Снежная сделка

Горное шале скрипело под порывами ветра, за окном кружила метель, а в камине потрескивали дрова. Я лежал на широкой кровати с вывихнутой лодыжкой, а она, моя медсестра Алина, уже третий день сводила меня с ума своими взглядами.

— Только не вздумай влюбиться, пациент, — шепнула она, поправляя мне подушку. Её пальцы скользнули по моей груди чуть дольше, чем требовала инструкция. — Договорились? Это ничего не значит. Просто… снимаем напряжение.

Я поймал её запястье, притянул ближе. Запах её кожи — смесь антисептика и тёплого женского тепла — ударил в голову сильнее, чем обезболивающее.

— Ничего не значит, — повторил я хрипло, глядя прямо в её серые глаза. — Обещаю не писать тебе стихи после.

Алина тихо засмеялась, но смех оборвался, когда я провёл ладонью по её бедру под белым халатом. Ткань была тонкой, почти прозрачной на свету от камина. Она не отстранилась. Наоборот, слегка раздвинула ноги, позволяя моим пальцам подняться выше.

— Ох, ты уже смелее, чем вчера, — выдохнула она. — Вчера только глазел на мою грудь, когда я меняла повязку.

— Потому что ты специально наклонялась, — ответил я и резко потянул завязки её халата. Тот распахнулся, открывая чёрное кружевное бельё, которое никак не подходило строгой медсестре. Соски уже торчали сквозь тонкую ткань.

Алина ахнула, но в глазах мелькнул азарт. Она сама стянула халат с плеч, оставшись в одном белье и белых чулках. Потом забралась на кровать, оседлав меня сверху.

— Лежи спокойно, больной. Я сама всё сделаю. Доктор сказал — минимум нагрузки на ногу.

Её пальцы ловко стянули с меня шорты. Мой член уже стоял твёрдо, пульсировал от долгого ожидания. Алина обхватила его тёплой ладонью, провела вверх-вниз, глядя мне в глаза с лукавой улыбкой.

— Ого. А я думала, ты просто скучаешь по дому. Оказывается, скучаешь по совсем другому.

— Алина… — выдохнул я, когда она наклонилась и провела языком по головке, но быстро отстранилась, дразня.

— Нет-нет, сегодня без этого. Хочу сразу почувствовать, как ты меня заполнишь. — Она поднялась, сдвинула в сторону тонкие трусики и медленно опустилась на меня.

Мы оба застонали одновременно. Её киска была горячей, мокрой и невероятно тесной. Она двигалась осторожно, словно проверяя, насколько я могу выдержать. Каждое движение отдавалось сладкой дрожью по её бёдрам. Я схватил её за талию, чувствуя, как кожа покрывается мурашками.

— Глубже… — прошептала она, наклоняясь ближе. Её грудь почти касалась моего лица. — Давай, трахай меня, но не вставай. Я сама…

Я начал толкаться вверх, насколько позволяла больная нога. Алина вскрикивала каждый раз, когда я входил до самого конца. Её влажные стенки сжимали член так плотно, что казалось, она вот-вот кончит. Запах секса смешался с ароматом горящих дров и её духов.

Вдруг она соскочила, тяжело дыша, и перевернулась, встав на четвереньки рядом со мной. Попка была идеальной — круглой, упругой, слегка покрасневшей от возбуждения.

— Теперь так, — сказала она, оглядываясь через плечо. — Хочу почувствовать тебя сзади. И не вздумай быть нежным. Я не фарфоровая.

Я повернулся на бок, поймал её бёдра и вошёл одним резким толчком. Алина выгнула спину и громко застонала.

— Вот так… сильнее! О боже, как глубоко… Не останавливайся.

Я наращивал темп, шлепая бёдрами о её ягодицы. Каждый толчок заставлял её грудь раскачиваться, а пальцы вцепляться в простыню. Она начала двигаться мне навстречу, вертя попкой, словно хотела взять ещё глубже. Её киска стала ещё мокрее, по внутренней стороне бёдер текли капли.

— Я сейчас… — выдохнула она дрожащим голосом. — Не выходи из меня… Кончай вместе…

Я ускорился, чувствуя, как внизу живота собирается тугой комок. Алина закричала, сжимаясь вокруг моего члена спазмами оргазма. Это было слишком. Я вонзился в неё до упора и выплеснул горячую сперму глубоко внутрь, пульсируя снова и снова.

Мы замерли, тяжело дыша. Метель за окном выла ещё громче, будто аплодировала.

Алина первой начала смеяться — тихо, устало, но очень искренне. Она осторожно сползла с меня и упала рядом, положив голову мне на плечо.

— Ничего не значит, говоришь? — хихикнула она, проводя пальцем по моей груди. — У меня ноги до сих пор дрожат, а ты говоришь «ничего».

Я тоже засмеялся, целуя её в макушку.

— Ну ладно. Может, это значит, что завтра я снова «упаду» на лыжне. Только чтобы ты опять приехала.

— Идиот, — фыркнула она, но прижалась теснее. — Тогда я привезу ещё более неудобное бельё. Чтобы точно ничего не значило.

Мы лежали, глядя на огонь в камине, и смеялись, как два человека, которые только что нарушили все свои правила и ни капли об этом не пожалели.