Запретный номер

Она стояла в дверях гостиничного номера, и я забыл, как дышать. Двадцать лет прошло, а я всё равно узнал эти глаза — дерзкие, с искрами. Алиса. Моя Алиса из художественной школы, которая рисовала меня обнажённым, когда нам было по восемнадцать.

— Ты? — выдохнула она, и голос её дрогнул.

— Я — Охранник. Олег. Ну, ты помнишь.

Она улыбнулась той самой кривой улыбкой. В руках — папка с эскизами, на плече — шёлковый платок, от которого пахнет её духами. Горьковато-сладкими. Как тогда.

— Ты теперь охраняешь командировочных? — она шагнула внутрь, и я посторонился, пропуская. Слишком близко. Настолько близко, что я почувствовал жар её тела.

— Дежурю на этаже. А ты рисуешь?

— Пишу. — Она бросила папку на кровать. — Заказ для галереи. Нужен натурщик.

Я сглотнул. В горле пересохло. Она подошла ко мне, остановилась в полушаге. Подняла руку, провела пальцем по моей щеке — от скулы к подбородку. Кожа горела.

— Ты стал шире, — сказала она тихо. — Возмужал.

— Ты стала...

— Старше. Знаю.

— Красивее, — закончил я.

Она рассмеялась, и смех её был хриплым. Потом взяла меня за руку, притянула к себе, и я почувствовал её губы на своих. Она целовала меня так, будто мы не виделись двадцать лет, а расстались вчера. Язык её скользнул по моей нижней губе, и я застонал.

— Ты помнишь, как я рисовала тебя? — прошептала она, отрываясь на миг. — Как заставляла стоять неподвижно, а сама смотрела, как твой член поднимается?

— Помню, — выдохнул я.

Она отступила на шаг. Медленно, глядя мне в глаза, расстегнула пуговицы на блузке. Одна. Вторая. Третья. Белая кружевная ткань бюстгальтера туго обтягивала грудь. Она сняла блузку, бросила на стул. Расстегнула юбку, и та упала к её ногам.

Чёрные чулки. Трусики — тонкая полоска кружева. Она стояла передо мной, и я видел, как её соски твердеют под кружевом.

— Ну? — она улыбнулась. — Ты так и будешь стоять?

Я шагнул к ней. Схватил за талию, прижал к себе. Она охнула, когда я сжал её ягодицы. Губы её приоткрылись, и я поцеловал её — жадно, настойчиво, как мальчишка. Она отвечала, вцепившись мне в плечи.

— Олег... — выдохнула она, когда я оторвался от неё.

Я опустил руки. Провёл по её спине, расстегнул бюстгальтер. Тонкие бретельки скользнули по плечам. Грудь её была тяжёлой, с розовыми сосками. Я наклонился и взял один в рот.

— Ах... — она запрокинула голову, вцепившись пальцами мне в волосы.

Я сосал её, посасывал, покусывал, пока она не застонала громче. Потом опустился на колени. Стянул трусики вниз, и она перешагнула через них.

Запах её — тёплый, женский, влажный. Я развёл её бёдра и прижался губами к её киске.

— Да... — прошептала она. — Да, Олег...

Я лизал её, водил языком по клитору, пока она не задрожала. Вкус её был сладким, и я не мог остановиться. Она хваталась за мои плечи, выгибалась, и я чувствовал, как её бедра дрожат.

— Хватит, — выдохнула она, отталкивая меня. — Я хочу тебя. Сейчас.

Я поднялся. Она расстегнула мои брюки, спустила их вместе с боксерами. Член мой стоял — твёрдый, напряжённый, с влажной головкой. Она взяла его в руку, провела ладонью по стволу.

— Большой, — прошептала она. — Как тогда.

Я приподнял её, и она обхватила меня ногами. Она была мокрой, горячей, и я вошёл в неё сразу, глубоко. Она вскрикнула, прижавшись губами к моему рту.

— Да! — простонала она, когда я начал двигаться.

Я держал её на весу, входя в неё снова и снова. Она царапала мою спину, кусала плечо, и каждый её стон разжигал меня сильнее. Стены номера видели всё это, но нам было плевать.

— Остановись, — выдохнула она. — На кровать. Я хочу сверху.

Я отпустил её. Она упала на спину, раздвинув ноги, и я смотрел на неё — раскрасневшуюся, с влажными бёдрами, с разведёнными коленями. Она улыбнулась и поманила меня пальцем.

Я вошёл в неё снова, встал на колени между её ног. Она обхватила меня ногами, притянула к себе.

— Медленнее, — прошептала она. — Я хочу чувствовать каждый сантиметр.

Я двигался медленно, глубоко, глядя, как её глаза темнеют. Она выгибалась, ловя мой ритм, и я чувствовал, как её внутренние мышцы сжимаются вокруг меня.

— Быстрее, — выдохнула она, и я ускорился.

Она стонала, не сдерживаясь, выкрикивая моё имя. Я наклонился, поцеловал её в шею, в грудь, и она задрожала.

— Я кончаю, — прошептал я.

— Внутрь, — выдохнула она. — Давай внутрь.

Я вонзился в неё последний раз, и волна накрыла меня. Она кончила вместе со мной, сжимая меня бёдрами, и я чувствовал, как её тело содрогается от оргазма.

Мы лежали рядом, тяжело дыша. Она повернулась ко мне, провела пальцем по моей груди.

— Двадцать лет, — сказала она. — И всё так же.

— Я думал о тебе, — признался я.

— Я тоже. — Она улыбнулась. — Особенно когда рисую мужчин. Всегда представляю, что это ты.

Я усмехнулся, притянул её к себе. Она устроилась у меня на груди, и я чувствовал, как бьётся её сердце.

— Ты останешься? — спросил я.

— А ты разве не на дежурстве? — она подняла голову, улыбнулась.

— Плевать на дежурство.

Она рассмеялась тихо, поцеловала меня в уголок губ. И я понял, что эта ночь — только начало.