В дырочке кабинки

Музыка на рэйв-фестивале гремела так, что стены туалетного блока вибрировали. Я зашёл сюда просто отлить, но замер у крайней кабинки, заметив приоткрытую щель в перегородке. Через неё было видно всё.

Высокий блондин, наверное, двадцать пять, ростом под два метра, в обтягивающей майке и кожаных шортах на платформах, стоял, слегка расставив ноги. Рядом с ним прижималась его жена — худенькая блондинка лет сорока с короткой стрижкой пикси, в тонких очках и кожаной юбке, которая едва прикрывала бёдра. Её живот уже заметно округлился — шестой месяц, и это делало её ещё более притягательной в полумраке.

Они не говорили ни слова. Только взгляды. Он посмотрел на неё сверху вниз, она подняла глаза, и в этой паузе всё стало ясно без единого слова. Она тихо задвинула щеколду.

— Здесь… — прошептала она, голос дрожал от возбуждения.

Он молча расстегнул шорты. Жена опустилась чуть ниже, обхватила обеими ладонями его уже наполовину вставший член. Тот был огромный — легко двадцать восемь сантиметров, толстый, с пульсирующими венами. Она провела пальцами по всей длине, словно проверяя, как он отзывается на её прикосновения.

Он начал мочиться. Струя была мощной, долгой, длилась почти три минуты. Она не отводила глаз, продолжая медленно гладить ствол рукой, собирая капли на пальцах. Звук льющейся жидкости смешивался с далёким басом из зала, приглушённым стенами.

— Такой тяжёлый… — выдохнула она, когда он закончил. — Я уже мокрая от одного вида.

Она встала ближе, прижалась животом к его бедру. Её маленькие ладони обхватили член плотнее, начали двигаться быстрее. Он положил свою большую руку ей на затылок, но не давил — просто держал, пока она дрочила его уверенными, жадными движениями. Кожа скользила по коже, раздавались влажные шлепки, её дыхание становилось чаще.

— Сильнее… вот так, — тихо рыкнул он.

Она ускорила темп, одной рукой ласкала головку, второй — основание. Её очки слегка запотели. Живот упирался в его ногу, и от этого контакта она сама начала тихонько постанывать. Он наклонился, поймал её губы в поцелуй — глубокий, влажный, почти грубый. Их языки переплелись, пока её руки продолжали работать.

Через десять минут его бёдра напряглись. Он оторвался от её рта, зарычал сквозь зубы. Первая мощная струя спермы ударила ей на ладонь, потом ещё и ещё. Она не останавливалась, выжимая из него всё до последней капли. Белая густая сперма стекала по её пальцам, капала на пол кабинки.

Я не выдержал. Стоя в соседней кабинке и глядя в дырочку, я кончил почти одновременно с ним — тихо, чтобы не выдать себя, но так сильно, что ноги задрожали.

Они замерли. Он прижал её к себе, поцеловал в макушку. Она вытерла руки о бумагу, поправила юбку. Ни слова. Просто стояли, прижавшись, и слушали, как их дыхание постепенно выравнивается под грохот музыки за стеной. Я тоже замер, чувствуя, как тишина после всего этого стала почти осязаемой.