Спор под дождём

Запах мокрой земли и разогретого кофе смешался с грозой за окном. Кафе было крошечным, на шесть столиков, и мы сидели у самого стекла, наблюдая, как потоки воды стирают город. Я проиграла этот спор — ну ещё бы, кто спорит с раненым лётчиком о дальности полёта «илов»? Тимур улыбнулся той самой улыбкой, от которой у меня подкашивались колени ещё в госпитале, и подвинул ко мне свой стакан с коньяком.

— Пей, медсестра. Ты проспорила.

— Я на дежурстве, — попробовала возразить я, но его пальцы уже легли на мою ладонь, лежащую на столе. Обожгло даже сквозь кожу.

— А я вот — нет. У меня отпуск, — он кивнул на свою перевязанную руку. — И я собираюсь провести его с пользой.

Под столом его нога прижалась к моей. Я чувствовала жар его тела даже через ткань форменных брюк и своих лёгких ситцевых. Дождь барабанил по крыше, заглушая стук моего сердца. Коньяк обжёг горло, разлился теплом в груди.

— Тимур, мы в кафе…

— Ага. И что? — он наклонился ближе, и я увидела, как потемнели его глаза. — Вон, хозяин ушёл в подсобку. Мы одни.

Его рука скользнула по моему бедру, задирая подол платья. Я ахнула, но не отодвинулась. Наоборот, раздвинула ноги чуть шире, позволяя его пальцам пробраться выше.

— Ты с ума сошёл… — выдохнула я, но голос предательски дрогнул.

— Это ты меня сводишь с ума. Всю войну. Каждую ночь в этом чёртовом госпитале, — он целовал мою шею, спускаясь к ключице. — Твои руки... когда ты перевязывала меня. Твой запах. Я кончал в кулак, думая о тебе.

Его пальцы нашли мой клитор сквозь мокрые от дождя трусики. Я выгнулась, вцепившись в край стола.

— Тимур… здесь же окно…

— Пусть смотрят. Мне плевать. Я хочу тебя.

Он стянул трусики вниз, и я помогла ему, приподняв бёдра. Коньяк плеснулся в стакане, когда я опрокинула его остатки в рот. Горячо. Внутри меня тоже было горячо — его пальцы уже скользили по моей влажной щёлке, дразняще медленно.

— Какая ты мокрая… — прошептал он, вводя два пальца внутрь. — Прямо здесь. Под дождём.

Я закусила губу, чтобы не застонать в голос. Его большой палец давил на клитор, а пальцы выгибались внутри меня, находя то самое место. Я чувствовала, как по внутренней стороне бедра течёт моя влага.

— Хочу тебя в рот, — вдруг сказал он, и это прозвучало так по-мальчишески, так отчаянно, что я рассмеялась сквозь дрожь.

— Сначала ты, лётчик.

Я сползла под стол. В тесноте пахло его одеколоном, дождём и возбуждением. Я расстегнула его ремень, ширинку. Его член выскочил наружу — твёрдый, горячий, с солоноватой каплей на головке. Я облизнулась, глядя на него снизу вверх. Его глаза блестели в полумраке.

— Соси, — прошептал он, и это слово ударило мне прямо между ног.

Я взяла его в рот. Глубоко. До самого основания, чувствуя, как он упирается мне в горло. Тимур выдохнул что-то неразборчивое, запустил пальцы в мои волосы. Я двигалась ритмично, посасывая, играя языком на головке, а его бёдра подрагивали в такт.

— Чёрт… Лера… — он сжал мои волосы сильнее. — Хватит. Я хочу в тебя. Сейчас.

Он вытащил меня из-под стола, развернул лицом к окну. Я упёрлась ладонями в холодное стекло, чувствуя, как барабанит дождь с той стороны. Его руки скользнули по моей спине, расстёгивая пуговицы платья. Ткань упала на пол, и я осталась в одном бюстгальтере, содранном с плеч.

— Какая ты… — выдохнул он, сжимая мои груди. Его пальцы крутили соски, причиняя сладкую боль. Я застонала, прижимаясь попкой к его паху.

— Трахни меня, — попросила я, слыша, как ломается мой голос. — Прямо сейчас.

Он вошёл одним толчком — глубоко, до самого конца. Я вскрикнула, вцепившись в стекло. Его член заполнил меня целиком, растягивая, и я чувствовала каждый миллиметр. Он двигался медленно, мучительно, выходя почти полностью и снова вбиваясь.

— Да… вот так… — стонал он мне в затылок. — Какая же ты тесная. Горячая.

Я подавалась назад навстречу каждому толчку, чувствуя, как нарастает внутри горячая волна. Его рука скользнула вниз, между моих ног, и пальцы сжали клитор.

— Тимур, я… я сейчас…

— Кончи, — приказал он. — Кончи на мой член.

И я кончила — резко, ярко, рассыпаясь на тысячу искр. Меня трясло, ноги подкашивались, а он продолжал вбиваться в меня, ускоряя темп. Его дыхание стало рваным.

— Куда? — выдохнула я.

— В тебя. Можно?

— Да. Да, кончи в меня.

Он замер на мгновение, а затем с глухим стоном излился внутрь меня, горячими толчками. Я чувствовала, как его член пульсирует, как сперма заливает мои стенки. Мы стояли у окна, тяжело дыша, а дождь всё лил, скрывая нас от всего мира.

Утром я проснулась от запаха кофе. Тимур сидел на кровати, уже одетый, и протягивал мне кружку. Его глаза улыбались.

— Я снова выиграл спор, — сказал он.

— Какой?

— Что ты не уйдёшь от меня. Даже после войны.

Я взяла кофе, чувствуя, как тепло от его взгляда разливается по телу. За окном светило солнце.