В ботфортах у стены

Запах кожи и пота ударил в нозги, когда я переступила порог спальни. Он стоял у стены, прислонившись лопатками к прохладным обоям, и смотрел на меня так, будто я — последний глоток воды в пустыне. Влажный воздух после душа ещё висел в комнате, смешиваясь с ароматом его одеколона.

— Ну? — выдохнул он, и в этом «ну» было всё: и нетерпение, и капитуляция.

Я медленно провела ладонью по голенищу ботфорта. Лакированная кожа туго обтягивала икры, шпилька в двенадцать сантиметров цокнула по паркету, когда я сделала шаг вперёд. В руке у меня был страпон — тёмно-силиконовый, с прожилками, как настоящий. Тяжёлый. Упругий.

— Повернись, — сказала я тихо, но в этом тоне не было места для спора.

Он послушно развернулся лицом к стене, упёрся ладонями в обои. Я подошла ближе, чувствуя, как каблуки вдавливаются в дерево. С каждым шагом ремешки на бёдрах натягивались, фиксируя игрушку плотнее к моему телу.

— Руки выше, — приказала я, и он поднял их, словно сдаваясь.

Я провела пальцами по его спине, вдоль позвоночника, чувствуя, как под кожей перекатываются мышцы. Он вздрогнул. Наклонившись, я коснулась губами его лопатки, провела языком по горячей коже — солёной, дрожащей.

— Ты хочешь этого? — шепнула я, почти касаясь ухом его затылка.

— Да... — выдохнул он хрипло. — Пожалуйста.

Я выпрямилась. Левая рука легла ему на бедро — тёплое, напряжённое. Я резко подняла его ногу, сгибая в колене, заставляя опереться на стену всем весом. Он охнул, но не сопротивлялся. Шпилька каблука скользнула по паркету, когда я переступила, вставая удобнее.

Страпон упёрся ему между ягодиц. Я медленно провела головкой вниз, дразня, чувствуя, как он замер в ожидании. Кожаная перчатка скрипнула, когда я крепче сжала его бедро, фиксируя.

— Смотри на меня, — приказала я.

Он повернул голову через плечо. Глаза блестели, губы приоткрыты, дыхание сбитое, рваное. Я встретила его взгляд и толкнулась внутрь одним мощным, плавным движением.

Он выгнулся дугой, ударившись лбом о стену, и застонал — низко, гортанно, с хрипотцой. Я замерла на секунду, чувствуя, как силикон плотно обхватывают стенки, как он сжимается вокруг меня — точнее, вокруг этой твёрдой, искусственной плоти, которая стала продолжением моего тела.

— Чёрт... — выдохнул он, и голос его дрожал.

Я начала двигаться. Медленно, глубоко, почти выходя полностью и снова входя до упора. Каждый толчок отдавался в моём теле горячей волной. Ботфорты скрипели при каждом шаге, каблуки цокали по полу, и я поймала ритм — глухой звук вбиваемой плоти, прерывистые стоны, его пальцы, скребущие по обоям.

— Быстрее... — попросил он, и голос сорвался на хрип.

Я прикусила губу и ускорилась. Левая рука всё ещё держала его бедро, пальцы впивались в кожу, оставляя белые следы. Правой я схватила его за волосы на затылке, оттягивая голову назад, заставляя прогнуться сильнее.

— Нравится? — выдохнула я, толкаясь резче, глубже.

— Да... да... — Он почти рычал. — Ещё...

Я вколачивалась в него, чувствуя, как по спине бежит пот, как ремешки страпона натирают бёдра, как внутри меня самой нарастает жар — странный, запретный, пьянящий. Я хотела этого. Хотела смотреть, как он ломается подо мной.

Ритм сбился. Я толкалась коротко и сильно, почти грубо, и каждый толчок выбивал из него новый стон. Он уже не опирался на стену — он висел на ней, обессиленный, отдавшийся полностью.

— Я сейчас... — простонал он, и голос сорвался в хриплый выдох.

— Нет, — выдохнула я в ответ, замедляясь почти до полной остановки. — Не смей.

Он замер, дрожа всем телом. Я чувствовала, как пульсирует внутри него, как мышцы сжимаются и разжимаются впустую. Я сделала один медленный, глубокий толчок — до самого конца, до упора, и замерла, глядя ему в глаза через плечо.

— Теперь, — шепнула я.

И начала двигаться — быстро, жадно, безжалостно. Каждый толчок — мощный, до предела, до того, как он вскрикивал и вжимался лицом в стену. Я запрокинула голову назад, чувствуя, как по шее стекает капля пота, как дрожит в руке его бедро, как воздух становится густым от запаха разгорячённой кожи и секса.

Оргазм накрыл меня внезапно — горячей, рваной волной, от которой подкосились ноги. Я застонала, выгибаясь, вбиваясь в него последний раз глубоко и резко, и замерла, тяжело дыша, чувствуя, как пульсирует страпон внутри его тела, как он кончает следом, с хриплым, сдавленным криком уткнувшись лбом в стену.

Несколько секунд мы стояли неподвижно, только дыхание — хриплое, сбитое — наполняло комнату. Пот стекал по моей спине, ботфорты скрипнули, когда я сделала шаг назад, медленно выходя из него.

Он сполз по стене, сел на пол, упёршись затылком в обои, и закрыл глаза. Я стояла над ним, чувствуя, как тяжело бьётся сердце, как дрожат ноги в тесных голенищах, как мокро и жарко между бёдер.

— Это было... — начал он, не открывая глаз.

— Знаю, — ответила я, улыбнувшись одними губами.

Я наклонилась, провела пальцем по его влажному лбу, убирая прилипшие волосы, и прошептала:

— Я ещё не закончила.