Семь струй на обочине и обещание вечера

Я, Витя, водила рейсового автобуса, жизнь, казалось, катилась по накатанной: дом, маршрут, депо. Двадцать пять лет, усы, которые я отращивал с зимы, и член, который, казалось, заскучал от однообразия. Но этот день всё изменил.

Автобус, грузно вздохнув, затормозил на пустынном участке трассы. Я уже хотел обернуться и гаркнуть, но двери с шипением распахнулись, и из салона, словно буря в осеннем лесу, вывалилась целая орава. Семь женщин. Семь зрелых, сочных, уверенных в себе самок. В ярких, развевающихся на ветру плащах и пальто — бордовых, изумрудных, синих. Они говорили громко, перебивая друг друга, и в воздухе запахло дорогим парфюмом и чем-то ещё... запретным.

— Всё, девочки, я больше не могу! — воскликнула та, что была в изумрудном плаще, с короткой стрижкой и дерзкими глазами. Кажется, Алла.

— Терпи, Аллушка, ещё полчаса, — ответила другая, высокая брюнетка в бордовом, которую называли Женей.

— Да куда там терпи! Меня сейчас разорвёт! — взвизгнула третья, Катя, рыжеволосая, с пышной грудью, которая, казалось, вот-вот лопнет от напряжения.

Я опешил. Они, не обращая на меня никакого внимания, словно я был пустым местом, начали рассредоточиваться по обочине. И тут началось то, от чего у меня перехватило дыхание, а мир сузился до одной точки.

Они не стали бежать в кусты. Они просто, с каким-то вызывающим, хулиганским смехом, стали задирать свои длинные, осенние плащи. Под ними не было колготок. Только кружевные пояса, изящные чулки на подвязках и бледные, аппетитные ляжки. Оксана, статная блондинка, первой присела, широко расставив ноги в лакированных ботильонах. За ней, словно по команде, опустились остальные.

Я смотрел, не в силах отвести взгляд. Я видел, как они, придерживая полы пальто, оголяют свои промежности. Мощные струи ударили в сухую землю, поднимая брызги и пену. Это был не тонкий ручеёк, а настоящие фонтаны, бьющие со свистом и силой. Запах мочи, резкий и терпкий, смешался с ароматом духов и осенней листвы, создавая пьянящий коктейль.

Вика, миниатюрная шатенка, стояла, чуть согнувшись, и струя у неё вырывалась с такой мощью, что размывала землю под ногами. Таня, полноватая, с румянцем на щеках, закрыла глаза, откинув голову, и на её лице застыло выражение блаженного облегчения. Надя, самая высокая, с волосами, собранными в тугой пучок, смотрела прямо на меня, пока её струя рисовала замысловатые узоры на асфальте.

Я почувствовал, как мой член, который я считал уже привыкшим ко всему, встал железным колом. Он упирался в ширинку, требуя свободы. Двадцать семь сантиметров, моя гордость и моё проклятие, пульсировали, готовые взорваться. Я смотрел на эти семь женщин, на их голые попки, на их мощные струи, на их расслабленные, довольные лица, и в голове шумело.

— Ох, бля, как хорошо-то! — прошептала Алла, и её голос прозвучал для меня оглушительно громко.

Они ссали невероятно долго. Минуты четыре, не меньше. Струи то ослабевали, то снова били с новой силой. Всё это время я стоял, вцепившись в руль, боясь пошевелиться, боясь, что они заметят моё состояние. Но они, кажется, и не думали смущаться. Они переговаривались, смеялись, обсуждали какие-то свои дела, словно вокруг не было никого.

Наконец, последняя струйка иссякла. Они, так же синхронно, как и начали, выпрямились. Поправили бельё, одернули плащи. На асфальте остались тёмные, мокрые лужи.

— Ну что, водила, — Катя подошла к моей двери и, наклонившись, заглянула мне в глаза. Я почувствовал её дыхание. — Везёшь нас в кампус. Только побыстрее, а то мы ещё не всё показали.

Остальные рассмеялись. Это был не смех, а победный клёкот. Они забрались обратно в автобус, рассевшись по местам. Я с трудом сглотнул, завёл двигатель. Штаны были мне тесны, я чувствовал, как от напряжения на головке члена выступила капля смазки.

Мы тронулись. В салоне стоял запах их разгорячённых тел, смешанный с едким ароматом. Я видел в зеркало заднего вида, как они, не стесняясь, поправляют чулки, как Оксана проводит рукой по своей груди. Каждая их улыбка, каждый их взгляд, брошенный в мою сторону, был обещанием.

— Витя, — мурлыкнула Таня, наклонившись вперёд, и её голос прозвучал прямо у моего уха. — А ты ведь у нас большой мальчик, да? Мы видели.

Я сжал руль до хруста. Они видели. Конечно, они видели. Этот автобус вёз меня в самое пекло. И я знал, что вечер будет долгим. И что я, возможно, не выйду из того пентхауса живым. Или, что ещё хуже, выйду, но уже никогда не буду прежним.

Мы приехали в кампус Водка и вино лились рекой игр...

Автобус затормозил у высокого здания из стекла и бетона. Я заглушил двигатель, и в наступившей тишине услышал, как бьётся моё сердце. Они не стали ждать, пока я открою им дверь. Семь пар каблуков застучали по асфальту, и через минуту я уже стоял в просторном пентхаусе, пахнущем кожей и дорогим деревом.

Оксана щёлкнула выключателем — и заиграла музыка. Ритмичная, тягучая, с низким басом, который, казалось, вибрировал прямо в груди. Кто-то уже открыл бар, и в воздухе запахло вишнёвым ликёром и цитрусовой водкой.

— Ну что, Витя, — Катя подошла ко мне, в руке у неё было два бокала. — Выпьешь с нами? Или ты сразу к делу?

Я взял бокал, обжёг горло ледяной водкой. Смотрел, как они расходятся по комнате. Алла уже скинула плащ, под которым оказалось лишь кружевное боди. Женя, стоя у окна, медленно расстёгивала пуговицы на блузке. Вика возилась с молнией на платье, и её спина, гладкая и бледная, уже была обнажена.

— Не стесняйся, — Таня подошла сзади и провела ладонью по моей спине. — Мы все свои.

Я повернулся, и она прижалась ко мне. Её губы пахли вишней. Она поцеловала меня — глубоко, требовательно, впиваясь языком, как будто проверяла меня на прочность. Я ответил, сжав её ягодицы, и она тихо застонала мне в рот.

К тому моменту, когда я оторвался от неё, в комнате царил хаос. На полу валялись платья, лифчики, туфли. Семь женщин, теперь уже в одних чулках, кружевных трусиках и ботильонах, двигались в такт музыке. Их груди — маленькие, упругие, с задорно торчащими сосками — покачивались в такт движениям.

— Иди сюда, — позвала Оксана, поманив меня пальцем.

Я подошёл, и она, не говоря ни слова, расстегнула мои джинсы. Я помог ей, стянув их вместе с боксерами. Мой член вырвался на свободу, налитой кровью, с влажной головкой. Оксана тихо присвистнула.

— Ого, — прошептала она. — А ты не соврал.

— Давай, покажи ему, как ты умеешь, — Алла подошла и встала рядом, положив руку на плечо Оксаны.

Оксана опустилась на колени. Я почувствовал её горячее дыхание на головке, а затем — мокрый, скользкий язык, который прошёлся по всей длине снизу вверх. Я зашипел, запрокинув голову. Она обхватила член губами и начала сосать, ритмично двигая головой, а Алла тем временем встала позади неё и принялась ласкать свою промежность, глядя на меня.

Я смотрел на эту картину: Оксана с моим членом во рту, Алла, которая уже спустила трусики и водила пальцами по мокрой щели. Остальные расселись на диване, наблюдая, перешёптываясь и хихикая.

— Хватит, — выдохнул я, сжав волосы Оксаны. Она нехотя отпустила, с влажным чмоком высвободив член. — Я хочу тебя трахнуть. Сейчас.

— А как же мы? — Катя обиженно надула губы с дивана.

— Всех успею, — пообещал я, поднимая Оксану на руки. Она обвила ногами мою талию, и я, не выпуская её, опустил её на пол, на пушистый ковёр. Стянул с неё трусики — тонкую полоску кружева, уже мокрую насквозь.

Она раздвинула ноги, и я увидел её розовую, блестящую от смазки вагину. Я провёл головкой по клитору, дразня её. Она выгнулась, закусив губу.

— Ну же... — прошептала она. — Входи.

Я толкнулся. Внутри неё было горячо и тесно. Она вскрикнула, вцепившись ногтями мне в спину. Я начал двигаться — медленно, глубоко, наслаждаясь каждым сантиметром. Она подмахивала, стонала, выгибалась, и я чувствовал, как её внутренние мышцы сжимают меня.

— Да... — выдохнула она. — Не останавливайся...

Я ускорился, вбиваясь в неё всё глубже. Слышал, как вокруг нас собираются остальные. Вика стояла на коленях рядом, гладя себя между ног. Женя, сняв лифчик, тёрлась грудью о плечо Аллы.

— Кончай в неё, — прошептала Таня. — Наполни её.

Я чувствовал, как напряжение нарастает. Оксана кончила первой — с громким, захлёбывающимся криком, её тело сотрясала дрожь. Но я не остановился. Я продолжал трахать её, пока не почувствовал, как взрыв поднимается из самого низа живота.

— Я сейчас... — прохрипел я.

— Давай, — она вцепилась в меня. — Залей меня.

Я кончил глубоко внутри неё, изливаясь горячими потоками. Она застонала, почувствовав это. Я вышел, и из неё вытекло немного спермы.

— Теперь я, — Алла схватила меня за руку и потянула на себя. — Я хочу, чтобы ты обрюхатил меня. Мы все хотим быть беременными. Для нас это не проблема, мы всё решили. Все расходы на себя берём.

Я не стал спорить. Алла легла на спину, раздвинув ноги, и я вошёл в неё с ходу, жадно, как зверь. Она застонала, вцепившись в ковёр. Я трахал её жёстко, быстро, не жалея, и она кричала, не стесняясь.

— Да, Витя! Еби меня! Хочу твою сперму!

Я кончил в неё, и она выгнулась, содрогаясь.

За ней была Женя. Она села на меня сверху, сама насадившись на член. Скакала на мне, откинув голову, пока я сжимал её груди. Потом Вика — на четвереньках, сзади. Я входил в неё и видел, как её попка вздрагивает от каждого толчка. Надя — лёжа на боку, я поднял её ногу и трахал под углом, чувствуя, как она сжимается. Катя — она была самой тесной, и я чуть не кончил сразу, но сдержался.

И наконец, Таня. Она лежала на спине, раскрывшись передо мной, и прошептала:

— Наполни меня до краёв.

Я вошёл в неё, уже почти на пределе. Двигался ритмично, глубоко, слыша, как она стонет. Я кончил в неё последним, мощным толчком, изливаясь так долго, что, казалось, спермы хватило бы на всех.

Когда я вышел, я рухнул на диван, тяжело дыша. Семь женщин лежали вокруг, разморённые, улыбающиеся, с блестящими от пота телами. Катя подползла ко мне и поцеловала в губы.

— Через девять месяцев, — прошептала она, — мы позвоним. И ты приедешь на узи. Увидишь своих детей.

Я закрыл глаза. В голове шумело. Я знал, что это не конец. Это только начало.

Ровно через девять месяцев, в тот же день, мой телефон разрывался от сообщений. Семь фотографий. Семь узи. Семь маленьких комочков на экранах. И одно общее сообщение от Оксаны: «Все приехали. Ждём тебя. У нас всё получилось».