Плата за натурщика

Я сжимала спинку массажного стола до побелевших костяшек, пока его пальцы вминали подушечки в мои напряжённые лопатки. В кабинете пахло эвкалиптом и его одеколоном — чем-то терпким, с нотками старого дерева и сандала. Кирилл работал молча, но я кожей чувствовала, как его взгляд скользит по моей голой спине, по изгибу поясницы, прикрытой лишь узким полотенцем.

— Расслабьтесь, Лера, — его голос звучал низко и чуть хрипловато. — У вас каменные плечи.

Я хмыкнула в отверстие стола. Расслабиться? Когда он стоит надо мной в одних чёрных спортивных штанах, а его ладони — горячие и уверенные — спускаются всё ниже? Я слышала сегодня утром, как он говорил по телефону с другом. Дверь в подсобку была приоткрыта, а я зашла раньше времени. «Да, она красивая, — сказал он тогда, и у меня перехватило дыхание. — Но она моя художница. Нельзя мешать работу и... сам знаешь. Хотя член стоит на неё, как на последнюю шлюху».

Я вспыхнула от злости и возбуждения одновременно. Стоит, значит? А мешать нельзя?

— Сильнее, — попросила я, когда его большие пальцы упёрлись в ямочки над ягодицами. — Ты можешь сильнее, Кирилл?

Он замер.

— Лера...

— Что? — я приподнялась на локтях и повернула голову, встречаясь с его растерянным взглядом. — Ты думал, я не слышала? Утром. Твой разговор с Димой.

Он дёрнулся, словно его ударили, и отдёрнул руки.

— Чёрт, — выдохнул он, проводя ладонью по коротким русым волосам. — Лер, прости. Я не должен был...

— Заткнись, — перебила я, садясь и чувствуя, как полотенце сползает, обнажая грудь. Воздух коснулся сосков, и они затвердели мгновенно. — Ты говорил, что хочешь меня. Что я завожу тебя, когда рисую, склонившись над этюдником, и ты видишь мои сиськи в вырезе рубашки. Что готов трахнуть меня прямо на этом столе.

Его кадык дёрнулся. Он смотрел на меня, и в этих серых глазах больше не было маски «профессионального массажиста». Там был голод.

— Лера, это...

— Это правда, — закончила я за него. — Так докажи. Не словами.

Я повернулась к нему, спуская ноги с узкого стола. Моя кожа горела, между бёдер уже стало влажно. Я видела, как напряглись мышцы его живота, как ткань штанов натянулась спереди.

— Ты хочешь меня? — спросила я, вставая перед ним и кладя ладони ему на грудь. Сердце под моими пальцами колотилось бешено. — Так возьми. Прямо здесь. Я хочу чувствовать твой рот на себе. Хочу, чтобы ты кончил мне в горло, как и обещал своему другу.

Он зарычал — коротко, глухо — и рванул меня к себе. Его рот впился в мой с такой силой, что я чуть не застонала от боли и удовольствия. Губы жёсткие, требовательные, язык проталкивается внутрь, и я таю, отвечая ему с той же жадностью. Его руки скользят по моей спине, сжимают ягодицы, приподнимают меня, и я обхватываю его бёдра ногами, чувствуя, как его член упирается мне в живот.

— Чёрт, Лера, — выдохнул он, отрываясь от моих губ. — Ты сведёшь меня с ума.

— Давай, — прошептала я, спускаясь с него на пол. Я опустилась на колени прямо на коврик перед массажным столом, и он смотрел на меня сверху вниз, тяжело дыша. — Покажи мне, какой ты на самом деле.

Мои пальцы ловко справились с завязками его штанов. Ткань скользнула вниз, и его член выпрыгнул наружу — твёрдый, горячий, с влажной головкой, уже блестящей от смазки. Я обхватила его рукой, чувствуя, как пульсирует венка сбоку, и провела большим пальцем по головке, размазывая каплю.

— Охуеть, — выдохнул он, запрокидывая голову.

Я усмехнулась и наклонилась. Сначала провела языком по всей длине, от основания до головки, не торопясь, дразня. Он вздрогнул, и его пальцы впились мне в волосы. Я открыла рот шире и взяла его целиком, насколько смогла, чувствуя, как головка упирается в нёбо. Горло сжалось, но я не отстранилась, а заставила себя расслабиться, принимая его глубже.

— Да... — его голос сорвался на хрип. — Лера, твою мать, да...

Я двигалась в ритме, который задавала сама: глубоко, почти до самого горла, потом медленно выпускала, облизывая головку, и снова брала целиком. Слюна текла по подбородку, по его члену, делая каждый скольжение влажным и громким. Я смотрела на него снизу вверх — на его закушенную губу, на вздувшиеся вены на шее, на то, как он сжимает кулаки, пытаясь сдержаться.

— Я сейчас кончу, — выдохнул он. — Если ты продолжишь...

Я ускорилась. Моя рука сжала основание его члена, помогая рту, а язык выписывал круги по головке. Он дёрнулся, и я почувствовала первый горячий толчок спермы на языке. Солёный, густой, с горьковатым привкусом. Я не остановилась. Я глотала, чувствуя, как он конвульсивно двигается во рту, как его пальцы сжимают мои волосы до боли, как он выдыхает проклятия в потолок.

Когда он затих, я медленно выпустила его, облизала губы и поднялась. Он стоял, прислонившись спиной к стене, и смотрел на меня мутным, потрясённым взглядом.

— Ну что, — я улыбнулась и вытерла уголок рта тыльной стороной ладони. — Теперь ты мой натурщик. Раздевайся, Кирилл. Я хочу тебя нарисовать. В деталях.

Он рассмеялся — коротко, с облегчением и удивлением.

— Ты невыносима.

— Знаю, — я потянулась за карандашом, чувствуя, как внутри разливается тёплое, сладкое торжество. — Но ты же меня хочешь. И теперь я знаю, чем тебе платить за сеансы.