Щекотливая кукла

За окном лил дождь, тяжёлый, августовский. В комнате было душно, пахло озоном и мокрым асфальтом. Она сидела на краю кровати, обхватив колени руками, и смотрела на меня сквозь полумрак. В глазах — тёмная, тягучая мольба.

— Ну… — выдохнула она, и голос дрогнул. — Пожалуйста.

Я медленно подошёл. Она подняла руки, заведя их за голову, открываясь. Тонкая ткань футболки натянулась, обрисовав рёбра. Влажный воздух лип к коже.

— Умоляю, — шепнула она, почти беззвучно. — Щекочи мои подмышки. Пожалуйста, не останавливайся.

Я провёл пальцем по её предплечью, чувствуя, как по телу пробегает дрожь. Она закусила губу, ожидая. Я коснулся ямочки под мышкой — сначала едва-едва, кончиками пальцев. Она дёрнулась, рассмеялась — нервно, сбивчиво.

— Да… — выдохнула она. — Ещё.

Я надавил сильнее, массируя нежную кожу, щекоча её круговыми движениями. Она изогнулась, прикусывая костяшки пальцев, чтобы не закричать. Смех вырывался сквозь зубы — хриплый, прерывистый.

— Я твоя щекотливая кукла, — прошептала она, когда я перешёл ко второй подмышке. — Умоляю, щекочи… не останавливайся.

Я работал обеими руками, пальцы порхали, давили, дразнили. Она извивалась на кровати, футболка задралась, оголяя живот. Я видел, как напрягаются мышцы пресса, как она вжимается в матрас.

— Мои подмышечки… очень щекотливые, — выдохнула она, и в голосе звучала уже не просьба, а приказ. — Их нужно щекотать без остановки.

Я опустился ниже, коснулся губами её ключицы, чувствуя солёный привкус пота. Она вся дрожала, мелко, часто. Я снова запустил пальцы под мышки, и она выгнулась дугой, тихо постанывая сквозь смех.

— Не смей останавливаться, — прошептала она, глядя мне в глаза. — Прошу тебя.

Дождь за окном стих. В комнате осталась только её прерывистая речь и мои пальцы, творящие эту сладкую пытку.

Девушка говорит: Умоляю, щекочи мои подмышки, пожа...

Влажный воздух застыл между нами. Её тело вибрировало под моими пальцами, и я чувствовал, как каждый мускул натягивается в ожидании.

— Ты уверена? — спросил я, замедляя движения, едва касаясь горячей кожи.

— Ещё как уверена, — выдохнула она, и в голосе появилась хрипотца. Она схватила мои запястья, прижимая ладони к своим подмышкам. — Не смей жалеть меня.

Я надавил большими пальцами, описывая круги вокруг нежных впадин. Она засмеялась — громко, заливисто, запрокинув голову. Смех переходил в стон, когда я находил особенно чувствительные места.

— О боже… да… вот здесь, — шептала она сквозь смех. — Пальцы глубже… умоляю.

Я подчинился, запуская пальцы под самую впадину, массируя, пощипывая, дразня. Она извивалась, прикусывая губу, чтобы не закричать. Футболка окончательно задралась, обнажая грудь в простом хлопковом бюстгальтере.

— Сними, — приказала она, выгибаясь. — Хочу чувствовать твои руки на голой коже.

Я расстегнул застёжку одним движением, стягивая ткань. Она приподнялась, позволяя мне снять бюстгальтер, и отбросила его в сторону. Я снова вернулся к её подмышкам, теперь ощущая только гладкую, влажную кожу.

— Да… — простонала она, впиваясь ногтями в простыню. — Пальцы не убирай… щекочи без остановки.

Я работал обеими руками, пальцы порхали, давили, скребли. Она выгибалась, смеялась, плакала от удовольствия. Я наклонился и провёл языком по её подмышке, чувствуя солёный привкус пота.

Она вздрогнула, втянув воздух сквозь зубы.

— Ох… это слишком… — выдохнула она, но руки сами потянули меня ближе. — Продолжай… не останавливайся.

Я целовал, лизал, покусывал нежную кожу, а пальцы продолжали своё дело на другой стороне. Она извивалась, прижимаясь ко мне, и я чувствовал, как её соски твердеют, касаясь моей груди.

— Я сейчас… — прошептала она, и тело напряглось. — Не останавливайся… пожалуйста…

Я ускорился, пальцы мелькали, язык дразнил. Она закричала — не смеясь, а выкрикивая моё имя, впиваясь ногтями мне в спину. Тело выгнулось дугой и замерло на мгновение, а потом обмякло, тяжело дыша.

Я поднял голову, глядя на неё. Она улыбалась, разомлевшая, мокрая от пота.

— Теперь твоя очередь, — прошептала она, переворачиваясь и оказываясь сверху. — Я хочу услышать, как ты смеёшься.

Девушка говорит: Умоляю, щекочи мои подмышки, пожа...

— Умоляю, щекочи мои подмышки, — выдохнула она, нависая надо мной. Волосы упали ей на лицо, глаза блестели. — Пожалуйста, не останавливайся… щекочи меня…

Я перехватил её запястья, разводя руки в стороны. Она не сопротивлялась — только выгнулась, подставляя мне свои влажные впадины.

— Ты моя щекотливая кукла? — прошептал я, проводя пальцами по её левой подмышке.

— Да-а-а… — простонала она, закатывая глаза. — Твоя… полностью твоя… щекочи мои подмышечки, умоляю…

Я начал медленно, едва касаясь кончиками пальцев. Она вздрагивала, смеялась, пыталась прижаться ближе. Пальцы скользили по гладкой коже, описывая круги, надавливая, пощипывая.

— Сильнее… — выдохнула она. — Не жалей… мои подмышки очень щекотливые… их нужно щекотать без остановки…

Я подчинился, пальцы мелькали, скребли, давили. Она смеялась в голос, но не пыталась отстраниться — наоборот, прижималась теснее, впиваясь пальцами мне в плечи.

— Умоляю… щекочи мои подмышечки без остановки… — шептала она сквозь смех. — Не останавливайся… прошу…

Я работал обеими руками, пальцы порхали, массировали, дразнили. Она выгибалась, стонала, смеялась — всё одновременно. Я наклонился и провёл языком по её левой подмышке, чувствуя солёный вкус пота.

— О боже… да… — выдохнула она, вцепляясь мне в волосы. — Продолжай… не смей останавливаться…

Я целовал, лизал, покусывал нежную кожу, а пальцы продолжали щекотать другую сторону. Она извивалась, прижимаясь ко мне, и я чувствовал, как её соски твердеют, касаясь моей груди.

— Я сейчас… — прошептала она, и тело напряглось. — Не останавливайся… пожалуйста…

Я ускорился, пальцы мелькали, язык дразнил. Она закричала — выкрикивая моё имя, впиваясь ногтями мне в спину. Тело выгнулось дугой и замерло на мгновение, а потом обмякло, тяжело дыша.

— Твоя очередь, — прошептала она, сползая ниже, к моему животу. — Теперь я пощекочу тебя… везде…