Условия спора

Офис гудел тишиной, только кондиционер выдыхал прохладу, да где-то этажом выше уборщица переставляла ведра. Марина сидела на краю стола Алексея, скрестив руки на груди, и смотрела, как он медленно расстегивает манжеты рубашки. Проиграла спор, дура. Нужно было не спорить с ним насчет пункта в договоре, когда он смотрел на нее вот так.

— Ну? — голос его был низким, с хрипотцой. — Условия помнишь?

— Это же просто был спор... — начала она, но он шагнул ближе, и слова застряли.

Он остановился в полушаге, так что она чувствовала жар его тела. Запах его одеколона — терпкий, мужской — смешался с ароматом кофе, оставшимся в чашке на подоконнике. Марина сглотнула, глядя снизу вверх на его скулы, на темную щетину, на губы, которые помнила слишком хорошо.

— Ты проиграла, — напомнил он, беря ее за подбородок. Пальцы у него были горячие, чуть шершавые. — Правила обсуждали до спора.

— Это была шутка.

— Я не шутил.

Он наклонился, и она замерла, ожидая поцелуя. Но он лишь провел носом по ее виску, вдыхая запах волос, отчего по спине побежали мурашки. Марина дернулась, но он не отпустил, а его другая рука легла ей на колено, поверх тонкой шерстяной юбки.

— Раздевайся, — сказал он просто. — Или признай, что проиграла по-честному.

— Леш, мы работали вместе пять лет, мы... — она запнулась, когда его пальцы сжались на бедре чуть сильнее.

— Мы трахались вместе три года, — поправил он. — Потом ты решила, что карьера важнее. Но сейчас ты проиграла спор, и я хочу тебя.

Она почувствовала, как между ног становится горячо от одних его слов. Рубашка вдруг показалась тесной. Марина медленно, не отводя взгляда, расстегнула пуговицы, спустила рубашку с плеч. Кружевной бюстгальтер не скрывал ничего, соски уже затвердели и проступали сквозь ткань.

— Так лучше, — выдохнул он, проводя пальцем по ключице, вниз, к ложбинке между грудей. — Ты всегда была красивая. Особенно когда злишься.

— Я не злюсь.

— Злишься. — Он расстегнул ее юбку, и та упала на пол с тихим шелестом. — И это заводит.

Марина осталась в трусиках и чулках, и он наконец притянул ее к себе, впиваясь в губы жадным, собственническим поцелуем. Она застонала ему в рот, вцепившись пальцами в его плечи, чувствуя, как его язык напористо скользит по ее языку, как он прижимает ее к столу, как его член упирается в живот через брюки.

— Помнишь, как мы в переговорке? — прошептал он, отрываясь от ее губ, и принялся целовать шею, спускаясь ниже, к ключице.

— Леш... — выдохнула она, запрокидывая голову.

— Что? — он расстегнул бюстгальтер одним движением, и грудь выскользнула в его ладони. Он сжал ее, провел большим пальцем по соску, отчего Марина дернулась и вцепилась в его рубашку. — Скажи, что не хочешь.

Она промолчала. Вместо ответа сама расстегнула его ремень, дернула молнию, и он помог ей, спустив брюки вместе с боксерами. Его член был твердым, горячим, и Марина обхватила его пальцами, чувствуя, как он пульсирует. Он зашипел сквозь зубы.

— Сядь на стол, — приказал он.

Она послушно забралась на стол, раздвинув ноги. Он стянул с нее трусики, медленно, обводя пальцами бедра, и бросил их на пол. Затем опустился на колени.

— Что ты делаешь? — выдохнула она.

— Выполняю условия спора. — Он развел ее колени шире и наклонился к ней. Его язык скользнул по ее клитору, и Марина вцепилась в край стола, выгнувшись. — Ты проиграла, значит, я получаю все.

Он лизал ее медленно, дразняще, доводя до исступления. Она чувствовала, как его язык проникает внутрь, как он втягивает клитор губами, как его пальцы сжимают ее ягодицы. Запах секса и ее собственного возбуждения заполнил кабинет.

— Мне мало, — прошептал он, поднимаясь. — Хочу тебя всю.

Он поднял ее, развернул спиной к себе и заставил упереться ладонями в стол. Марина прогнулась, откинув голову, и почувствовала, как его член скользит между ее ягодиц, влажный от ее возбуждения.

— Давай, — прошептала она. — Трахни меня.

Он вошел одним движением, глубоко, и она закричала, вцепившись в стол. Он двигался резко, сильно, задавая бешеный темп, и каждый толчок отдавался в ней жаром. Она чувствовала его ладони на своей талии, его пальцы впиваются в бедра, слышала его тяжелое дыхание у своего уха.

— Ты моя, — хрипел он. — Всегда была моей.

— Да, — выдохнула она. — Да, Леш... еще...

Он ускорился, и она почувствовала, как оргазм нарастает, как волна поднимается от живота. Он обхватил ее грудь руками, сжимая соски, и она кончила с криком, сжимаясь вокруг его члена. Он кончил следом, с глухим стоном, прижимаясь к ней всем телом.

Они стояли так, тяжело дыша, прижавшись друг к другу. Марина чувствовала, как бьется его сердце у ее спины, как его дыхание щекочет шею. Она медленно выпрямилась, повернулась к нему лицом. Он смотрел на нее, и в его глазах не было торжества — только тепло и что-то еще, от чего внутри все переворачивалось.

— Я выиграл спор, — сказал он тихо. — Но, кажется, проиграл тебя снова.

Она не ответила. Просто прижалась к нему, уткнувшись лицом в его грудь, вдыхая запах его кожи. В кабинете было тихо, только их дыхание нарушало тишину. Марина слушала стук его сердца и думала, что, возможно, некоторые споры стоит проигрывать.