Спор на двоих

Лифт дернулся и встал. Яркий свет мигнул, погас, и мы оказались в темноте, лишь аварийная лампа под потолком отбрасывала тусклый оранжевый отсвет. Я слышала, как часто дышит рядом со мной Димка, и чувствовала, как моя собственная кровь стучит в висках от предвкушения. Он проиграл спор. Честно и безоговорочно. И теперь пришло время платить.

— Ну что, Димочка, — мой голос прозвучал хрипловато, — расплачивайся.

— Марин, ты серьезно? Прямо здесь? — он усмехнулся, но в темноте я уловила, как он шагнул ко мне, сокращая расстояние.

— А что не так? Ты спорил, что я не смогу довести тебя до белого каления за неделю. Я смогла. Ты проиграл. Условие — полное подчинение на один вечер. Вот он, твой вечер. Начинается сейчас.

Я провела ладонью по его груди, чувствуя, как под тонкой тканью рубашки напрягаются мышцы. Дима перехватил мою руку, сжал пальцы.

— Ты знаешь, что я всегда проигрываю тебе с удовольствием, — шепнул он, наклоняясь к моему уху, и его дыхание обожгло кожу.

Медленно, не спеша, я расстегнула верхнюю пуговицу его рубашки. Потом вторую. Третью. Он стоял неподвижно, только смотрел на меня в полумраке, и я чувствовала, как его взгляд скользит по моему лицу, по шее, ниже — туда, где мое платье уже начинало сползать с плеча, потому что я незаметно потянула за лямку.

— Какая же ты... — выдохнул он.

— Какая? — я провела пальцем по его ключице, потом ниже, по загорелой коже, к соску, который уже затвердел от напряжения.

— Стерва. Самая умопомрачительная стерва, которую я знаю.

Я тихо рассмеялась и прикусила мочку его уха. Дима вздрогнул, его руки легли на мою талию, притягивая к себе. Я чувствовала, как он возбужден, как его член упирается мне в живот, и от этого внутри все сжалось в тугой узел.

— Раздевай меня, — приказала я шепотом. — Только медленно. Очень медленно.

Он спустил лямку с моего плеча, поцеловал обнажившуюся кожу, провел языком по тонкой бретельке бюстгальтера. Его пальцы скользнули по моей спине, нащупали замок. Щелчок — и грудь освободилась от ткани, прохладный воздух коснулся сосков, и они стали острыми, как горошины.

— Красивая, — прошептал Дима, и я почувствовала, как его ладонь накрывает мою грудь, как большой палец гладит сосок через тонкую ткань. — Самая красивая.

Я запрокинула голову, позволяя ему целовать мою шею, спускаясь все ниже. Его губы нашли сосок, и я закусила губу, чтобы не застонать слишком громко. Он втянул его в рот, и по телу пробежала дрожь, отдающаяся между ног горячей пульсацией.

— Дима... — выдохнула я, запуская пальцы в его волосы. — Я хочу тебя. Прямо сейчас.

Он поднял голову, его глаза блестели в темноте.

— Ты уверена? Лифт может поехать в любой момент.

— Мне плевать. Пусть едет. Пусть хоть весь дом сбежится. Я хочу тебя.

Он усмехнулся и одним движением задрал мое платье до талии. Я помогла ему избавиться от трусиков, и они упали на холодный пол кабины. Дима присел на корточки, развел мои ноги руками, и я оперлась спиной о стену лифта, чувствуя, как его дыхание касается моего живота, все ниже и ниже.

— Сладкая, — пробормотал он, и мой мир взорвался, когда его язык коснулся клитора.

Я вцепилась пальцами в его плечи, выгибаясь навстречу. Он лизал меня медленно, обводя языком круги, посасывая, дразня. Мои ноги дрожали, и я уже не сдерживала стонов, которые разносились по тесному пространству.

— Дима... — я почти плакала от желания. — Встань. Встань и трахни меня.

Он поднялся, расстегнул ширинку, и я услышала, как шуршит молния. Его член уперся в мой живот, горячий и твердый, и я обхватила его ладонью, чувствуя, как он пульсирует.

— Сейчас, — сказал он, приподнимая меня за бедра. Я обхватила его ногами, и он вошел в меня одним плавным толчком.

Я вскрикнула — от резкости, от полноты, от того, как он заполнил меня целиком. Он замер на секунду, давая мне привыкнуть, а потом начал двигаться. Медленно. Глубоко. Каждый толчок отдавался во мне вибрацией, и я впивалась ногтями в его спину, чувствуя, как он сжимает мои ягодицы, направляя меня в ритм.

— Черт, Маринка, — выдохнул он мне в губы. — Ты такая мокрая... такая тесная...

— Не останавливайся, — прошептала я. — Пожалуйста.

Он ускорился, и я почувствовала, как нарастает волна, как все внутри сжимается в тугую пружину. Мои пальцы скользили по его вспотевшей спине, я кусала его плечо, пытаясь заглушить крик. Лифт качнулся, но нам было все равно. Мы двигались в унисон, и я чувствовала, как он кончает внутри меня, как его тело содрогается, и это становится последней каплей — я вскрикиваю, взрываясь яркой вспышкой, и мир исчезает на несколько секунд.

Он держал меня, прижимая к себе, пока я не перестала дрожать. Потом медленно опустил на пол. Мы стояли, тяжело дыша, в темноте, прижавшись лбами друг к другу.

— Прости, что мы ссорились, — тихо сказал он, гладя меня по щеке.

— Прости, что я вредная, — ответила я, смеясь.

Лифт дернулся и поехал вниз. Мы быстро привели себя в порядок, и когда двери открылись, на пороге стояла соседка с пакетом продуктов. Она удивленно посмотрела на наши раскрасневшиеся лица, на мои растрепанные волосы и улыбнулась.

— Застряли, да?

— Ага, — ответил Дима, беря меня за руку. — Но мы нашли, чем заняться.