Старик в объективе

— Ну что, дедушка, ты готов меня раздеть или опять будешь делать вид, что просто «фотографируешь настроение»? — выдохнула она, едва переступив порог студии.

Анна стояла посреди мягкого света софитов, в тонком белом платье, которое уже слегка липло к коже от волнения. Ей было двадцать девять, и она уже полгода тайком следила за аккаунтом старого фотографа. Виктор Семёнович, семьдесят один год, седые виски, тяжёлые руки и взгляд, от которого у неё сразу становилось жарко между ног. Сегодня она наконец решилась.

Он усмехнулся, не отрывая глаз от её груди, которая поднималась слишком быстро.

— Я-то готов, девочка. Вопрос в тебе. Дверь закрыта, камера заряжена, а ты вся дрожишь, как будто я тебя сейчас съем, а не раздену.

Анна шагнула ближе. Запах его старого одеколона, смешанный с ароматом проявителя и кожи кресла, ударил в голову. Она протянула руку и провела пальцами по его запястью, чувствуя, как под тонкой кожей пульсирует жилка.

— Я давно мечтала об этом… — шепнула она. — Чтобы именно ты меня снимал. Не просто снимал. А чтобы смотрел так, будто хочешь меня трахнуть прямо на фоне этих декораций.

Виктор тихо рассмеялся, низко и хрипло. Его ладонь легла ей на талию, медленно скользнула вниз, приминая тонкую ткань платья к бёдрам.

— Ох, наглая. Ладно… Давай начнём медленно. Ты же любишь, когда всё тянется, правда?

Он подвёл её к большому мягкому пуфу у окна. Шторы были полуприкрыты, снаружи шумел дождь, приглушая всё вокруг. Только щелчки затвора камеры и их дыхание. Виктор встал за её спиной. Его пальцы медленно потянули молнию на спине платья. Каждый сантиметр открытой кожи он сопровождал лёгким касанием губами — то к лопатке, то ниже, к пояснице. Анна выгнулась, чувствуя, как соски мгновенно затвердели.

— Снимай… — выдохнула она. — Я хочу видеть, как ты смотришь на меня.

Платье упало к ногам. Под ним — только тонкие кружевные трусики. Виктор обошёл её кругом, не касаясь, только глядя. Его старческие, но всё ещё сильные руки держали камеру уверенно. Щёлк. Щёлк. Каждый кадр сопровождался его низким голосом:

— Повернись боком… Грудь вперёд… А теперь проведи ладонями по бёдрам, будто сама себя хочешь.

Анна чувствовала, как между ног становится всё мокрее. Она уже не играла — она действительно хотела этого старика. Хотела его морщинистые пальцы, его тяжёлый член, который уже заметно выпирал под старыми брюками.

— Виктор Семёнович… — голос у неё сел. — Я больше не могу просто позировать. Трахни меня. Прямо здесь. На этом пуфе.

Он поставил камеру на штатив, включил непрерывную съёмку и шагнул к ней. Его руки легли ей на грудь, большие пальцы сразу нашли соски и начали медленно крутить их. Анна застонала, прижимаясь задницей к его паху. Она чувствовала, как его член твердеет, как он пульсирует сквозь ткань.

— Снимай, как я тебя ебу… — прошептала она ему на ухо, оборачиваясь. — Хочу потом смотреть, как старый фотограф меня имеет.

Виктор рыкнул тихо, развернул её и усадил на пуф. Медленно стянул с неё трусики, раздвинул бёдра. Его лицо оказалось между её ног. Он не торопился. Сначала просто дышал горячо на мокрую щель, потом провёл языком по клитору — длинным, влажным движением. Анна схватила его за седые волосы и тихо всхлипнула.

— О боже… Да… Лижи меня, дедушка…

Он лизал её неторопливо, глубоко, наслаждаясь каждым звуком, который она издавала. Когда она уже начала дрожать, он поднялся, расстегнул брюки. Его член был тяжёлым, толстым, с набухшими венами. Анна схватила его рукой, провела языком по головке, но Виктор мягко отстранил её.

— Не сегодня. Сегодня я хочу тебя чувствовать внутри.

Он сел на пуф, усадил её сверху лицом к себе. Анна медленно опустилась на его стоячий член, чувствуя, как он раздвигает её влажные стенки. Она застонала громко, когда он вошёл до конца. Его руки легли ей на ягодицы, помогая двигаться.

— Вот так… Качайся на мне, девочка… — хрипел он, целуя её в шею. — Чувствуешь, какой он у старика? Твёрдый для тебя.

— Да… Он такой толстый… Заполняет всю меня… — стонала Анна, ускоряясь.

Она скакала на нём всё быстрее, грудь прыгала перед его лицом. Виктор ловил соски губами, посасывал, покусывал. Камера продолжала снимать, фиксируя каждый толчок, каждую каплю влаги, которая стекала по его яйцам.

Внезапно он резко встал, не выходя из неё, прижал к стене. Теперь он трахал её стоя, сильно, глубоко. Каждый толчок сопровождался влажным шлепком и её громкими стонами.

— Кончай в меня… — умоляла она. — Я хочу почувствовать, как старик заполняет меня своей горячей спермой…

Виктор зарычал, вонзился в неё особенно глубоко и начал изливаться. Горячие струи ударили внутрь, заполняя её. Анна закричала, сжимаясь вокруг него в мощном оргазме, дрожа всем телом.

Когда они оба отдышались, он осторожно поставил её на ноги. Сперма медленно потекла по её бедру. Анна посмотрела на него, потом на камеру, и вдруг громко рассмеялась — легко, звонко, совсем по-девичьи.

— Боже, я только что трахнулась со стариком-фотографом… И это было охуенно.

Виктор тоже засмеялся, вытирая пот со лба.

— А я думал, ты просто пришла фотки сделать. Ну что, принцесса… Будем проявлять?

— Только после второго дубля, — подмигнула она, проводя пальцем по его всё ещё полутвёрдому члену. — Я же сказала — давно мечтала.

Они оба снова засмеялись, и в студии, где всё ещё пахло дождём и проявителем, стало неожиданно тепло и по-домашнему уютно.