Дневная примерка на заднем фасаде

Мы зашли в магазин случайно. Я вообще не планировал ничего такого, просто Наталья Федоровна увидела витрину и сказала: «О, зайдем на минуту». У неё был этот тон — спокойный, но не терпящий возражений. Я кивнул.

Внутри пахло кожей и лаком. Она ходила между стеллажами, цокая своими шпильками по плитке, и я смотрел, как под тонкой тканью платья перекатываются мышцы её спины. Продавщица суетилась вокруг, предлагала то одно, то другое. Наталья Федоровна выбрала туфли за три минуты. Чёрные, лаковые, с узким мысом и шпилькой сантиметров двенадцать, без платформы. Она села на пуфик, стянула свои старые и надела новые.

— Ну как? — спросила она, глядя на меня снизу вверх.

Я сглотнул.

— Идёт.

Она усмехнулась. Оплатила наличными, старые туфли сунула в пакет и сказала продавщице, что коробка не нужна. Мы вышли. Я думал, мы пойдём к машине, но она свернула за угол здания, туда, где был служебный вход и мусорные баки. Пустынный тупик. Стена из серого кирпича, наверху решётка на окнах, внизу лужа от протекшей трубы.

— Наталья Федоровна...

— Тихо, — она обернулась и взяла меня за ворот куртки. — Ты же понял, зачем мы сюда зашли.

Я понял. У неё был этот взгляд — тёмный, тяжёлый, от которого у меня подкашивались колени. Она прижала меня спиной к стене. Кирпич холодно упёрся в лопатки даже через куртку.

— Ноги шире, — сказала она спокойно, будто просила соль за столом.

Я послушался. Она встала между моих ног, и я почувствовал, как подол её платья коснулся моих джинсов. Она наклонилась, расстегнула мне ширинку, стянула джинсы вместе с бельём до середины бёдер. Воздух ударил по коже холодом, но её руки были горячими. Она выпрямилась и задрала юбку.

Я увидел чёрные чулки с кружевной резинкой на бедре, тонкую полоску кожи между ними и ремни. Чёрный страпон, который она надела ещё в примерочной, пока я ждал у кассы. Я тогда ещё удивился, почему она так долго.

— Не шевелись, — прошептала она и взялась за основание.

Я смотрел, как она направляет его. Резина блестела в тусклом свете заднего двора. Она приставила наконечник к моему входу и надавила. Я выдохнул сквозь зубы — холодно, непривычно, туго. Она толкнула сильнее, и я почувствовал, как это входит внутрь, растягивает, заполняет.

— Да... — выдохнула она и упёрлась ладонями в стену по обе стороны от моей головы. — Как всегда тугой.

Она двинула бёдрами, и страпон вошёл до конца. Я закусил губу. Член упирался куда-то глубоко, почти до боли, но это была та боль, от которой темнеет в глазах и хочется ещё.

— Обхвати меня за бёдра, — скомандовала она.

Я опустил руки, сжал пальцами её бёдра. Чулки скользили под ладонями, гладкие, тёплые от её тела. Она качнулась назад и снова толкнулась вперёд — мощно, со всего размаха. Моя голова стукнулась о кирпич.

— Ай...

— Молчи, — она дышала мне в шею. — Терпи.

Она вошла в ритм. Короткие, резкие толчки, от которых меня вдавливало в стену. Я слышал, как шпильки её новых туфель царапают асфальт, как её дыхание сбивается, как платье шуршит о мои джинсы. Она приподняла меня, обхватив под ягодицы, и я инстинктивно обвил ногами её талию. Она держала меня на весу, прижав к стене, и продолжала вбиваться.

— Наталья Федоровна... — простонал я, вцепившись пальцами в её плечи.

— Что? — она усмехнулась, не сбавляя темпа. — Нравится, когда тебя трахают, как шлюху?

Я не ответил. Язык не слушался. Я только чувствовал, как внутри всё горит, как она заполняет меня снова и снова, как её бёдра шлёпают о мои, влажно и громко в тишине этого тупика.

Она кончила первой. Вдруг запрокинула голову назад, выгнулась, и я почувствовал, как её пальцы впились мне в бёдра. Она застонала — низко, гортанно, почти рыча, и толкнулась ещё два раза, глубоко, наотмашь, а потом замерла, тяжело дыша, прижавшись лбом к моему плечу.

— Ох... — выдохнула она.

Страпон всё ещё был во мне. Я чувствовал, как пульсирует её тело, как вибрация передаётся через ремни. Она медленно опустила меня на землю. Ноги подкосились, я опёрся спиной о стену, восстанавливая дыхание.

Она поправила юбку, одёрнула подол. Посмотрела на меня сверху вниз и улыбнулась.

— Хорошо пошли туфли, правда?