Замок Боли

— Леся, ты уверена? — Лара поправила бокал с шампанским, глядя на подругу поверх столика в ялтинском ресторане.

— Абсолютно. — Леся улыбнулась, откинув тёмные волосы с плеча. — Женя в восторге. Он уже собирает чемодан, чтобы ехать в Питер на премьеру.

— А видео? Ты записала?

— Да. Одно до, одно после. Если я передумаю, он увидит первое и поймёт, что я в порядке. Второе — когда всё закончится.

Лара покачала головой, но в глазах у неё блестел азарт. Бизнес-леди из Ялты с идеальным маникюром и стальными нервами. Она знала толк в удовольствиях, которые выходят за рамки.

— «Замок Боли» — это серьёзно, — сказала она. — Режиссёр — немец, бывший хирург. Он не признаёт полумер.

— Я знаю, на что иду.

---

Санкт-Петербург встретил её моросящим дождём и сыростью, которая пробиралась под тонкое пальто. Старинный дворец на набережной, с колоннами и лепниной, выглядел как декорация к готическому роману. Внутри пахло воском, старой кожей и чем-то сладковатым — то ли ладаном, то ли машинным маслом.

Леся переоделась в гардеробной. Платье — алое, в пол, с разрезом до бедра, — легло по фигуре, подчёркивая каждый изгиб. Чулки с поясом, кружевное бельё. Она провела рукой по лобку, проверяя стрижку — большую букву «Л», которую вывела вчера в салоне, специально для этого случая.

В зеркале отразилась стройная брюнетка с длинными тёмными волосами и горящими глазами.

— Ну что, Леся, — шепнула она себе. — Покажи им.

Студия представляла собой огромный зал с высокими потолками. Посредине стояла кровать под балдахином, рядом — кресло, похожее на гинекологическое, и деревянные конструкции, назначение которых угадывалось без труда. На стенах висели плети, плётки, цепи, наручники. Камера была уже готова, свет настроен.

Режиссёр — сухой мужчина лет пятидесяти, с седой бородкой и глазами, которые смотрели так, будто препарировали — подошёл к ней.

— Леся, я Ганс. — Он говорил с лёгким акцентом. — Ты подписала договор.

— Да.

— Здесь нет слова «нет». Только стоп-слово. «Айсберг». Скажешь его — всё прекратится. Но если скажешь, контракт расторгается, и ты уедешь ни с чем.

— Я поняла.

— Тогда начнём с разминки.

---

Первым к ней подошёл мужчина в маске — высокий, широкоплечий, с руками, которые, казалось, могли сжать камень. Он завёл её руки за спину, и стальные наручники щёлкнули на запястьях. Леся вздрогнула — холод металла обжёг кожу.

— Не бойся, — прошептал он ей на ухо. — Это только начало.

Второй мужчина — пониже, но с татуированными руками — подошёл сзади и дёрнул за волосы, запрокидывая её голову.

— Красивая, — усмехнулся он. — Посмотрим, как ты запоёшь через час.

Линда появилась из-за ширмы. Женщина лет сорока, с короткой стрижкой и глазами, в которых не было ни капли тепла. Она окинула Лесю оценивающим взглядом и улыбнулась — хищно, недобро.

— Раздевайся, — сказала она. — Медленно. Камера любит медленно.

Леся начала стягивать платье, чувствуя, как ткань скользит по белью. Когда оно упало на пол, Линда подошла ближе и провела пальцем по линии трусиков.

— Хорошая стрижка. — Она усмехнулась. — «Л». Это твоя инициала?

— Да.

— Мило. Но мы это уберём.

Леся не успела спросить, что это значит. Линда щёлкнула пальцами, и третий мужчина — худой, с выбритым черепом — подошёл с зажигалкой в руке.

— Нет... — выдохнула Леся, догадавшись.

— Да, — ответила Линда. — Волосы на лобке сгорают быстро. Тебе понравится. Или нет.

Она присела на корточки и поднесла огонь к трусикам. Пламя лизнуло ткань, и Леся почувствовала жар, который тут же сменился резким запахом палёного. Она вскрикнула, но мужчины держали её за руки.

— Стой спокойно, — приказала Линда. — Или я тебя обожгу.

Трусики вспыхнули, и Линда сорвала их одним движением. На лобке осталась неровная полоса сожжённых волос, и Леся почувствовала, как слёзы наворачиваются на глаза — от боли, от унижения, от странного возбуждения, которое начинало подниматься из глубины.

---

Её привязали к креслу. Руки за голову, ноги разведены и зафиксированы в стременах. Холодный воздух касался кожи, и она чувствовала, как между ног становится влажно.

— Посмотри на неё, — Ганс обратился к камере. — Она уже мокрая. Ей нравится.

Линда подошла с плёткой в руке. Провела рукояткой по внутренней стороне бедра Леси, заставляя её вздрогнуть.

— Скажи, что ты хочешь, — прошептала она.

— Я... я хочу...

— Не слышу.

— Я хочу, чтобы ты меня... наказала.

Линда усмехнулась и ударила. Плётка обожгла бедро, и Леся вскрикнула — не столько от боли, сколько от неожиданности. Второй удар пришёлся по груди, и соски заныли, наливаясь кровью.

— Ещё, — выдохнула Леся.

— Громче.

— ЕЩЁ!

Плётка засвистела в воздухе. Удары сыпались на бёдра, ягодицы, грудь. Леся кричала, но в крике её слышалось не только страдание — в нём был восторг. Каждый удар отзывался внизу живота, и она чувствовала, как близко к краю.

— Остановись, — сказала Линда, и Леся застонала от разочарования. — Ещё рано. Мы только начали.

---

Её подвесили. Верёвки врезались в запястья, и Леся висела, едва касаясь пальцами ног пола. Худой мужчина — его звали Марк — подошёл сзади и провёл рукой между её ягодиц.

— Анус, — сказал он. — Начнём с него.

Он вытащил из кармана маленькую стеклянную пробку и смазал её. Леся почувствовала холодное прикосновение к самому чувствительному месту и закусила губу.

— Расслабься, — прошептал Марк. — Или будет больно.

Он медленно ввёл пробку, и Леся застонала — от непривычного ощущения, от того, как это странно и возбуждающе. Пробка растягивала её изнутри, и она чувствовала, как её тело начинает привыкать.

— Хорошая девочка, — сказал Марк. — А теперь кое-что поинтереснее.

Он достал розу — настоящую, с шипами. Леся не поняла, что он собирается делать, пока он не провёл стеблем по её груди. Шип оцарапал кожу, оставляя тонкий кровавый след.

— Не шевелись, — приказал он. — Или я порежу глубже.

Леся замерла, чувствуя, как шипы царапают её соски, живот, внутреннюю поверхность бёдер. Кровь выступала мелкими каплями, и Марк слизывал их языком, заставляя её дрожать.

— Ты вся мокрая, — заметил он. — Твой муж знает, что ты такая?

— Он... он любит, когда я такая.

— Куколд, значит. — Марк усмехнулся. — И тебе это нравится. Делиться с ним своими приключениями.

— Да...

---

Линда вернулась с чемоданчиком. Открыла его, и Леся увидела иглы — длинные, тонкие, стерильные. Ей стало дурно, но она не сказала стоп-слово.

— Это медицинский фетиш, — пояснила Линда. — Ты будешь выглядеть как пациентка. Но без наркоза.

Она взяла иглу и проткнула кожу на груди Леси — над соском. Леся вскрикнула, но Линда не остановилась. Вторая игла — под другим соском. Третья — в ключицу.

— Смотри в камеру, — приказала она. — Пусть твой муж видит, что ты способна вынести.

Леся смотрела. Иглы торчали из её тела, и она чувствовала, как возбуждение смешивается с болью, создавая что-то новое, пьянящее.

— А теперь губы и язык, — сказала Линда. — Это будет больно. Но ты справишься.

Она взяла тонкую иглу и проткнула нижнюю губу Леси. Металл прошёл сквозь плоть, и Леся почувствовала, как кровь заливает рот. Линда вытерла её пальцем и облизала.

— Вкусно. Твой муж оценит.

Прокол языка был хуже. Игла прошла сквозь мышцу, и Леся закричала — но крик вышел приглушённым, странным. Она почувствовала, как слёзы текут по щекам, смешиваясь с кровью.

— Хорошо, — кивнула Линда. — Очень хорошо. Ты сильная.

---

Её снова привязали — на этот раз к креслу, лицом к камере. Ганс дал знак, и свет стал ярче, заливая всё вокруг белым.

— Финальная сцена, — сказал он. — Три практики, которые я выбрал для тебя. Твой муж будет смотреть это и... наслаждаться.

Леся сглотнула. Она не знала, что будет дальше, но чувствовала, что это будет что-то, что сломает её.

— Первое, — Ганс кивнул Марку. — Крем для депиляции. Мы сожжём остатки волос. Это будет выглядеть... эффектно.

Марк подошёл с банкой в руках. Он нанёс крем на лобок Леси, и она почувствовала, как кожа начинает гореть.

— Через минуту смоем, — сказал он. — Но сначала — второе.

Линда подошла с клизмой. Леся замерла, понимая, что это значит.

— Нет... — прошептала она.

— Да, — ответила Линда. — Это будет твоим наказанием. Ты должна будешь выдержать.

Клизма вошла в анус, и Леся почувствовала, как жидкость заполняет её. Она застонала, пытаясь сдержаться, но Линда держала её за бёдра.

— Держи, — приказала она. — Ещё немного.

— Я не могу...

— Можешь. Ты сильная.

Леся сжалась, чувствуя, как её тело борется. Она поняла — это испытание её воли, её способности терпеть.

— А теперь третье, — Ганс подошёл ближе. — Самое интересное.

Он достал из-за спины электрический стимулятор — маленькую машинку с проводами и зажимами.

— Мы подключим это к твоему клитору, — сказал он. — И будем увеличивать мощность, пока ты не кончишь. Но кончать нельзя. Если ты кончишь — начнём заново.

Леся замерла. Зажимы прикрепили к её клитору и соскам. Она чувствовала, как ток покалывает кожу, заставляя её дрожать.

— Включить, — скомандовал Ганс.

Боль пронзила её. Леся закричала, выгнувшись, — но это была боль, которая переходила в наслаждение, разрывая её на части. Ток усиливался, и она чувствовала, как приближается к краю.

— Не кончай, — прошипела Линда. — Ты не можешь кончить.

— Я... я не могу...

— Можешь. Держи.

Леся закусила губу, чувствуя, как кровь снова заливает рот. Ток бил её, и тело содрогалось в судорогах, но она держалась.

И когда Ганс выключил машинку, она упала в кресло, обессиленная, мокрая, вся в слезах и крови.

— Отлично, — сказал он. — Снято.

---

Через час Леся сидела в гардеробной, закутавшись в халат. Её тело болело — каждый сантиметр. Но внутри что-то пело. Она взяла телефон и записала видео.

— Женечка, — начала она, и голос её дрожал. — Я не знаю, с чего начать. Я... я сделала это. Я справилась. Они сделали со мной всё, что хотели, и я... я кончила. Несколько раз. Я кричала и плакала, но я ни разу не сказала стоп-слово. Это было... это было невероятно. Я так тебя люблю. И я знаю, что тебе понравится смотреть на меня. На то, какая я... твоя. Твоя шлюха. Твоя грязная, покорная девочка. Я вернусь домой и покажу тебе всё. А пока — смотри и наслаждайся.

Она выключила запись и посмотрела в зеркало. Волосы на лобке были сожжены, губы распухли, соски болели. Но в глазах её горел огонь.

— Ну что ж, — усмехнулась она. — Похоже, придётся походить с короткой стрижкой.