

— Красиво, — хмыкнул Коля, доставая телефон. — Дай-ка я это запечатлею. На память. Чтобы ты не забывала, какая ты у нас послушная.

Щёлкнула вспышка. Света зажмурилась, но не отвернулась. Серый подошёл к ней сзади, положил руки на бёдра.

— А теперь, невеста, встань-ка раком. Мы ещё не закончили. Ты же не думала, что только ротиком отделаешься?

Она встала на четвереньки, и холодный пол обжёг колени и ладони. Серый вошёл в неё сзади — сразу, глубоко, без предупреждения. Света вскрикнула, но звук потонул в чужом смехе. Он двигался жёстко, ритмично, шлёпая её по ягодицам, и каждое касание отдавалось внизу живота томной, тягучей волной.

— Снимай, снимай, — шептал Коля, водя телефоном. — Пусть муж потом посмотрит, какая у него женушка работящая.

— Не смей... — выдохнула Света, но в голосе не было силы. — Пожалуйста...

— Что? Громче? — Серый ускорился, и она захлебнулась стоном.

К утру, когда первые лучи солнца пробились сквозь грязные окна подъезда, Света лежала на холодном полу, раскинув руки. Тело ныло, между ног пульсировало тепло, на губах запёкся вкус чужой спермы. Над ней склонился Толик, водя камерой телефона по её лицу.

— Скажи что-нибудь, невеста, — усмехнулся он. — Скажи, что ты наша.

Света открыла глаза. Посмотрела в объектив. И улыбнулась — медленно, пьяно, совершенно безумно.

— Ваша, — выдохнула она. — Теперь я ваша.

Толик удовлетворённо кивнул, выключил запись. Пятеро парней переглянулись, довольно ухмыляясь. А Света медленно поднялась, подобрала с пола халатик, накинула его на голое тело и, не оглядываясь, пошла к лифту.

В номере Андрей всё так же спал, раскинувшись на кровати. Света закрыла дверь, скинула халат, забралась под одеяло и прижалась к мужу. Он что-то пробормотал во сне, обнял её за талию.

Она закрыла глаза. В ушах ещё стоял смех, вспышки камер, тяжёлое дыхание. И странное, тёплое, запретное чувство внизу живота — как будто внутри неё что-то навсегда сломалось, но ей это... нравилось.