Соленый вкус

Он стоял у окна, спиной ко мне, и смотрел на море. Свет заката обливал его плечи, подчеркивал каждую линию мышц под загорелой кожей. В номере пахло солью, нагретым деревом и чем-то неуловимо мужским — его запахом, который я помнила так отчётливо, будто мы расстались вчера, а не десять лет назад.

— Ты опоздал, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. В руках я мяла край лёгкого платья, чувствуя, как отчаянно колотится сердце.

Он медленно повернулся. В уголках его губ заиграла знакомая усмешка.

— А ты не изменилась, Лера. Всё так же командуешь.

— Иди сюда. — Это прозвучало резче, чем я хотела. Но он послушался. Подошёл близко. Так близко, что я ощутила жар его тела, услышала его дыхание.

— Ну? — он наклонил голову, разглядывая меня. — Покажешь, что умеешь? Или будешь просто стоять и пялиться?

Я фыркнула, хотя внутри всё дрожало.

— Раздевайся. Ты натурщик или кто?

Он рассмеялся — коротко, хрипло — и стянул через голову футболку. Я смотрела, как двигаются мышцы на его животе, как играет свет на ключицах. Потом его пальцы легли на ремень джинсов.

— Так сойдёт? — спросил он, оставшись в одних боксерах. Голос его стал ниже, вкрадчивее.

— Повернись.

Он повернулся. Я видела, как напряглась спина, как он ждёт. Я шагнула к нему, провела ладонью по его лопатке, чувствуя, как под пальцами вздрагивает кожа.

— Ты стал ещё... рельефнее, — выдохнула я.

— А ты — ещё смелее, — он резко обернулся, перехватил мою руку. — Помню, ты стеснялась даже смотреть на меня, когда я позировал.

— Я была девчонкой.

— А теперь?

Вместо ответа я шагнула вперёд, прижалась к нему всем телом. Платье было тонким, почти невесомым — и я чувствовала, как его член упирается мне в живот, твёрдый даже сквозь ткань боксеров.

— Теперь я хочу тебя нарисовать, — прошептала я, касаясь губами его шеи. — По-другому.

Он застонал сквозь зубы.

— Рисуй.

Я опустилась на колени. Медленно, не сводя с него глаз, стянула с него боксеры. Член выскользнул, тяжёлый, с влажной головкой. Я лизнула её — кончиком языка, едва касаясь. Он дёрнулся, выдохнул ругательство.

— Тише, — сказала я. — Ты же натурщик. Твоя задача — стоять смирно.

Он засмеялся, но смех оборвался, когда я взяла его член в рот. Глубоко. Сразу. Чувствуя, как он наливается жаром, как пульсирует на языке. Я двигалась медленно, дразняще, смотрела на него снизу вверх. Его руки сжались в кулаки, дыхание стало рваным.

— Лера... — выдохнул он. — Чёрт...

Я отпустила его, облизала губы.

— Иди на кровать.

Он лёг на спину, не сводя с меня глаз. Я скинула платье — оно упало на пол лёгкой лужицей. Осталась в одних трусах. Подошла к кровати, села на него верхом, чувствуя, как его член скользит между моих ног, влажный от моей слюны.

— Соскучился? — спросила я, наклоняясь к его лицу.

— Дурацкий вопрос, — он рвано выдохнул, провёл ладонями по моим бёдрам, сжал ягодицы. — Я каждую ночь представлял, как трахаю тебя. В этой комнате. В каждой позе, какую только мог придумать.

Я тихо засмеялась, прикусила его нижнюю губу.

— Покажи.

Он перевернул меня одним движением. Я оказалась на спине, а он нависал сверху, тяжело дыша. Его пальцы скользнули под резинку трусов, стянули их вниз. Я приподняла бёдра, помогая.

— Какая же ты... — он не договорил. Опустил голову, провёл языком по моему животу, ниже. Я выгнулась, вцепившись пальцами в простыни.

— Дима...

— Молчи, — его голос был глухим. — Теперь я командую.

Он раздвинул мои ноги коленями. Я почувствовала его дыхание на клиторе — и замерла. Он медленно, мучительно медленно провёл языком по складкам. Снизу вверх. Раз. Другой. Я закусила губу, чтобы не закричать.

— Вкусно, — выдохнул он. — Ты уже мокрая. Так и течешь.

— Заткнись, — простонала я.

Он усмехнулся и вошёл языком глубже. Внутрь. Я выгнулась дугой, чувствуя, как по телу разливается жар. Он лизал меня жадно, словно пробовал на вкус, словно не мог насытиться. Я схватила его за волосы, прижимая ближе, и он застонал — вибрация отдалась в клиторе, и я поняла, что сейчас кончу.

— Не смей, — он оторвался от меня, посмотрел в глаза. Взгляд тёмный, тяжёлый. — Я скажу, когда.

— Дима...

— Повернись.

Я перевернулась на живот, встала на колени. Чувствовала себя безумно открытой, уязвимой. Он провёл рукой по моей спине, сжал ягодицу, раздвинул её.

— Красиво, — выдохнул он. — Помнишь, как я рисовал тебя? В такой позе. Ты краснела до корней волос.

— А теперь? — голос мой дрожал.

— А теперь ты хочешь этого.

Он вошёл резко. Сразу, на всю длину. Я вскрикнула — он был таким полным, таким горячим внутри. Он замер на мгновение, давая мне привыкнуть, потом начал двигаться. Медленно. Глубоко. Каждый толчок отдавался внизу живота сладкой болью.

— Да... — выдохнула я.

Он наклонился, прижался грудью к моей спине, прошептал в ухо:

— Ты знаешь, сколько раз я дрочил, вспоминая, как ты смотришь на меня? Как облизываешь губы? Думал, я не замечал?

— Я была... дура... — стонала я в такт его движениям.

— Ты была испорченной маленькой сучкой, — он ускорился, задышал чаще. — Которая хотела, чтобы её трахнули прямо на мольберте.

Я застонала громче, чувствуя, как внутри нарастает волна. Он обхватил рукой мою грудь, сжал сосок, другой рукой скользнул между ног, нащупал клитор.

— Кончи, — приказал он. — Сейчас.

И я кончила. Рвано, горячо, с криком, впиваясь зубами в подушку. Волна накрыла с головой, выгибая спину, вышибая мысли. Он продолжал двигаться, тяжело дыша, и через несколько толчков замер, изливаясь внутрь меня горячими толчками.

Мы лежали, тяжело дыша. Я чувствовала, как его сперма медленно стекает по моему бедру. Он поцеловал меня в плечо, провёл рукой по волосам.

— Ну что, — выдохнул он, — будешь теперь меня рисовать?

Я рассмеялась, чувствуя, как от смеха всё тело отзывается приятной дрожью.

— Только если с натуры.

Он фыркнул, притянул меня ближе, уткнулся носом в макушку. За окном шумело море. Мы молчали, слушая дыхание друг друга.