Пар, вино и прощение

Баня гудела жаром, и сквозь клубы пара я видел только её силуэт — тёплый, освещённый тусклой лампой, капли на плечах. Мы не разговаривали три дня после той глупой ссоры о переезде. А теперь она сидела напротив, отпивала красное вино из гранёного стакана, и её взгляд скользил по моему телу. Медленно. Останавливаясь.

— Ты скучал? — её голос звучал хрипло от жара, но в нём дрожала усмешка.

Я молчал, но рука сама потянулась к её колену. Она не отодвинулась. Наоборот, наклонилась вперёд, и я увидел, как блестит влага на её груди, как тяжело вздымается она под дыханием. Я провёл пальцами выше, по гладкой коже бедра, и она прикусила губу.

— Катя… — начал я, но она перебила:

— Тихо. Не порть.

Она поставила стакан на лавку, и я услышал, как он стукнул о дерево. Вода капала с потолка, пар обжигал лицо, но я чувствовал только её запах — травяной, с ноткой сладкого пота. Она села ко мне на колени, обхватив ногами мои бёдра. Её мокрые волосы упали мне на плечо, и я сжал её ягодицы, притягивая ближе.

Она выдохнула мне в шею:

— Я хочу, чтобы ты взял меня. Прямо здесь. Прямо сейчас.

Мой член упирался в её живот, и я чувствовал, как она ёрзает, дразня, почти приподнимаясь и снова опускаясь. Я скользнул рукой между её ног — горячо, мокро, так, что пальцы мгновенно стали липкими от её возбуждения.

— Ты уже готова, — прошептал я.

— А ты — нет, — она усмехнулась и сжала меня сквозь мокрую ткань, я зашипел от удовольствия. Она наклонилась и провела языком по моей ключице, втягивая кожу, посасывая. Я запрокинул голову, вцепившись в её бёдра.

Она поднялась, и я наконец освободил член, он стоял твёрдо, пульсируя. Она взяла его в руку, провела по головке большим пальцем, и я почти кончил от одного этого прикосновения.

— Не торопись, — шепнула она, направляя меня к себе.

Медленно, дюйм за дюймом, я входил в неё. Она была узкой, горячей, и я чувствовал, как сжимается она вокруг меня, как дрожит. Она опускалась всё ниже, и когда я вошёл полностью, мы оба замерли. Только пар, только дыхание, только её влажные ладони на моих плечах.

— Боже, — выдохнула она, — как хорошо.

Я начал двигаться. Медленно, покачивая её на себе, находя тот ритм, который заставлял её запрокидывать голову и открывать рот в беззвучном стоне. Она двигалась со мной, её бёдра описывали круги, и я чувствовал, как нарастает жар — не от бани, а от нас.

— Сильнее, — попросила она, — не жалей.

Я перевернул её, уложив на лавку. Она была влажной, раскрытой, и я вошёл снова, глубже, заставляя её выгнуться. Её грудь колыхалась, соски затвердели, и я наклонился, сжав один губами. Она вцепилась мне в волосы, прижимая голову ближе.

Я двигался всё быстрее, чувствуя, как она сжимается вокруг меня, как её пальцы царапают мою спину.

— Я сейчас… — прошептала она.

— Давай, — ответил я, — я с тобой.

Она кончила с тихим криком, выгнувшись всем телом, и я почувствовал, как её мышцы пульсируют вокруг меня. Это подтолкнуло меня, и я излился в неё, глубоко, содрогаясь.

Мы лежали, переплетённые, в тишине, только пар и наше дыхание. Она провела пальцем по моей щеке.

— Прости меня, — прошептала она.

— И ты меня.

Мы взяли по глотку вина, и я поцеловал её плечо. Ссора растворилась в паре, как будто её и не было.