Запертая дверь

Лена стояла у окна, прижавшись лбом к прохладному стеклу, и смотрела, как закат красит воду в расплавленное золото. За спиной Серега разливал по бокалам вино, и я слышал, как бутылка звенит о край стекла. Мы не виделись лет десять, с самого выпускного, и теперь её смех — тот самый, с хрипотцой — раздражал и заводил одновременно.

— Ну и зачем ты меня позвал? — она обернулась, и в полумраке гостиной её глаза блеснули насмешкой. — Вспомнить старое? Мы же даже не дружили толком.

— А помнишь, как ты списала у меня контрольную по алгебре? — я подошёл ближе, вдыхая запах её духов — терпкий, с нотками ванили. — Я тогда чуть не спалился, что пялился на твои колготки вместо доски.

Она рассмеялась, запрокинув голову, и я увидел, как дрогнул её подбородок, как натянулась кожа на шее. Лена поставила бокал на подоконник и сделала шаг ко мне. Один. Второй. Третий — и между нами осталось сантиметров десять.

— А я помню, — прошептала она, — как ты под партой сжал мне колено. Училка отвернулась, а ты не убрал руку. Я тогда чуть не кончила прямо на уроке, дура.

Воздух стал тяжёлым. Я протянул руку и провёл пальцем по её скуле, потом ниже — по шее, к ключице, где бился пульс. Лена прикрыла глаза, и я почувствовал, как она подалась вперёд, как её дыхание сбилось.

— А теперь? — спросил я, и мой голос сел. — Что ты помнишь ещё?

Она открыла глаза. В них плескалось что-то тёмное, запретное.

— Помню, как представляла тебя ночью. Руку между ног, а перед глазами — ты, и эта твоя ухмылка. — Она коснулась моего подбородка, провела большим пальцем по губе. — Я злилась на себя. Думала, что это пройдёт.

Я поцеловал её. Не нежно — жадно, прикусывая нижнюю губу, сминая её рот. Лена выдохнула мне в губы что-то неразборчивое, вцепилась пальцами в мою рубашку, притянула к себе. Её грудь прижалась к моей груди, и я чувствовал, как под тонкой тканью платья твердеют соски.

— Серега, — выдохнула она, отстраняясь на миллиметр, — он же... он на террасе.

— Он ушёл за дровами. У нас есть минут двадцать.

Лена куснула губу. Я опустил руки и сжал её ягодицы — упругие, круглые, обтянутые шёлком платья. Она ахнула и подался бёдрами вперёд, и я почувствовал, как её тепло через тонкую ткань трусиков трётся о мой член, уже твёрдый до боли.

— Ты с ума сошёл, — прошептала она, но сама потянула меня за рубашку к дивану. — Он же спалит нас.

— Не спалит, — я повалил её на подушки, навис сверху, раздвигая её колени. — Если будешь тихо.

— Я не умею тихо, — она улыбнулась, и в этой улыбке было обещание.

Я стянул с неё трусики — кружевные, мокрые уже насквозь. Лена приподняла бёдра, помогая, и я увидел, как блестит её клитор, набухший, розовый. Нагнулся и провёл языком по всей длине — от входа до клитора, медленно, смакуя.

— Ах... — она выгнулась, запустила пальцы в мои волосы, прижимая меня крепче. — Чёрт... Серега... да...

Я лизал её, слушая, как она пытается сдерживать стоны, как скрипят пружины дивана под её бёдрами. Она пахла возбуждением и потом, и этот запах пьянил сильнее вина. Я ввёл в неё палец — она была горячей, тесной, скользкой. Лена закусила костяшку пальца, чтобы не закричать, и я почувствовал, как она сжимается вокруг меня.

— Хватит, — выдохнула она, дёргая меня за волосы к себе. — Трахни меня. Сейчас. Или я заору.

Я выпрямился, расстегнул ширинку. Член выскользнул из трусов, твёрдый, с блестящей каплей на головке. Лена облизнулась, глядя на меня голодными глазами, и развела ноги шире.

— Давай, — прошептала она. — Покажи, чему ты там научился.

Я вошёл в неё одним движением — глубоко, до упора. Лена выгнулась, запрокинув голову, и я услышал, как она сжала зубы, чтобы не застонать. Внутри неё было обжигающе горячо, влажно, тесно. Я замер на секунду, давая ей привыкнуть, и она дёрнула бёдрами, насаживаясь глубже.

— Не смей... останавливаться... — прошипела она.

Я начал двигаться. Медленно, потом быстрее, вбиваясь в неё так, что диван заскрипел в такт. Лена цеплялась за мои плечи, царапала спину, шептала что-то грязное, бессвязное, и я чувствовал, как её стены сжимаются вокруг меня.

— Тихо, — прошептал я, наклонившись к её уху, и ускорился. — Тихо, или он услышит.

— Пусть слышит, — она прикусила мочку моего уха и прошептала: — Пусть знает, что я кончаю на твоём члене.

Я почувствовал, как она кончает — волна дрожи прошла по её телу, она выгнулась, вцепившись мне в спину с такой силой, что наверняка останутся синяки. Внутри неё пульсировало, сжималось, и я не выдержал — кончил в неё с глухим стоном, уткнувшись лицом в её шею.

Мы лежали, тяжело дыша, переплетённые, мокрые. Лена провела пальцем по моей спине и усмехнулась.

— А он... — начала она.

— Он ещё у озера. — Я поцеловал её в плечо. — Но вообще-то...

— Что?

— Он не уходил за дровами. Он пошёл курить на причал. И он всё видел.

Лена замерла. Потом расхохоталась — громко, заливисто, как в школе.

— Ну и пусть, — сказала она, обнимая меня за шею. — Он давно мне предлагал. Теперь не придётся притворяться.