Южанка

— Ты ведь понимаешь, что это ничего не значит? — спросила Алина, обводя пальцем край моего бокала. Мы сидели в пустом переговорном офисе, город за окном уже зажег огни, а кондиционер назойливо гудел, будто подгонял нас.

— Абсолютно ничего, — ответил я, чувствуя, как от ее близости по коже бегут мурашки. Она была из Краснодара, командировочная, и в ее говоре слышалась та самая мягкая южная растяжка, от которой у меня внутри все переворачивалось. — Просто соседи по номеру. Просто коллеги.

— Коллеги, — усмехнулась она и вдруг провела ладонью по моему бедру. — Тогда почему у тебя глаза горят?

Я перехватил ее запястье. Кожа горячая, пульс колотится.

— А у тебя почему щеки красные?

Алина прикусила губу, глядя на меня исподлобья. В этом взгляде было столько южного зноя, что кондиционер казался бесполезным. Она наклонилась ближе, и я почувствовал запах ее духов — сладкий, тягучий, как спелые абрикосы.

— Потому что я думаю о том, как ты будешь меня трахать, — сказала она шепотом, но с той наглой уверенностью, от которой у меня перехватило дыхание. — Прямо здесь. На этом столе.

— Алина…

— Что? Мы же договорились — ничего не значит. Просто два взрослых человека.

Она встала, и юбка задралась, обнажив полоску загорелого бедра. Я видел, как под тонкой тканью блузки проступают соски — она сняла бюстгальтер еще в лифте, когда мы поднимались сюда. Я тогда сделал вид, что не заметил. Дурак.

— Иди сюда, — сказал я.

Она покачала головой, медленно расстегивая пуговицы на блузке. Одну, вторую, третью. Между грудей блестела капелька пота.

— Не-а. Сначала ты мне покажешь, что хочешь меня.

Я поднялся, подошел к ней, и когда она завела руки за спину, чтобы снять блузку полностью, я схватил ее за талию и прижал к стене. Она ахнула, но тут же рассмеялась:

— Ах ты ж…

Я заглушил смех поцелуем — жадным, глубоким, с прикусом. Она ответила с той же жадностью, впиваясь пальцами в мои плечи, царапая спину через рубашку. Я провел ладонью по ее груди — тяжелой, горячей, с затвердевшим соском, который я тут же сжал между пальцев.

— Ох… — выдохнула она, запрокидывая голову. — Еще.

Я опустился ниже, целуя ложбинку, ведя языком по ребрам, пока не встал на колени. Задрал юбку — под ней ничего, кроме мокрых кружевных трусиков.

— А кто же сюда в офис ездит без белья? — прошептал я, касаясь губами ее живота.

— Тот, кто планировал… — она не договорила, потому что я спустил трусики вниз и провел языком по влажной щели. — Ах, блядь…

Она оперлась о стену, раздвинула ноги шире, и я ел ее — жадно, сочно, как будто впервые пробовал что-то запретное. Алина стонала, вцепившись мне в волосы, подаваясь бедрами навстречу.

— Хватит… хватит, — выдохнула она, дрожа. — Я хочу тебя внутри.

Я поднялся, и она, не давая мне опомниться, расстегнула мои брюки, скользнула ладонью внутрь, сжала член. Глаза ее потемнели.

— Ого, — протянула она. — А я думала, южане только языком работают.

— Проверим? — сказал я, подхватывая ее под ягодицы.

Она обхватила меня ногами, и я вошел в нее одним толчком — мокрую, горячую, податливую. Она застонала, впиваясь зубами в мое плечо, а я держал ее на весу, двигаясь медленно, глубоко, чувствуя, как она сжимается вокруг меня.

— Господи… — прошептала она. — Давай быстрее.

Я ускорился, и она закричала — тихо, сквозь зубы, боясь, что кто-нибудь услышит. Эта запретность, этот пустой офис, эти сведенные судорогой пальцы на моей спине — все смешалось в один горячий комок внизу живота.

— Я… — начала она, но я перебил:

— Я тоже.

Мы кончили почти одновременно. Она — с тихим всхлипом, прикусив костяшку пальца, а я — с глухим рычанием, уткнувшись лицом в ее плечо, чувствуя, как пульсирует внутри нее.

Алина сползла по стене, села на корточки, поправляя юбку, и вдруг расхохоталась.

— Ну что, — сказала она, вытирая слезы. — Соседи?

— Соседи, — улыбнулся я, протягивая ей руку.

Она приняла ее, поднялась и, чмокнув меня в щеку, добавила:

— Завтра повторим. Но это по-прежнему ничего не значит.