Мокрая вечеринка для мужа-куколда

Бар «Блэк Роза» гудел от женского визга, когда Леся толкнула Женю в центр зала. Двенадцать пар глаз — подруги, собутыльницы, проверенные бой-бабы — разглядывали его, стоящего на коленях в одних боксерах. Он дрожал, сжимая ладони на затылке, как его научили.

— Ну что, сучка, — Леся провела пальцем по его подбородку, заставляя поднять голову. Она была само совершенство: чёрное платье, стрелки, высокая причёска, в руке бокал шампанского. — Устроим тебе настоящий девичник?

Женя сглотнул, кивнул.

— Слова, — она щёлкнула его по носу.

— Да, госпожа, — прошептал он.

— Громче.

— ДА, ГОСПОЖА! — выкрикнул он, и зал взорвался хохотом.

Первой вышла Ленка — длинноногая блондинка с пирсингом в языке. Она расстегнула джинсы, уселась на краю стола, раздвинула ноги и, глядя Жене прямо в глаза, стала мочиться прямо на пол перед ним. Струя ударила, разбрызгиваясь, и она направила её на его лицо.

— Открой рот, щенок, — приказала она.

Женя послушно раскрыл рот. Тёплая влага обожгла губы, он зажмурился, но пил. Леся снимала на телефон, комментируя:

— Молодец, Ленка, промочи ему горло. Слышишь, Жень, какая ты у меня шлюха?

Он хотел ответить, но Ленка струёй залила ему глаза, и он закашлялся, потому что чуть не захлебнулся.

— Так и надо, — выдохнула Николь, высокая транс-леди с волосами цвета воронова крыла, подходя ближе. — Моя очередь.

Она присела на корточки, лицом к лицу, и спустила трусики. У неё был настоящий, твёрдый член — как она любила говорить, «лучше, чем у половины мужиков». Женя оцепенел.

— Не бойся, — прошептала Николь, беря его за волосы. — Ты ведь хочешь, да? Хочешь проглотить?

— Да... — еле выдавил он.

— Не бойся, — прошептала Николь, беря его за волосы. — Ты ведь хочешь, да? Хочешь проглотить?

Женя смотрел на её член — длинный, с тёмной головкой, уже блестящий от смазки. У него пересохло во рту, но между ног заныло предательски приятно. Николь усмехнулась, провела стволом по его щеке, оставляя влажный след.

— Соси, — она надавила на затылок.

Женя приоткрыл губы, коснулся языка горячей бархатистой кожи. Запах — терпкий, мускусный, чужой. Он обвёл головку языком, несмело, а Николь толкнулась глубже, почти не давая времени привыкнуть.

— Шире рот, — она сжала его волосы сильнее. — Всё до основания, слышишь.

Он разжал челюсти до хруста, и член вошёл по самую глотку. Николь тихо застонала — низко, вибрирующе. Женя зажмурился, чувствуя, как она медленно трахает его рот, а слёзы уже капают на её пальцы.

— Вот так, сучка, — выдохнула Леся где-то рядом. — Нравится быть нашей шлюхой?

Женя мычал в ответ — не мог говорить, только кивал, насаживаясь на Николь всё глубже. Николь держала его за волосы, задавая ритм — быстрее, злее, почти безжалостно. Она слегка отстранилась, позволяя ему глотнуть воздуха, и тут Ленка, уже голая по пояс, подошла и раздвинула ноги, усаживаясь прямо на лицо Жени.

— Лижи, щенок, — она притянула его за затылок к своей промежности. — До последней капельки.

Женя лизнул, неуверенно, но Ленка надавила бёдрами, раздвигая пальцами свои влажные половые губы.

— Клитор ищи, тупой! — она толкнулась бедром ему в рот. — Языком крути, быстро.

Женя захлебнулся — и ртом, и носом, он разом втянул запах Ленкиной пизды, горячей и мокрой, скользкой от её соков. Язык сам нырнул в складки, нашёл твёрдый клитор и принялся выделывать им восьмёрки, как будто всю жизнь только этим и занимался. Ленка дёрнулась, застонала, сжала его голову бёдрами так, что уши заложило.

— Ох ты ж… — выдохнула она. — Да, вот так, не останавливайся.

Николь тем временем не прекращала. Она насаживалась на рот Жени глубже, её яйца шлёпали ему по подбородку, а пальцы одной руки сжимали его волосы, другой — надрачивали собственный ствол у самого основания. Женя мычал, размазывая слюни по её члену, и чувствовал, как у самого от стояка уже ноет из-под яиц. Он хотел кончить, но не смел даже коснуться себя без разрешения.

— Какая же ты сладкая, — раздался голос Леси. Она подошла к Ленке сзади, обняла её за грудь, сжала соски. — Дай и мне попробовать мальчика.

Леся опустилась на колени рядом с Женей, отодвинула его руку от Ленкиного клитора и сама зарылась языком в её мокрую щель. Женя чуть отстранился, переводя дыхание, но Ленка возмущённо потянула его за волосы:

— Куда, я сказала? Обе работайте.

Они в четыре языка — Леся снаружи, Женя изнутри — вылизывали её до тех пор, пока Ленка не начала блестеть как глазированная. Она стонала, запрокинув голову, выгибаясь на руках Николь, которая уже выскользнула из Жениного рта и теперь наблюдала, надрачивая свой мокрый член.

— Кончаю, суки, — выдохнула Ленка, — не останавливайтесь…

Её бёдра конвульсивно дёрнулись, она зажала головы обеих язычников бёдрами, и по подбородку Жени потекло что-то тёплое и терпкое. Он проглотил, облизнулся, и Леся поцеловала его прямо в губы — солёным вкусом Ленки.

Леся оторвалась от его губ, облизнулась, глядя в глаза с прищуром, и хрипло выдавила:

— А теперь трахни меня. Я хочу почувствовать этот рот на своей киске, а потом этот член в себе.

Женя уже готов был упасть перед ней на колени, но Николь остановила его, сжав плечо:

— Погоди, мальчик. Сначала Ленка должна кончить второй раз. Она у нас сегодня главная. — Николь подмигнула и погладила Ленку по животу. — Давай, покажи, как ты умеешь благодарить.

Ленка рассмеялась, развалилась на спину, разбросав руки, и раздвинула бёдра, блестящие от соков и слюны.

— Иди сюда, Женечка. Покажи, что у тебя не только язык работает.

Женя навис над ней, провел головкой по скользким от возбуждения губкам, дразняще медленно, пока Ленка не выгнулась:

— Не мучай, входи уже!

Он вошёл одним толчком — глубоко, до самого основания. Ленка задохнулась, выдохнула тихое «а-ах» и обхватила его ягодицы лодыжками. Внутри у неё было горячо, влажно, она сжималась ритмично, как будто член уже признала своим. Женя начал двигаться, сначала осторожно, а потом наращивая темп — короткие злые удары, выбивающие из Ленки сбитые стоны.

Леся подползла к ним сбоку, склонилась и принялась лизать Ленкин клитор в такт каждому толчку. Ленка застонала громче, пальцами вцепилась в простыню:

— Да, да, суки, так! Обоим нельзя останавливаться!

Николь подошла к голове Ленки, встала над её лицом, надрачивая мокрый член, и наклонилась:

— Открой рот, королева.

Леся посадила Женю на бутылку из под шампанского п...

— Раздевайся, — повторила Леся, и в голосе её проступила металлическая нотка, от которой у Жени встал окончательно, хоть он и не думал, что это возможно. Он стянул футболку, расстегнул джинсы, спустил их вместе с боксерами — и остался стоять перед ней голый, с членом, торчащим как указатель, с каплей смазки на головке. Леся окинула его взглядом, облизнулась и кивнула на бутылку:

— Садись. Нежно, медленно. Пусть она войдёт в тебя целиком.

Женя оглянулся на бутылку — высокая, тёмно-зелёная, с широким горлышком и массивным дном. Она стояла на подиуме, чуть покачиваясь. Он подошёл, присел на корточки, ощущая прохладный воздух на заднице, и Леся вдруг оказалась рядом — тёплая, гибкая, в чёрном белье, которое она расстегнула одним движением. Её грудь освободилась, тяжёлая, с тёмными сосками, и она прижалась к его спине, шепча на ухо:

— Обними горлышко. Руками. Раздвинь ягодицы и медленно опускайся. Я помогу.

Женя сглотнул, в голове пульсировало, он обхватил прохладное стекло ладонями — оно было гладким, пахло дорогим алкоголем и холодом. Он наклонился, подставил задницу, и Леся пальцами раздвинула ему ягодицы, плюнула на горлышко, размазав слюну. Бутылка скользнула внутрь, сначала на пару сантиметров, и Женя ахнул — стекло было ледяным, но внутри, от контраста, по телу пошла горячая волна. Леся надавила ему на поясницу:

— Ниже. Всю. Не бойся, ты разомнёшься.

Он опускался мучительно медленно, чувствуя, как горлышко расширяется, как стекло упирается в простату, и в глазах темнеет. Леся держала его за бёдра, направляя, и когда бутылка вошла в него почти до дна, она сухо усмехнулась:

— Умница. А теперь смотри на меня.

Она встала перед ним, раздвинула ноги, и в тусклом свете софитов Женя увидел её розовые половые губы, уже влажные, блестящие. Леся взяла его член за основание, погладила пальцами мошонку, и, не сводя с него взгляда, медленно начала опускаться. Он вошёл в неё со всхлипом — её киска была тесной, горячей, мгновенно сжалась вокруг него, как кулак. Женя застонал, вцепился в бутылку, стараясь не двигаться резко, чтобы стекло не толкнулось болезненно.

— Кайфуй, — выдохнула Леся, начиная покачиваться на нём, сидя на его коленях. — Чувствуешь, как она лижет тебя изнутри? Как я сжимаю твой член? Это двойное удовольствие, мальчик. Я хочу, чтобы ты кончил прямо так, не вынимая.

Она двигалась ритмично, отрываясь от его бёдер почти до конца и насаживаясь обратно, так что её половые губы чмокали, а бутылка под Женей тихо позвякивала о подиум. Женя забыл, где он, забыл, что на сцене, что где-то там Ленка и Николь, — он был весь в этой глубине, в этом медленном раскачивании, в том, как Леся наклонялась к нему, чтобы он поцеловал её соски, обвёл языком её ареолы, а она шептала:

— Соси, засранец. Соси их, пока я дрочу твой член своей киской.

Его яйца подтянулись, и Леся почувствовала это, ускорилась, впиваясь пальцами в его плечи, до царапин. Она стонала открыто, не стесняясь, выгибалась, и в какой-то момент содрогнулась — её оргазм накрыл её волной, она закусила губу, прогибаясь в спине, и её мышцы сжались вокруг члена с такой силой, что Женя зарычал и кончил, изливаясь глубоко в неё горячими толчками. Бутылка стояла в нём, стеклянная, холодная, и он чувствовал, как его собственная сперма смешивается с её влагой, стекает по его яйцам.

— Вот так, — выдохнула Леся, медленно поднимаясь с него, и член вышел с мокрым чпоком. Она опустилась на колени, облизала его член, очищая его языком, потом помогла ему подняться. Бутылка выскользнула из ануса со всхлипом, и Женя почувствовал пустоту, странную лёгкость. Леся схватила бутылку, отпила прямо из горлышка — не разбивая, просто пригубила, — и усмехнулась:

— Дома расскажешь девушке? Или оставим это нашим секретом?

Женя сел на подиум, чувствуя дрожь в ногах. Из темноты за сценой раздались аплодисменты — это Ленка и Николь, голые, потные, пришли посмотреть. Ленка держала Николь за руку, и они выглядели так, будто сами только что кончили.

— Ну вы даёте, — сказала Ленка, улыбаясь. — Мы чуть не опоздали на финал.

Николь подошла к Жене, провела пальцем по его груди, по капле пота, поднесла палец к губам.

— Вкусный, — сказала она. — Надеюсь, ты не устал, потому что мы хотим ещё.

Женя засмеялся, обнял Николь за талию, притянул к себе.

— Я вообще-то рассчитывал сегодня уйти пораньше, — выдохнул он.

— Вот и не рассчитывай, — отрезала Леся, чокаясь с бутылкой о подиум. — Сегодня твоя ночь будет длинной. Очень длинной.

Женю опять посадили на бутылку, его жена Леся сним...

— И не рассчитывай, — отрезала Леся. — Сегодня твоя ночь будет длинной. Очень длинной.

Она щёлкнула пальцами, и из-за кулис вышли ещё двое — Марина, женщина лет тридцати с короткой стрижкой и тяжёлой грудью, и Оля, худая, высокая, с длинными волосами и острыми коленями. Они были в таком же чёрном белье, как и все, но уже расстёгнутые, с влажными полосками на трусиках. Женя узнал их — он видел этих девушек в зале, они как-то подходили к сцене, кричали что-то пошлое. Аня и Николь — транс-женщины, которые уже трахали его в той групповой сцене, — стояли рядом, обнимая друг друга за талии, сверкая возбуждёнными членами между ног.

— Ты помнишь наш уговор? — спросила Леся, подходя к Жене. Она провела пальцем по его щеке, потом по губам, и он послушно открыл рот. — Ты говорил, что сделаешь всё, что я скажу. Всё.

Женя сглотнул. Его член всё ещё был твёрд, несмотря на только что пережитой оргазм, и он кивнул.

— Да, — хрипло сказал он.

— Тогда садись, — Леся указала на бутылку, стоящую на краю подиума. — Горлышко всё ещё холодное. Но теперь ты будешь сидеть на ней, пока все не кончат, понял?

Женя перевёл взгляд на бутылку — она стояла, маслянисто блестящая в свете софитов, с остатками его слюны на горлышке. Он подошёл к краю подиума, сел на корточки, раздвинул ягодицы. Леся уже была рядом, смазала горлышко слюной, плюнула дважды, растёрла ладонью. Женя охнул, когда стекло снова ткнулось в его анус, но на этот раз он сам надавил, опустился глубже, с хрустом, с жаром внизу живота. Бутылка вошла до широкого дна, и Женя замер, чувствуя, как толстое стекло распирает его изнутри.

Женя сидит на бутылке на краю сцены, сначала его ж...

— Открой рот, — скомандовала Леся, вставая перед Женей. — Шире. Я хочу видеть, как ты пьёшь.

Женя поднял лицо, послушно разжал челюсти. Бутылка внутри него стояла твёрдо, распирая задний проход, и каждое движение отдавало жаром в низ живота. Леся расстегнула мокрые трусики, оттянула их в сторону, и он увидел её пизду — набухшую, блестящую, со струйкой пота, стекающей по бедру. Она задрала ногу на подиум, придвинулась ближе.

— Пей, сука, — выдохнула она и надавила.

Тёплая струя ударила Жене в рот, плеснула на язык, обожгла горло. Он дёрнулся, но Леся держала его за волосы, притягивая ближе, и его член дёрнулся от унизительной смеси отвращения и возбуждения. Моча была горьковатой, солёной, тёплой, и Женя глотал, чувствуя, как она стекает по пищеводу, а по подбородку бежит жёлтая влага.

— Глотай, глотай, не смей выплёвывать, — приговаривала Леся, водя пиздой по его губам, размазывая мочу. — Ты же мой муж, ты должен всё для меня сделать.

Женя мычал, давился, но пил. Когда Леся закончила, она сжала его челюсть пальцами, проверила, что он всё проглотил, и довольно хлопнула по щеке.

— Молодец. Теперь девочки.

Марина и Оля подошли одновременно. Марина, тяжелогрудая, с коротким ёжиком волос, расстегнула джинсы — единственная, кто ещё был одет — и спустила их вместе с бельём. Над лобком у неё темнела полоска волос, набухшие губы влажно блестели. Оля встала рядом, приподняла подол мокрой юбки, растянула трусы пальцем.

— Ну что, коврик, — усмехнулась Марина, — открывай варежку.

Женя поднял лицо, чувствуя, как бутылка внутри распирает кишки, а на языке ещё остался привкус Лёсиной мочи. Марина шагнула ближе, взяла его за подбородок мокрыми пальцами.

— Открывай, не заставляй ждать.

Он разжал челюсти. Марина приставила свою пизду к его губам — горячую, скользкую, с резким запахом возбуждения. Она провела ею по его нижней губе, вдавила клитор, и Женя послушно вытянул язык, лизнул широко, от входа до самого верха.

— Да, — выдохнула она, — вот так, вылижи меня всю.

Он лизал жадно, вжимаясь лицом в тёплую плоть, чувствуя на языке солёную влагу. Оля стояла рядом, нависая, и её тонкие пальцы играли с собственным клитором, раздвигая мокрые губы.

— Не забудь про меня, коврик, — прошептала она и пододвинулась ближе, почти касаясь его щеки своим бедром.

Женя оторвался от Марины на секунду, перевёл взгляд на Олю, на её гладкую выбритую пизду, набухшую и раскрытую, и застонал, но не от протеста — от голода. Он потянулся к ней, но Марина толкнула его лицо обратно.

— Я не разрешала переключаться, — она ухватила его за волосы и снова прижала к себе, двигая бёдрами, насаживаясь на его язык. — Работай, сука.

Оля засмеялась, подошла сбоку, села на край подиума рядом с Женей, раздвинула ноги. Теперь он оказался зажат между двумя раскрытыми пиздами: Марина спереди, Оля сбоку. Он вылизывал их по очереди, захлёбываясь, пока бутылка внутри напоминала о себе каждым движением.

— Леся, глянь на него, — довольно сказала Марина, — язык как у щенка.

Леся стояла чуть поодаль, поигрывая бутылкой пива, и смотрела на мужа с хищной улыбкой.

— Ты моя шлюха, — тихо сказала она. — Моя, понял? Только моя.

— Я твоя, — пробубнил Женя в промежность Марины, но та надавила сильнее, заставляя замолчать.

Оля нетерпеливо крутанула бёдрами, схватила его за ухо и развернула к себе лицом:

— Теперь я. Я жду, коврик.

Он переключился на неё, провёл языком по гладким складкам, нашёл клитор — маленький, твёрдый, набухший под пальцем. Оля ахнула, раздвинула ноги шире, и Женя втянул её в рот целиком, посасывая, кружа языком. Она застонала, вцепилась пальцами ему в волосы, подалась бёдрами навстречу.

— Да, да, не останавливайся... — она дёргалась, и Женя чувствовал, как её соки текут по его подбородку.

Марина сзади нетерпеливо толкнула его плечо:

— Эй, я тоже хочу.

— Подождёшь, — выдохнула Оля, прижимая его лицо к себе.

Но Леся уже подходила. В руке у неё была тонкая смазка, и она жестом велела Марине освободить место. Марина отошла, облизнувшись, встала рядом, наблюдая. Леся присела на корточки за спиной Жени, провела ладонью по его голой заднице, нащупала основание бутылки.

— Сидишь, как королева, — усмехнулась она. — Сейчас будет ещё веселее.

Женя дёрнулся, когда она потянула бутылку наружу, медленно, с хлюпающим звуком. Стекло вышло, оставив пустоту, зудящую и горячую. Леся отбросила бутылку в сторону, и она покатилась по полу с гулким звоном.

— Ты так сладко мычишь, когда тебя вылизывают, — сказала Леся, — что я решила: пора трахнуть тебя по-настоящему.

Она расстегнула ремень на своих широких штанах, спустила их вместе с трусами. Между ног у неё был страпон — толстый, чёрный, с выступающими прожилками. Женя обернулся, увидел его, и его член дёрнулся снова, предвкушая.

— Нет, — прошептал он, но голос сорвался.

— Нет? — Леся усмехнулась, провела пальцем по чёрному стволу страпона. — А это что тогда? — Она кивнула на его стояк, блестящий от смазки, дёргающийся в такт сердцу. — Мне кажется, твой член думает иначе.

Женя прикусил губу. Стыд и желание сплелись в тугой узел где-то внизу живота, и от этого узла расходилось тепло по всему телу. Он хотел сопротивляться, правда хотел, но его тело уже предало его. Леся знала это. Она всегда знала.

— Не бойся, — прошептала она, наклоняясь к его уху. Язык скользнул по мочке, и Женя вздрогнул. — Я буду аккуратной. Сначала.

Она выпрямилась, взяла бутылку смазки и щедро полила страпон. Прозрачная жидкость стекала по чёрному силикону, капала на пол. Леся развела его ягодицы пальцами, смазала вход, и Женя почувствовал холод, а затем — давление.

— Расслабься, — сказала она, входя медленно, дюйм за дюймом.

Женя выдохнул сквозь зубы. Голова его лежала на сложенных руках, колени разъехались, и он чувствовал, как толстый ствол заполняет его, растягивает, вторгается глубже, чем бутылка. Ощущение было странным, почти болезненным, но оно разжигало внутри какой-то голодный огонь. Он застонал — низко, хрипло, и сам удивился этому звуку.

— Вот так, — Леся взялась за его бёдра, — теперь ты чувствуешь себя по-настоящему.

Марина подошла ближе, встала перед его лицом. Она снова была влажной, набухшей, и запах её был резким, острым. Женя открыл рот без команды — язык сам потянулся к ней, и Марина усмехнулась, садясь на его лицо верхом.

— Ну наконец-то, — выдохнула она. — Давно жду.