Последний сеанс

Официанты давно ушли, погасив верхний свет. В ресторане остались только мы и дежурная лампа над барной стойкой, ронявшая теплый желтый круг на столешницу. Я — Алина, художница, которая задержалась, чтобы набросать пару идей для новой серии. Он — Илья, натурщик из моей студии, который «случайно» забыл здесь свою куртку.

— Ну что, раз уж мы тут вдвоем и ты всё равно смотришь на меня как на холст… может, устроим последний сеанс? — его голос был низким, с хрипотцой, и от него по моей спине пробежал холодок.

Я усмехнулась, отложив угольный карандаш. Он стоял напротив, расстегивая рубашку, не сводя с меня глаз.

— Боишься, что я тебя нарисую слишком похожим?

— Боюсь, что ты меня не тронешь.

Я подошла ближе. Между нами было не больше ладони. Я медленно провела пальцем по его ключице, очерчивая линию, которую только что хотела перенести на бумагу. Его кожа была горячей, и я чувствовала, как под моим прикосновением напряглись мышцы.

— Тогда, может, стоит начать с натуры, а не с рисунка?

Он перехватил мою руку, прижал к своей груди.

— Начинай, — выдохнул он мне прямо в губы.

Я расстегнула его ремень. Ширинка подалась с тихим звоном металла. Джинсы скользнули вниз по бедрам, открывая твердый член, уже напрягшийся под тканью боксеров. Я обхватила его пальцами, чувствуя, как пульсирует горячая плоть. Илья запрокинул голову и застонал, низко и протяжно.

— А ты говорил, что я только рисую…

Он рванул пуговицы на моей блузке. Ткань разошлась, обнажая кружево лифчика. Он не стал его расстегивать — просто сдвинул чашечку в сторону и припал губами к моему соску. Я выгнулась, вцепившись ему в волосы. Его язык описывал вокруг соска медленные круги, пока я не начала дрожать.

— Сядь на стул, — скомандовал он, указывая на высокий барный табурет.

Я послушалась, чувствуя, как прохладное дерево касается обнаженных ягодиц. Он встал между моих ног, разведя их в стороны. Его пальцы скользнули по внутренней стороне бедра, поднимаясь всё выше, пока не нащупали влажную ткань трусиков.

— Ты уже мокрая, — прошептал он, и в его голосе звучало торжество.

— А ты думал, я буду ждать?

Он отодвинул кружево в сторону и вошел в меня двумя пальцами. Я ахнула, вцепившись ему в плечи. Он двигал ими внутри, медленно, но настойчиво, нажимая на чувствительную точку, от которой у меня подкосились ноги. Я кусала губы, чтобы не закричать, но из груди вырывались только хриплые вздохи.

— Хватит дразнить, — выдохнула я. — Трахни меня.

Он усмехнулся, но послушался. Подхватив меня под ягодицы, он приподнял меня и медленно вошел. Член вошел до конца, заполнив меня целиком. На секунду мы оба замерли, чувствуя, как тела сливаются в одно. Потом он начал двигаться — глубоко, сильно, ритмично.

Стул скрипел в такт его толчкам. Я обхватила его ногами, притягивая ближе, впиваясь ногтями в спину. Каждый толчок отдавался внутри меня горячей волной. Я чувствовала, как его дыхание сбивается, как он старается сдерживаться, но тело уже не слушается.

— Кончи для меня, — прошептал он мне на ухо, и его голос сорвался на стон.

Я закусила губу до крови, чувствуя, как внутри нарастает взрыв. Оргазм накрыл меня внезапно, горячей судорогой, сжавшей все мышцы. Я вскрикнула, выгнувшись дугой, и он, не выходя из меня, кончил следом, заливая горячей спермой мои бедра.

Мы стояли, тяжело дыша, прижавшись друг к другу. Пот тек по спине, смешиваясь с запахом секса и дешевого ресторанного лака для дерева. Где-то вдалеке заурчала машина мусорщиков — город просыпался, а для нас ночь только начиналась.

— В следующий раз, — выдохнул он, уткнувшись носом мне в волосы, — я нарисую тебя. И обещаю, будет еще жарче.

Я рассмеялась, чувствуя, как его пальцы всё еще гладят мой влажный живот. Утром мы пили кофе из картонных стаканчиков на пустой кухне, переглядываясь украдкой, и я знала — этот «последний сеанс» повторится снова.