Полные формы

Жара уже липла к коже, когда я стоял на террасе в одних шортах, а её пальцы скользили по моему бедру, поправляя позу. Марина сидела в плетёном кресле, холст стоял перед ней, но взгляд её был совсем не на бумаге. Она облизнула губы, и я почувствовал, как кровь приливает ниже живота.

— Держи спину ровнее, Саша… вот так, — прошептала она низким голосом, почти мурлыкая. Её глаза медленно поднялись от моих коленей к паху, и она улыбнулась уголком рта. — А ты сегодня особенно… аппетитный.

Я сглотнул. Мы познакомились неделю назад, когда она искала натурщика для серии «тело и свет». Я тогда не знал, что она слышала тот разговор в кафе. Тот самый, где я хвастался другу, что всегда мечтал потрогать настоящую толстушку, большую, мягкую, чтобы было за что схватиться. А она сидела за соседним столиком и всё слышала. И теперь вот так мило улыбалась, будто ничего.

Её платье-сарафан едва прикрывало пышные бёдра. Когда она наклонилась за углём, ткань натянулась, и я увидел, как колышется её тяжёлая грудь. Желание ударило так резко, что член дёрнулся в шортах.

— Марин… ты меня специально дразнишь? — выдохнул я.

— Я? — она невинно хлопнула ресницами, но пальцы уже оставили карандаш и медленно легли мне на бедро. — Просто рисую. А ты… ты стоишь и думаешь о том, каково это — зарыться лицом в мои складочки, да?

Я покраснел. Она засмеялась тихо, по-кошачьи.

— Не красней. Я слышала тебя тогда в кафе. Каждое слово. И знаешь что? Мне понравилось.

Её ладонь скользнула выше, под край шорт. Пальцы были тёплые, чуть влажные от жары. Она провела ими по внутренней стороне бедра, совсем близко к моему уже твёрдому члену, но не касалась. Только дышала тяжело, глядя снизу вверх.

— Хочу почувствовать, как ты меня трогаешь, — шепнула она. — Не рисовать. Трогать. По-настоящему.

Я больше не выдержал. Сошёл с подиума, опустился перед ней на колени прямо на тёплые доски террасы. Её платье задралось само. Под ним не было трусиков. Только гладкая, пышная киска, уже блестящая от влаги, спрятанная между полными бёдрами. Запах — сладкий, женский, с лёгкой ноткой пота от жары — ударил в голову.

— Боже, какая ты красивая… — вырвалось у меня.

— Тогда трогай, — она взяла мою руку и положила себе между ног. — Вот здесь… медленно сначала.

Мои пальцы утонули в горячей, мягкой плоти. Я провёл по пухлым губкам, раздвинул их и нашёл клитор — уже набухший, скользкий. Марина выгнулась, схватила меня за волосы.

— Да… вот так… круговыми… о-о, Саша, у тебя хорошие пальцы…

Я наклонился и поцеловал её в колено, потом выше, в мягкую внутреннюю поверхность бедра. Кожа там была невероятно нежная, дрожала под моим дыханием. Пока пальцы медленно входили в неё — сначала один, потом два, — я другой рукой гладил её живот, тяжёлые складки, которые она так стеснялась раньше. Теперь она сама прижимала мою ладонь сильнее.

— Сильнее… глубже, — выдохнула она, расставляя ноги шире. Кресло скрипнуло. — Хочу чувствовать, как ты меня заполняешь.

Я добавил третий палец. Она была тесной и очень мокрой, стенки влагалища сжимались вокруг меня горячо и жадно. Марина начала двигать бёдрами навстречу, тихо постанывая. Её большая грудь колыхалась в такт, соски проступили сквозь тонкую ткань платья.

— Сними с меня всё, — приказала она вдруг игриво. — Хочу, чтобы ты видел каждую мою складочку.

Я стянул сарафан через голову. Её тело открылось полностью: тяжёлые груди с тёмными ареолами, мягкий живот с нежными валиками, широкие бёдра и невероятно красивая, блестящая киска. Я не мог отвести глаз.

— Нравится? — она провела ладонями по своим бокам, приподняла груди. — Не бойся, хватай. Я не фарфоровая.

Я встал, скинул шорты. Член вырвался наружу, твёрдый, с уже капающей с головки прозрачной влагой. Марина облизнулась.

— Красивый… и большой. Иди ко мне.

Она развернулась в кресле, встала на колени, опираясь локтями на спинку. Попка у неё была огромная, упругая, с глубокими ямочками. Я провёл ладонями по ней, сжал, раздвинул. Её анус и мокрая киска открылись передо мной.

— Трахай меня, Саша… прямо здесь, на террасе. Пока солнце не село.

Я приставил головку к её входу и медленно вошёл. Она была горячая, влажная, обхватила меня так плотно, что я застонал. Каждый сантиметр входил с влажным звуком. Марина выгнула спину.

— О да… глубже… чувствуешь, как я тебя сжимаю?

Я начал двигаться — сначала осторожно, потом всё смелее, вбиваясь в её мягкое тело. Руки мои не могли остановиться: гладили бока, сжимали тяжёлые груди, щипали соски. Она отвечала громкими стонами, толкалась назад, заставляя меня входить до самого конца.

— Быстрее… трахай мою толстую пизду… сильнее!

Темп нарастал. Пот тек по нашим телам, доски террасы скрипели. Я наклонился, прижался грудью к её спине, одной рукой продолжая ласкать клитор, пока вгонял член снова и снова. Она дрожала всем телом.

— Я сейчас… Саша… не останавливайся!

Её киска начала сильно пульсировать, сжимая меня. Марина закричала, кончая так, что брызги влаги стекали по её бёдрам. Я не выдержал — выдернул член и густыми горячими струями спермы залил её ягодицы и спину. Она тихо засмеялась, довольная.

Мы молча упали на широкую лежанку в углу террасы. Солнце уже касалось горизонта. Я обнимал её сзади, чувствуя, как поднимается и опускается её мягкий живот. Она переплела свои пальцы с моими. Мы просто лежали, слушая, как постепенно выравнивается наше дыхание, как ветерок с реки сушит пот на коже. Ни слова. Только тепло, запах секса и лёгкое, счастливое молчание.