Утренний кофе для Сексвайф Леси

Я всегда начинаю свои видео-дневники одинаково. Улыбаюсь в камеру телефона, делаю глоток капучино и говорю: «Доброе утро, мои хорошие. Это снова ваш утренний кофе для Сексвайф Леси».

Сегодня тоже было так.

Я сидела у окна маленькой кофейни на набережной Севастополя. Дождь только-только перестал, асфальт блестел, как мокрый шелк. На мне было тонкое бежевое платье, которое облепляло грудь и бедра, чулки с кружевной резинкой и белье, которое Женя купил мне на прошлой неделе. Я медленно откусывала круасан, чувствуя, как масло тает на языке, и смотрела на серое море.

В голове уже крутился план. Новый. Жесткий. Я представила, как вечером привяжу Женю к стулу в нашей спальне, как заставлю его смотреть, как я буду медленно раздеваться перед камерой для моих подписчиков, а потом… потом научу его по-настоящему служить. Я уже видела его глаза — покорные, блестящие от возбуждения. От этой мысли между ног стало горячо и влажно.

Я подняла взгляд и наткнулась на них.

За столиком напротив сидела пара. Она — рыжеватая, с острыми скулами и дерзкой улыбкой. Он — темноволосый, широкоплечий, с тяжелым взглядом. Оба смотрели на меня. Не просто так. Раздевали. Медленно. Женщина провела пальцем по краю своей чашки, будто проводила им по моей ключице. Мужчина слегка откинулся на стуле, не отрывая от меня глаз. Я почувствовала, как соски натянули тонкую ткань платья.

Мы не сказали ни слова.

Я облизнула нижнюю губу. Она улыбнулась уголком рта. Он кивнул, почти незаметно. Я встала, оставила деньги на столе и вышла на набережную. Дождь снова начал накрапывать. Холодные капли падали на плечи, стекали по шее.

Они вышли следом.

— Ты уверена? — тихо спросила женщина, когда мы оказались в тени старых акаций у самой воды. Голос у нее был низкий, чуть хриплый.

— Да, — выдохнула я. — Очень.

Он подошел первым. Положил ладонь мне на талию, будто спрашивая разрешения. Я сама прижалась к нему, чувствуя, как твердеет его член сквозь брюки. Женщина встала сзади, прижалась грудью к моей спине, ее горячее дыхание обожгло ухо.

— Какая ты красивая… — прошептала она и медленно подняла подол моего платья.

Его пальцы скользнули под мои трусики, нашли уже мокрую щелку и вошли сразу на два пальца. Я тихо застонала, вцепившись ему в плечи. Дождь усиливался. Капли стучали по листьям, по моей коже.

— Смотри, как она течет, — сказала женщина своему мужчине и опустилась на колени прямо на мокрый камень.

Она отодвинула мои трусики в сторону и прижалась языком к клитору. Я выгнулась, хватая ртом воздух. Он тем временем вытащил свой толстый, тяжелый член и провел им по моим губам. Я открыла рот, приняла его глубоко, чувствуя, как он пульсирует на языке.

Они трахали меня долго и умело.

Сначала он поставил меня раком, оперевшись руками о мокрую скамейку. Вошел резко, до самого конца. Я закричала от удовольствия, дождь заливал мне лицо. Женщина стояла передо мной, раздвинула ноги и заставила лизать себя, пока он долбил меня сзади. Ее стоны смешивались с моими.

Потом они поменялись. Она надела на себя страпон, который достала из сумки, и вошла мне в попку, медленно, но глубоко. Он в это время трахал меня в рот, держа за мокрые волосы. Я кончила два раза подряд — первый раз так сильно, что ноги перестали держать.

Когда они оба были готовы, он кончил мне на грудь, а она — на лицо. Горячая сперма смешалась с дождевыми каплями. Я стояла на коленях, тяжело дыша, и улыбалась.

Они помогли мне подняться, поцеловали по очереди — нежно, почти ласково.

— Спасибо, — прошептала я.

— Это мы должны благодарить, — ответила женщина и провела пальцем по моей нижней губе.

Я вернулась в кофейню. Платье было мокрым насквозь, волосы прилипли к щекам. Бариста — молодой парень лет двадцати пяти — стоял за стойкой и смотрел на меня широко раскрытыми глазами. Его щеки пылали. Он явно всё видел через большое панорамное окно.

Я подошла, села на свой стул и спокойно сказала:

— Еще один капучино, пожалуйста. И круасан. Я, кажется, проголодалась.

Он сглотнул, пытаясь отвести взгляд от моих сосков, которые отчетливо проступали сквозь мокрую ткань.

— С-сейчас… — хрипло ответил он.

Я улыбнулась в камеру телефона, которую незаметно включила в сумочке, и тихо проговорила:

— Вот такой у меня сегодня утренний кофе, дорогие. Иногда жизнь сама подкидывает самые вкусные десерты…

Леся сидела вся сексуальнаяии привлекательная. Её ...

Бариста принес капучино и круасан. Поставил их на столик, но не отошел. Застыл, переминаясь с ноги на ногу, и я видела, как ходит его кадык. Он смотрел на меня, на мое мокрое платье, на соски, которые так и не расслабились после всего, что было.

Я медленно облизала верхнюю губу, снимая сливки.

— Что-то еще? — спросила я, чуть наклонив голову.

— Я… — он сглотнул. — Вы вся мокрая. Простыть можете.

— Правда? — я усмехнулась. — И что ты предлагаешь?

Он покраснел до корней волос. Руки дрожали.

— Я могу… чай горячий… или полотенце…

— Полотенце? — я откинулась на спинку стула и медленно раздвинула ноги под столом. — А может, ты лучше сделаешь кое-что другое?

Он замер. Глаза расширились. Я видела, как дернулась ширинка его джинсов.

— Закрой дверь, — тихо сказала я. — И повесь табличку «Закрыто».

Он не двинулся с места секунд пять. Просто стоял и смотрел на меня, будто решал, не снится ли ему это. Потом резко развернулся, подошел к входной двери, повернул замок и повесил табличку. Кофейня погрузилась в тишину, только кофемашина тихо гудела где-то в глубине.

Я сделала глоток капучино. Горячий, сладкий. Идеально.

— Иди сюда, — позвала я.

Он подошел. Встал рядом с моим стулом, не зная, куда деть руки.

— На колени, — сказала я спокойно, будто просила сахар.

Он опустился. Медленно, не сводя с меня глаз. Я раздвинула ноги шире, отодвинулась на край стула, и мокрое платье задралось выше, открывая кружево чулок и влажную ткань трусиков.

— Сними их, — я кивнула на свои бедра. — Зубами.

Он наклонился. Руки дрожали, когда он взялся за край кружева, но зубы справились. Стянул трусики вниз, по бедрам, по коленям. Я вынула ноги из них, и он так и остался сидеть на коленях с моими трусиками в руках, сжимая их, будто реликвию.

— Убери, — улыбнулась я. — Пригодятся.

Он сунул их в карман. Я взяла чашку, отпила еще кофе и посмотрела на море. Серое, спокойное. Дождь почти перестал.

— Работай, — сказала я небрежно.

Он нырнул под стол. Его горячие ладони легли на мои колени, раздвинули их еще шире. Я почувствовала его дыхание на внутренней стороне бедра — теплое, прерывистое. А потом язык. Сначала неуверенно, робко, будто пробуя на вкус. Он лизнул мои складки, и я чуть сжала бедра, прижимая его голову.

— Смелее, — выдохнула я. — Я не сахарная.

Он застонал прямо мне в промежность. Язык задвигался увереннее, нашел клитор, надавил, обвел кругами. Я откинула голову, закрыла глаза. Внизу живота разливалось тепло — не такое острое, как на набережной, но тягучее, долгое.

Он лизал меня, как голодный. Я чувствовала, как он возбужден — слышала его прерывистое дыхание, видела краем глаза, как его рука скользнула вниз, к ширинке. Член уже торчал наружу, и он сжимал его, дроча в такт своим движениям языка.

— Хорошо, — шепнула я, — да… вот так…

И в этот момент зазвонил телефон.

Я открыла глаза. На экране высветилось: «Женечка ❤️».

Я улыбнулась. Взяла трубку, провела пальцем по экрану.

— Привет, мой хороший, — сказала я голосом, в котором плескалась нежность.

— Ле

Леся и Женя мило и тепло разговаривают. Леся расск...

— Леся, — голос Жени звучал тепло и сонно, будто он только что проснулся и первым делом набрал меня. — Я уже соскучился. Ты где?

— На набережной, милый, — я провела пальцем по краю чашки, чувствуя, как язык под столом скользит по моим складкам. — Сижу в кофейне, пью капучино. Тут так спокойно...

— Одна? — в его голосе появилась знакомая нотка. Та самая, от которой у меня каждый раз внутри всё сжималось.

— Ну... не совсем, — я улыбнулась, глядя в потолок. Язык баристы нашел нужную точку, и я чуть не вздрогнула. — Я тут кое с кем познакомилась. Симпатичный мальчик. Бариста.

Женя молчал секунду. Потом выдохнул:

— Серьезно?

— Ага, — я положила руку на макушку баристы, чуть надавила, направляя его язык туда, где было горячее всего. Он послушно двинулся ниже, проникая языком внутрь. Я закусила губу, чтобы не застонать. — Он под столом, Женечка. Отлизывает меня прямо сейчас. Я трусики ему в карман положила, на память.

Снизу раздался приглушенный стон. Бариста замер на мгновение, но я снова надавила на его голову, и он продолжил. Женя дышал в трубку тяжело, прерывисто.

— Лесь... ты с ума сошла...

— А ты завелся? — прошептала я. — У тебя уже встал?

— Ты же знаешь... — голос у него сел. — Я без трусов, в одних джинсах лежу. Прямо руку тяну...

— Не трогай, — приказала я. — Жди меня. Я сегодня придумала для нас вечер. Сюрприз.

— Какой? — выдохнул он.

— Я хочу, чтобы ты смотрел, — я откинулась на стуле, раздвигая ноги еще шире. Бариста мычал мне в промежность, и вибрация отдавала в низ живота. — Хочу, чтобы ты сидел в кресле и смотрел, как меня трахают. А потом кончил мне на лицо. Хочешь?

— Да... — голос Жени сорвался. — Боже, Лесь, да...

— Вот и умница, — я провела рукой по своей груди, сжимая сосок через мокрую ткань платья. — А утром у меня было приключение. Прямо на набережной. Под дождем. Незнакомец трахнул меня у парапета, Женечка. Стоя. Я кончила два раза, и он кончил мне на спину. Всё платье в сперме было.

Бариста под столом задвигался быстрее. Я чувствовала, как его язык мечется, как он старается, как его пальцы сжимают мои бедра до синяков. Почувствовала, как его член дергается у моей щиколотки — он терся о мою ногу, дроча в такт своим движениям.

— Ты мокрая? — спросил Женя. — Очень?

— Текет, — выдохнула я. — Сок стекает по заднице. Он его вылизывает, Женечка. Весь. Грязный мальчик...

Я почувствовала, как внутри нарастает волна. Клитор пульсировал под языком баристы, и я сжала его голову ногами, прижимая к себе. Закусила костяшки пальцев, чтобы не закричать в трубку.

— Лесь... — Женя дышал уже хрипло. — Я кончу, если ты кончишь. Скажи мне...

— Да, — выдохнула я. — Да, милый... я уже... о боже...

Оргазм накрыл меня резко, горячо. Я выгнулась на стуле, вцепившись в подлокотники, чувствуя, как судороги проходят по животу, как мышцы сжимаются вокруг языка баристы. Из горла вырвался стон — низкий, тягучий. Я слышала, как Женя застонал в трубку, как выдохнул мое имя.

Бариста под столом дернулся. Я почувствовала, как его член пульсирует у

моей щиколотки, как теплая струя спермы пропитывает его джинсы. Он кончил прямо в штаны, уткнувшись лицом мне в промежность. Это было так грязно, так неправильно, так чертовски возбуждающе, что меня передернуло.

Я откинула голову, переводя дух, и почувствовала, как он вылезает из-под стола. Щеки его горели, губы блестели от моих соков, а на джинсах расплывалось мокрое пятно. Он выглядел виноватым и совершенно охуевшим.

— Я... прости, — пробормотал он, одергивая фартук, пытаясь прикрыть позор.

— За что? — я усмехнулась, доставая из сумочки зеркальце и промокая салфеткой уголки губ. — Ты отработал свои чаевые. Принеси-ка мне еще один капучино. И не забудь положить в карман мои трусики.

Он кивнул, красный как рак, и поплелся к стойке. Я проводила его взглядом, чувствуя, как между ног все еще пульсирует тепло. Надо же, какой старательный мальчик. Надо будет зайти сюда еще.

Я взяла телефон, набрала сообщение Жене: «Скучаю по твоему члену. Скоро буду. Не спускай, я хочу сама».

Отправила, поставила телефон на беззвучный и, допив остатки холодного капучино, вышла из кофейни. На улице уже стемнело. Воздух был влажным, пахло рекой и мокрым асфальтом. Я шла к парковке, чувствуя, как легкий ветерок касается голой кожи под платьем — трусиков на мне не было, и это пьянило.

Дома было тихо. Я вошла в прихожую, скинула босоножки, и сразу услышала, как из спальни доносится тяжелое дыхание. Женя не выдержал. Я улыбнулась, медленно, смакуя каждое движение, разделась прямо в коридоре, оставив одежду на полу. Подошла к двери спальни, толкнула ее.

Он лежал на кровати, раскинувшись, в одних джинсах, которые были расстегнуты. Член стоял колом, влажный от смазки, и рука его ритмично двигалась. Глаза его были закрыты, голова запрокинута, он не слышал, как я вошла.

Я стояла в дверях, глядя на него. На то, как он мучает себя, сжимая головку, как выгибается, как стонет мое имя. Внутри у меня все сжалось от желания, и я шагнула к кровати, тихо, кошачьей походкой. Наклонилась, провела пальцами по его груди, чувствуя, как он вздрагивает.

— Я же сказала ждать, — прошептала я ему на ухо, обжигая дыханием кожу.

Он резко открыл глаза. В них стояла муть, зрачки расширены.

— Лесь... я не мог... — выдохнул он, убирая руку. Член дернулся, ударив по животу.

Я села на кровать рядом, наклонилась и, глядя ему в глаза, провела языком по всей длине члена, от основания до головки. Он застонал, запрокинув голову, и пальцы его впились в простынь. Я обвела языком головку, слизывая соленую смазку, потом взяла его в рот, глубоко, до самого горла. Он выгнулся, и я почувствовала, как он дрожит.

Я сосала медленно, смакуя, покачивая головой, чувствуя, как он наливается во рту, как становится тверже. Потом оторвалась, с влажным звуком, провела тыльной стороной ладони по губам.

— А теперь, — сказала я, — садись в кресло. Я хочу, чтобы ты смотрел, как меня трахают.