Сарай на крыше

Жаркие ладони уже скользили под мою тонкую блузку, когда мы ввалились в этот старый сарай на крыше. Город шумел далеко внизу, огни небоскребов дрожали в вечернем воздухе, а здесь, среди пыльных ящиков и пахнущих деревом досок, каждый шорох казался громче собственного сердца.

— Миша, ты совсем сдурел… — выдохнула я, прижимаясь спиной к шершавой стене. Его пальцы уже расстёгивали пуговицы, и я чувствовала, как соски твердеют от прохладного сквозняка и от его взгляда. — А если кто-то из охраны поднимется? Тут же сигнализация…

— Тогда будем очень тихими, Лена, — шепнул он с той самой озорной улыбкой, от которой у меня всегда мокрело между ног. — Или очень громкими. Выбирай.

Я рассмеялась, но смех быстро превратился в тихий стон: его рука уже нырнула под юбку, пальцы уверенно раздвинули мои трусики и скользнули по влажным складкам. Он не спешил. Кончиком среднего пальца Миша кружил вокруг клитора, едва касаясь, дразня. Я схватила его за запястье, но не оттолкнула — прижала сильнее.

— Вот так… глубже, — прошептала я ему в губы. — Не дразни меня сегодня, я уже вся теку.

Он тихо засмеялся, прикусил мою нижнюю губу и ввёл сразу два пальца. Влажный звук заполнил тесное пространство сарая. Я выгнулась, чувствуя, как его фаланги медленно трутся о чувствительные стенки внутри меня. Глаза Миши блестели в полумраке — он смотрел не на город за разбитым окном, а только на меня, на то, как я кусаю губу, чтобы не застонать слишком громко.

— Смотри, какая ты мокрая… — прошептал он мне прямо в ухо, ускоряя движения. — Мы же договорились на эксперимент, помнишь? Хотела почувствовать, как это — когда могут войти в любую секунду.

Я кивнула, дыхание сбивалось. Пальцы Миши работали ритмично: то глубоко и медленно, то быстро и поверхностно, то вдруг замирали, и тогда я сама начинала двигать бёдрами, насаживаясь на них. Мои соки уже стекали по его запястью, капали на пыльный пол. Запах нашего возбуждения смешался с запахом старого дерева и сухой травы, которая лежала в углу.

— Хочу тебя целиком, — выдохнула я, расстёгивая его ремень дрожащими руками. Член вырвался на свободу — горячий, тяжёлый, с уже набухшей головкой. Я обхватила его ладонью, провела пальцами по всей длине, чувствуя, как он пульсирует. — Прямо здесь. Сейчас.

Миша развернул меня лицом к стене. Руки легли на мои бёдра, задрали юбку до талии. Я прогнулась, раздвинула ноги шире, чувствуя, как прохладный воздух обдувает мокрую киску. Он провёл головкой члена по моим губам, размазывая влагу, и резко вошёл до самого основания. Я прикусила руку, чтобы не закричать — ощущение было таким острым, таким запретным.

— Блядь, как тесно… — вырвалось у него сквозь зубы. Он начал двигаться — сначала медленно, давая мне привыкнуть к глубине, потом всё быстрее. Каждый толчок отзывался влажным шлепком наших тел. Его яйца бились о мой клитор, пальцы впивались в бёдра так сильно, что наверняка останутся синяки.

Я повернула голову, посмотрела на него через плечо.

— Сильнее, Миш… Трахай меня так, будто мы правда можем сейчас попасться.

Он рыкнул тихо, схватил меня за волосы — не больно, но властно — и ускорил темп. Сарай наполнился звуками: мокрое чавканье, тяжёлое дыхание, скрип старых досок под ногами. Я уже чувствовала, как внутри нарастает тугая волна. Тогда он вдруг вышел, резко развернул меня лицом к себе и посадил на старый верстак. Ноги мои сами обвили его талию.

Теперь мы были лицом к лицу. Миша вошёл снова — ещё глубже, в этой позе. Его пальцы снова нашли мой клитор и начали быстро тереть в такт толчкам. Я обхватила его за шею, прижимаясь грудью к его рубашке, чувствуя, как соски трутся о ткань.

— Я сейчас… не могу больше… — простонала я ему в шею.

— Кончай на мой член, Лен. Хочу почувствовать, как ты сжимаешь меня внутри.

Оргазм накрыл меня резко, как вспышка. Я забилась в его руках, кусаю его плечо сквозь рубашку, чтобы не закричать на весь город. Внутри всё пульсировало, киска судорожно сжимала его толстый член. Миша продержался ещё несколько мощных толчков и выдернул себя, горячо выплёскивая сперму мне на живот и на грудь. Густые струи били сильно, пачкая блузку, стекая по коже.

Мы замерли, тяжело дыша. Его лоб прижался к моему. Город за окном продолжал жить своей жизнью, а в сарае стало вдруг удивительно тихо.

Миша провёл пальцами по моей коже, размазывая свою сперму, и тихо засмеялся.

— Ты вся в меня… Красиво, — шепнул он.

Я улыбнулась, всё ещё дрожа.

— Мы же экспериментаторы. В следующий раз попробуем на пожарной лестнице?

Он поцеловал меня — уже нежно, медленно, почти невесомо.

— Только если ты снова будешь такой мокрой и такой отчаянной, — прошептал в ответ. — А сейчас давай просто посидим вот так… Пока никто не пришёл.

Мы прижались друг к другу в полумраке сарая, слушая, как где-то далеко внизу гудят машины, а наши сердца всё ещё бились в одном бешеном ритме. Запретное желание всё ещё теплилось внизу живота, обещая, что это только начало.