Салон на трассе

Она скользнула на пассажирское сиденье его старого «Мерседеса», и салон наполнился запахом её духов — тёплой ванили с ноткой чего-то запретного. Я сжал руль, стараясь не смотреть, как короткая юбка униформы задирается выше, обнажая загорелые бёдра.

— Ну надо же, Алиса... — Я повернул ключ зажигания, но двигатель даже не чихнул. — Два года прошло, а ты всё так же разбиваешь мне сердце.

Она рассмеялась — низко, гортанно, как тогда, когда подавала мне кофе в ресторане «Золотой лев». Тогда она была просто официанткой с глазами цвета виски и дерзкой улыбкой. Сейчас — всё та же, только смелее.

— А ты всё так же водишь старые развалюхи, Егор. — Она провела пальцем по приборной панели, стирая пыль. — Опаздываешь на встречу?

— Встреча подождёт. — Я развернулся к ней, чувствуя, как пульс участился. — А вот ты — вряд ли.

— С чего ты взял? — Она прикусила губу, глядя на меня из-под длинных ресниц. — Может, я спешу.

— Ты села в машину к мужику, который два года назад лапал тебя за стойкой бара, пока никто не видел. — Я усмехнулся и положил ладонь на её колено. — Спешащие так не делают.

Алиса не отодвинулась. Наоборот — она чуть раздвинула ноги, и моя ладонь скользнула выше, под тонкую ткань юбки. Гладкая кожа, горячая даже сквозь прохладный вечерний воздух.

— А может, я просто хотела проверить, не стал ли ты джентльменом, — прошептала она.

— Джентльмены скучны, — ответил я, сжимая пальцы на её бедре. Она тихо ахнула, и я увидел, как расширились её зрачки. — А я помню, как ты стонала, когда я трахал тебя в подсобке, пока повара спорили о футболе.

— Егор... — выдохнула она, но не остановила меня, когда я потянул край её юбки вверх. — Это было... чертовски горячо.

Я расстегнул пуговицу её блузки — одну, вторую — и она не сопротивлялась. Под блузкой — тонкий кружевной бюстгальтер, и мои пальцы уже скользили по ткани, находя тугой сосок сквозь кружево.

— Ты носишь бельё для меня? — спросил я, наклоняясь к её шее, вдыхая аромат кожи.

— Я ношу то, в чём чувствую себя красивой, — ответила она, но голос её дрогнул, когда я сжал её грудь через кружево. — А ты... ты всё так же много говоришь?

Я рассмеялся и потянул лямку бюстгальтера вниз. Она подалась вперёд, помогая мне, и вот уже её грудь — полная, тёплая, с затвердевшими сосками — в моих руках. Я наклонился и взял один сосок в рот, и она застонала, запрокинув голову и вцепившись пальцами в обивку сиденья.

— Чёрт, Егор... — шептала она. — Мы прямо здесь?

— А ты против?

Вместо ответа она сама потянулась к моей ширинке, расстегивая ремень с ловкостью официантки, привыкшей разделываться с узлами. Её пальцы сомкнулись на моём члене — горячие, уверенные, и я зашипел от удовольствия.

— Такой же нетерпеливый, — промурлыкала она. — Опусти сиденье.

Я потянул рычаг, и кресло с мягким щелчком откинулось назад. Алиса перекинула ногу через меня, садясь сверху, и юбка задралась до талии. Под ней — ничего, кроме тонкой полоски трусиков, почти прозрачных.

— Ты с ума сошла, — выдохнул я, проводя ладонями по её ягодицам.

— Я сошла с ума от тебя два года назад, — сказала она, приподнимаясь и отодвигая трусики в сторону. — Трахни меня, Егор. Прямо здесь, в этой дурацкой машине.

Я помог ей опуститься, и она медленно, дюйм за дюймом, насаживалась на мой член. Салон наполнился её тихим стоном, смешанным со скрипом резины. Она была влажной, горячей и тугой, и я чувствовал, как её внутренние мышцы сжимаются вокруг меня.

— Боже, — прошептала она, закрыв глаза и запрокинув голову. — Ты такой же... большой, как я помнила.

Я схватил её за бёдра и начал двигаться снизу вверх, встречая её покачивания. Темп нарастал — сначала медленный, раскачивающий, потом всё быстрее, отчаяннее. Она кусала губу, чтобы не кричать, но из горла рвались хриплые полустоны.

— Громче, — приказал я, сжимая её ягодицы. — Здесь никого нет.

— А если... — выдохнула она, — если кто-то проедет?

— Пусть смотрят. — Я перевернул её, укладывая на откинутое сиденье, задирая её ноги себе на плечи. — Я хочу видеть твоё лицо, когда ты кончишь.

Она улыбнулась — та самая дерзкая улыбка — и я вошёл в неё снова, глубоко, до самого основания. Она вскрикнула, выгибаясь, и я почувствовал, как её ногти впиваются в мои плечи через рубашку.

— Да... — стонала она. — Вот так... не останавливайся...

Я двигался ритмично, мощно, чувствуя, как пот стекает по моей спине, как салон наполняется запахом секса и разгорячённой кожи. Её бёдра двигались навстречу, подставляясь под каждый толчок, и с каждым движением она становилась всё громче, всё бесстыднее.

— Я кончаю... — выдохнула она, выгибаясь дугой. — Егор, я...

Её тело содрогнулось, внутренние мышцы сжали мой член с невероятной силой, и я не выдержал. Я кончил глубоко внутри неё, выкрикивая её имя, чувствуя, как волна удовольствия прокатывается от позвоночника до кончиков пальцев.

Мы лежали, тяжело дыша, в тесном салоне, где пахло сексом и старым кожзамом. Она первая рассмеялась — звонко, легко.

— Ну и видок у нас, — сказала она, указывая на мою расстёгнутую рубашку и её задранную юбку. — Прямо как в старые времена.

— Только лучше, — ответил я, целуя её в плечо. — Ты стала... смелее.

— А ты — выносливее. — Она подмигнула и начала приводить себя в порядок, поправляя блузку и разглаживая юбку. — Ладно, мне пора. Но, Егор...

— Да?

— У тебя есть мой номер. — Она выскользнула из машины и наклонилась к окну. — Надеюсь, твой «Мерседес» заведётся в следующий раз. Иначе придётся опять развлекать тебя прямо здесь.

Я смотрел, как она уходит, покачивая бёдрами, и улыбался. Некоторые вещи не меняются. А некоторые — становятся только лучше.