Невидимые пальцы

37 мин чтения
Послушайте этот рассказ живым голосомВыберите женский или мужской голос, готовое аудио можно скачать.

Ливень начался, когда мы вышли из торгового центра. Косые струи хлестали по асфальту, гнали людей под козырьки, и мы с Леной застряли у стеклянных дверей, глядя, как вода пузырится в лужах.

— Может, переждём? — она поправила воротник плаща, и я заметил, как дрогнули её пальцы.

— У тебя же зонт был, — сказал я.

— Забыла в машине. А машина вон там, через парковку.

Она кивнула на серебристый седан, стоящий метрах в пятидесяти. Между нами и машиной — сплошная стена дождя.

— Добежим, — решил я.

— Подожди...

Она вдруг замерла, прикусив губу. Её глаза расширились, и она судорожно сжала мою ладонь.

— Что такое?

— Ничего... — выдохнула она, но я слышал, как изменился её голос — стал глубже, тягучее. — Просто показалось.

Я уже знал это «показалось». За последнюю неделю оно повторялось снова и снова.

Первый раз это случилось в кино. Мы сидели на последнем ряду, на экране взрывались машины, а я вдруг ощутил, как по моей ноге, от колена к бедру, скользнуло что-то тёплое. Не рука — рядом с моим креслом никого не было. Это прикосновение было мягким, как шёлк, и настойчивым, как язык любовницы. Я замер, боясь пошевелиться. Оно погладило внутреннюю сторону бедра, поднялось выше, обвело контур паха и исчезло.

Я тогда резко обернулся. Лена сидела рядом, глядя на экран, но щёки у неё горели, а грудь вздымалась так, будто она только что пробежала стометровку.

— Ты что-то почувствовала? — шёпотом спросил я.

— А ты? — ответила она вопросом на вопрос и сжала губы.

Мы не обсуждали это. Делали вид, что всё в порядке. Но это повторялось — дома, на улице, на работе. Невидимые пальцы касались моей шеи, когда я вёл совещание. Невидимые губы обводили мой сосок под рубашкой, когда я стоял в пробке. Я чувствовал, как под одеждой всё напрягается, и старался дышать ровно, чтобы никто не заметил.

А Лена... Я видел, как она вдруг замирала посреди разговора, как её дыхание сбивалось, как она прижимала бёдра к стулу, будто пытаясь унять что-то внутри. Она краснела, отводила взгляд, и я знал: это снова происходит. С ней. Сейчас.

Как будто кто-то невидимый ласкал нас обоих одновременно. И мы оба притворялись, что ничего не происходит.

В тот вечер после кино я подошёл к ней, когда она чистила зубы. Встал сзади, положил руки на плечи.

— Лен...

Она встретилась со мной взглядом в зеркале. В её глазах была растерянность и что-то ещё — жадное, тёмное, что она прятала.

— Не надо, — прошептала она. — Пожалуйста, не сейчас.

— Почему?

— Потому что я не знаю, что это. И мне... страшно.

Я поцеловал её в макушку и ушёл. Но той ночью мы лежали в темноте, и я слышал, как она дышит. Неравномерно. Со всхлипами. А потом она тихо застонала, и я понял, что невидимые пальцы снова нашли её. А может, и меня — потому что моё тело вдруг стало горячим и тяжёлым, и я почувствовал, как что-то скользнуло по животу, вниз, обвело пупок, пробралось под резинку трусов...

Я сжал простыню. Рядом замерла она.

— Ты тоже? — прошептала Лена.

— Да.

— Что это, Серёж?

— Не знаю.

Мы замолчали. Невидимое прикосновение отступило, оставив после себя зудящее желание. Я повернулся к жене, но она уже отвернулась к стене, подтянув колени к груди.

Так прошло несколько дней. Мы разговаривали о работе, о том, что надо заплатить за квартиру, об ужине. Мы делали вид. Но я часто ловил её взгляд — она смотрела на меня так, будто хотела спросить что-то, но не решалась. И я тоже не решался.

Теперь, под козырьком торгового центра, всё началось снова. Я смотрел на дождь и чувствовал, как что-то невидимое касается моего позвоночника — позвонок за позвонком, медленно, дразняще, спускаясь к пояснице. Я сжал зубы.

— Побежали, — сказал я, надеясь, что движение собьёт это ощущение.

Мы бросились через парковку. Холодные струи хлестали по лицу, плащ мгновенно промок, но я чувствовал не холод, а жар. Жар, растекающийся по телу. Невидимые пальцы не отставали — теперь они ласкали мои бока, щекотали рёбра, ныряли под мокрую рубашку.

Лена бежала впереди, и я видел, как она спотыкается. Не из-за луж. Из-за того же.

Мы ввалились в машину, захлопнули двери. Дождь барабанил по крыше, стёкла запотевали. Мы сидели, тяжело дыша, и не смотрели друг на друга.

— Серёж... — начала она.

— Помолчи, — перебил я. — Не говори ничего.

Она замолчала. Но её рука нашла мою. Её пальцы были холодными и дрожали.

Невидимое снова пришло. Оно касалось моих бёдер, гладило живот, забиралось под мокрую ткань джинсов. Я чувствовал, как возбуждение нарастает, как становится трудно сидеть. Рядом Лена вдруг выгнулась, прикусив губу, и её свободная рука сжала край сиденья.

— Оно... — выдохнула она. — Оно трогает меня... там...

Я повернулся к ней. Мокрая одежда облепила её тело, волосы прилипли к щекам, а в глазах стояли слёзы — не от боли, от невыносимого, невысказанного желания.

— Меня тоже, — признался я. — Оно всегда трогает меня, когда трогает тебя.

Она резко вдохнула.

— Ты думаешь... это как-то связано?

— Не знаю. Но я больше не могу.

Я перегнулся через подлокотник и поцеловал её. Она ответила сразу, жадно, с каким-то отчаянным стоном. Её губы были холодными от дождя, но рот — горячим. Мы целовались так, будто впервые, будто все эти дни молчания только разожгли огонь.

Невидимые пальцы не отступали. Теперь они были повсюду — на моей груди, на её бёдрах, между нашими телами. Казалось, сама машина наполнилась ими, они подталкивали нас друг к другу, сжимали, ласкали.

— Сними это, — прошептал я, дёргая её мокрый плащ.

Она помогла мне, и плащ полетел на заднее сиденье. Под ним — тонкое платье, промокшее насквозь и ставшее почти прозрачным. Я видел её грудь, прилипшую к ткани, видел тёмные соски, напряжённые от холода и возбуждения.

— Ты такая красивая... — выдохнул я.

— Не смотри так, — она попыталась прикрыться, но я отвёл её руки.

— Смотрю. И буду смотреть.

Невидимое будто подслушало мои слова. Оно сжало её грудь, и Лена вскрикнула, выгнувшись. Я видел, как вминается мокрая ткань, как будто настоящие ладони мнут её, как пальцы крутят соски. Она застонала, запрокинув голову.

— Оно... оно не только меня... — простонала она. — Оно и тебя...

И тут я почувствовал. Как что-то сжимает мой член через джинсы. Нежно, но настойчиво, поглаживая, водя по всей длине. Я застонал и упёрся лбом в её плечо.

— Что мы делаем, Серёж? — прошептала она.

— То, что должны были сделать давно.

Я стянул с неё платье. Оно поддалось легко, мокрое и скользкое. Под ним — чёрный кружевной бюстгальтер, который я расстегнул одной рукой, пока другой гладил её спину. Лена выдохнула, когда грудь освободилась, и невидимые пальцы тут же накрыли её — я видел, как кожа проминается, как соски становятся ещё твёрже.

— Разве так бывает? — шептала она. — Разве может быть... такое?

— Плевать, — ответил я. — Я хочу тебя. Здесь. Сейчас.

Она сама потянулась к моей рубашке, расстегнула пуговицы, провела ладонями по груди. Невидимое повторило её движения, умножая их, и я зарычал от наслаждения.

Мы возились в тесном салоне, срывая друг с друга мокрую одежду. Лена смеялась, когда её джинсы застряли на лодыжках, а я помогал ей, целуя колени. Невидимое не отставало — оно ласкало её бёдра, когда я стягивал с неё трусики, гладило мою спину, когда она рванула мои джинсы вниз.

Наконец мы остались голыми. Запотевшие стёкла скрывали нас от мира, дождь барабанил по крыше, а внутри было жарко, как в печи.

— Иди ко мне, — сказал я, откидывая сиденье.

Лена перебралась на меня, оседлав мои бёдра. Она была мокрой — не только от дождя. Я чувствовал её жар, её готовность. Невидимые пальцы скользнули между нами, коснулись её клитора, и она вскрикнула.

— Не только они, — прошептал я, убирая невидимую ласку и касаясь её сам.

Она застонала, насаживаясь на мои пальцы. Её тело дрожало, глаза закатились. Я ввёл два пальца, и она сжала их изнутри — горячая, узкая, текущая.

— Серёж... пожалуйста... — взмолилась она.

Я убрал пальцы и направил член в неё. Она опустилась медленно, сантиметр за сантиметром, и мы оба застонали — громко, не сдерживаясь. Невидимое подталкивало её, сжимало мои бёдра, гладило её спину, и казалось, что нас ласкают сотни рук.

— Двигайся, — выдохнул я.

Она начала двигаться. Сначала медленно, привыкая, потом быстрее, отчаяннее. Её мокрые волосы хлестали по плечам, грудь подпрыгивала у моего лица, и я поймал сосок губами. Она закричала — и невидимое сжало её вторую грудь, вторя моему рту.

— Да... да... ещё... — стонала она.

Я держал её за бёдра, входя глубже, и чувствовал, как невидимые пальцы ласкают мои яйца, как что-то тёплое скользит по моему животу, усиливая каждое ощущение. Это было безумие. Мы тонули в нём.

Лена скакала на мне, и машина раскачивалась под ритм дождя. Стёкла запотели настолько, что мы были как в коконе — только мы, наше дыхание, наши стоны и эти невидимые прикосновения, которые сводили с ума.

— Я сейчас... — простонала она.

— Давай. Вместе.

Она сжала меня изнутри, и я почувствовал, как её оргазм накрывает волной. Её тело выгнулось, пальцы вцепились в мои плечи, крик сорвался с губ. Невидимое будто подхватило её — я видел, как её кожа покрывается мурашками, как дрожат бёдра.

И тогда я тоже кончил. Глубоко в неё, с рычанием, которое утонуло в её стоне. Мир на секунду исчез — остались только пульсация, жар и невидимые пальцы, которые гладили нас, успокаивая, как будто благодарили.

Мы замерли, тяжело дыша. Лена упала на мою грудь, мокрая от пота и дождя. Я обнял её, прижимая к себе.

— Что это было? — прошептала она через минуту.

— Не знаю, — честно ответил я. — Но, кажется, оно довольно.

Лена подняла голову и посмотрела на меня. В её глазах плясали смешинки.

— А если оно вернётся?

— Пусть возвращается, — я усмехнулся. — Теперь мы знаем, что с этим делать.

Она рассмеялась — тихо, смущённо, уткнувшись мне в шею. Дождь за окном стихал. Стёкла всё ещё были мутными, и мы сидели голые в машине посреди парковки, не в силах разжать объятия.

Невидимое исчезло. Но я знал: оно вернётся. И теперь я ждал этого с нетерпением.

Придя домой это продолжилось и даже усилилась по о...

Мы ещё долго сидели в машине, не в силах пошевелиться. Дождь почти стих, только редкие капли барабанили по крыше, будто напоминая, что мир за стёклами никуда не делся. Лена лежала на мне, уткнувшись носом в шею, и её дыхание постепенно выравнивалось.

— Надо ехать домой, — прошептал я, хотя сам не верил, что хочу этого.

— Надо, — согласилась она, но не двинулась.

Мы одевались медленно, лениво, то и дело касаясь друг друга — то случайно, то нет. Лена натягивала джинсы и улыбалась, глядя на запотевшие стёкла, на которых мы оставили отпечатки ладоней. Я поймал её взгляд и усмехнулся.

— Если бы нам кто-то сказал утром, чем закончится вечер…

— Я бы не поверила, — перебила она. — И, наверное, испугалась бы.

— А сейчас?

Она замерла с наполовину застёгнутой рубашкой и посмотрела на меня серьёзно. В полумраке её глаза блестели, как у кошки.

— Сейчас мне почему-то совсем не страшно. Это странно, Серёж. Оно ведь могло быть опасным. А вместо этого… — она не договорила, смутилась, отвела взгляд.

— Вместо этого оно нас… — я подбирал слова, — обслужило?

Лена прыснула.

— Грубо звучит.

— Зато честно.

Она засмеялась, и от этого смеха мне стало легко. Мы выбрались из машины, вдохнули влажный ночной воздух. Парковка была пустой, фонари отражались в лужах. Я взял Лену за руку, и она не убрала ладонь. Наоборот, переплела пальцы с моими.

До дома мы ехали молча. Я вёл машину, а Лена сидела рядом, поджав ноги, и смотрела в окно. Иногда она косилась на меня, ловила мой взгляд и улыбалась. В салоне пахло дождём, мокрой одеждой и ею. Я вдруг поймал себя на мысли, что уже не представляю, как после всего этого зайду в квартиру и сделаю вид, будто ничего не произошло.

— О чём думаешь? — спросила Лена, будто прочитав мои мысли.

— О том, что не хочу, чтобы этот вечер заканчивался.

— Он и не заканчивается, — тихо ответила она. — Мы же ещё даже не попрощались.

Я припарковался у подъезда и заглушил двигатель. В салоне сразу стало тихо, только наше дыхание. Лена не спешила выходить. Она повернулась ко мне, провела кончиками пальцев по моей щеке, по губам.

— Поднимешься? — спросила она шёпотом.

— А ты хочешь?

— Я хочу.

Мы поднялись в квартиру. В прихожей было темно, пахло домом — её духами, кофе, чем-то тёплым и уютным. Я закрыл за нами дверь и прижал Лену к стене, не снимая куртки. Она тихо охнула, но не отстранилась. Наоборот, обвила мою шею руками.

— Серёж… — выдохнула она.

— Что?

— Мне кажется, оно снова здесь.

Я замер. И правда — в квартире было как-то слишком тихо. Воздух будто сгустился, стал плотным, тёплым, как перед грозой. Лена дышала часто, её грудь поднималась и опускалась, и я видел, как по её коже пробегает дрожь. Не от холода.

— Где? — прошептал я.

— Не знаю. Просто чувствую. Как будто… смотрит.

Я огляделся. В темноте прихожей ничего не шевелилось, но ощущение чужого присутствия усилилось. Знакомое, как в машине, но теперь — гуще, настойчивее. Будто невидимый гость ждал нас и впустил в собственный дом.

— Может, показалось, — сказал я, но голос прозвучал неуверенно.

Лена покачала головой.

— Не показалось.

И в этот момент я почувствовал. Лёгкое касание к шее, будто тёплый палец провёл от уха к ключице. Я вздрогнул, но не отстранился. Лена смотрела на меня расширенными глазами.

— Оно и тебя? — прошептала она.

— Да.

— И что теперь?

Я хотел ответить, но не успел. Что-то мягко, но властно развернуло меня и толкнуло к стулу, который стоял у входа. Не грубо, но так, что я не смог сопротивляться, будто невидимые руки держали меня за плечи и за локти. Я упал на сиденье, и в ту же секунду невидимые путы стянули мои запястья за спинкой стула. Я попытался встать — бесполезно. Невидимая сила держала крепко, но не причиняла боли.

— Серёж! — Лена шагнула ко мне, но замерла на полпути.

Её тело выгнулось, будто что-то скользнуло вдоль позвоночника. Она ахнула, схватилась за косяк, но не упала. Невидимые руки уже ласкали её — я видел, как вдавливается ткань куртки на её груди, как распахивается молния, как куртка сама сползает с плеч и падает на пол.

— Что оно делает? — выдохнула Лена, и в её голосе было больше удивления, чем страха.

— Похоже, ему мало машины, — прошептал я, дёргая руками. Путы не поддавались.

Лена стояла в прихожей, и невидимое раздевало её. Пуговицы рубашки расстёгивались одна за другой, будто их крутили невидимые пальцы. Джинсы расстегнулись, поползли вниз, и Лена переступила через них, оставшись в одном белье. Она тяжело дышала, щёки горели, и я видел, как блестит её кожа в полумраке.

— Оно хочет, чтобы ты смотрел, — прошептала Лена, поймав мой взгляд.

— Я и так смотрю.

Невидимые руки обхватили её грудь поверх бюстгальтера, сжали, и Лена застонала. Я слышал, как её дыхание сбилось, как она прикусила губу. Потом бюстгальтер расстегнулся сам собой и упал к её ногам. Лена вскинула голову, и я увидел, как соски твердеют под невидимыми пальцами, как кожа проминается от незримых ласк.

— Серёж… — она шагнула ко мне, но остановилась, будто её держали за талию. — Оно не пускает.

— Что оно делает?

— Меня… — она задохнулась. — Оно меня… трогает. Везде.

Я сжал кулаки. Беспомощность сводила с ума, но вместе с тем возбуждала. Я видел, как невидимые руки скользят по её телу, как Лена извивается, как её трусики сползают вниз, обнажая бёдра. Она осталась голой посреди прихожей, и невидимое продолжало ласкать её — сжимало грудь, гладило живот, спускалось ниже.

Лена вскрикнула и откинулась назад, будто её поддерживали. Её ноги раздвинулись сами собой, и я увидел, как между её бёдер что-то движется — невидимое, но ощутимое, потому что Лена застонала громко, запрокинув голову.

— Оно… там… — простонала она. — Оно меня… лижет…

Я сглотнул. Член давил на джинсы, и невидимые путы не давали даже пошевелиться, чтобы ослабить напряжение. Я видел, как Лена дрожит, как её бёдра двигаются навстречу невидимой ласке, как она хватает ртом воздух.

— Не сдерживайся, — выдохнул я. — Пусть делает.

Лена закричала. Её тело выгнулось дугой, пальцы вцепились в пустоту, и я понял, что она кончила. Невидимое не остановилось — оно продолжало ласкать её, доводя до исступления, пока она не начала всхлипывать.

— Хватит… — прошептала она. — Пожалуйста…

Невидимое отступило на мгновение, и Лена смогла вдохнуть. Она стояла, покачиваясь, мокрая от пота, и смотрела на меня с безумной улыбкой.

— Оно не закончило, — сказала она. — Оно ещё и тебя…

Невидимые пальцы коснулись моего лица, скользнули к груди, расстегнули рубашку. Я застонал, когда они накрыли мои соски, сжали, покрутили. Потом спустились к ремню, расстегнули его, вытащили из петель. Джинсы поползли вниз, и я приподнялся, насколько позволяли путы, чтобы освободиться. Член вырвался наружу, и невидимая ладонь обхватила его — горячая, плотная, живая.

— Бля… — выдохнул я.

Лена смотрела на меня, облизывая губы. Невидимое ласкало мой член, и я видел, как он дёргается под незримыми пальцами, как на головке выступает влага. Это было пыткой — приятной, невыносимой, и я не мог ничего сделать, только стонать и смотреть, как Лена медленно приближается.

— Можно мне? — спросила она, опускаясь на колени передо мной.

— Тебя не держат?

— Уже нет.

Она наклонилась и взяла член в рот. Я зарычал, дёрнулся, но путы держали крепко. Лена работала языком, обхватывала губами, заглатывала глубже, и невидимые пальцы продолжали ласкать мои яйца, скользить по бёдрам, сжимать соски. Двойное наслаждение сводило с ума.

— Лена… — простонал я. — Я сейчас…

Она не остановилась. Наоборот, ускорилась, и я кончил ей в рот с глухим рычанием. Лена проглотила всё, облизнулась и подняла на меня глаза.

— А теперь, — прошептала она, — пусть оно возьмёт меня так, как хочет.

Невидимое будто ждало этих слов. Лену подняло с колен и развернуло спиной ко мне. Я видел, как она наклоняется, упираясь руками в стену, как её бёдра раздвигаются. Она ахнула, когда невидимый член вошёл в неё, и я увидел, как её тело качнулось вперёд.

— Оно… глубоко… — простонала она. — Оно… огромное…

Я смотрел, не в силах отвести взгляд. Лену трахали прямо у меня на глазах. Её стоны заполнили прихожую, тело двигалось в ритме невидимых толчков, грудь раскачивалась. Невидимые руки держали её за бёдра, за талию, сжимали грудь, и я видел, как она отдаётся этому, как её лицо искажается от наслаждения.

— Скажи, что чувствуешь, — попросил я охрипшим голосом.

— Оно… — Лена задохнулась. — Оно трогает меня везде… внутри… глубоко… я не могу…

Невидимое ускорилось. Лена закричала, её пальцы заскребли по стене. Я видел, как дрожат её ноги, как по спине стекает пот. Она кончила снова — бурно, с криком, и невидимое не остановилось. Оно продолжало трахать её, доводя до нового пика.

— Пожалуйста… — всхлипнула Лена. — Я больше не могу…

Невидимое вышло из неё, и Лена сползла по стене на пол. Она тяжело дышала, растрёпанная, блестящая от пота, и улыбалась. Я почувствовал, как путы на моих запястьях ослабли, и невидимая сила исчезла. Тишина снова стала обычной, квартира опустела.

Я поднялся, помог Лене встать. Она прижалась ко мне, дрожащая, но счастливая.

— Оно ушло? — прошептала она.

— Похоже.

— И что теперь?

Я обнял её крепче, вдыхая запах её волос.

— Теперь — спать. А завтра разберёмся.

Лена тихо рассмеялась.

— Если оно вернётся, я не переживу ещё одну такую ночь.

— Переживёшь, — я усмехнулся. — Мы теперь с тобой в одной лодке.

Она подняла голову и поцеловала меня — нежно, благодарно. А за окном снова забарабанил дождь, будто невидимый гость на прощание помахал нам рукой.

Меня опять привязали к стулу а Лену продолжили тра...

Мы добрались до спальни, и Лена рухнула на кровать, даже не расправив покрывало. Я присел рядом, стащил с неё мокрую от пота блузку, помог снять юбку. Она что-то бормотала, уже проваливаясь в сон, но тело её всё ещё подрагивало, будто сквозь него продолжали проходить разряды.

— Я в душ, — сказал я, хотя сам едва стоял на ногах.

Лена только кивнула, уткнувшись лицом в подушку. Я пошёл в ванную, включил горячую воду, встал под струи. Мышцы гудели, запястья саднили — невидимые путы и правда держали меня крепко, на коже остались красные полосы. Я стоял, упершись лбом в прохладный кафель, и пытался собрать мысли.

Что это было? Кто это был? Откуда в нашей квартире взялась невидимая сила, которая сначала ласкала Лену, потом меня, а потом трахала её у меня на глазах? И почему, чёрт возьми, я не чувствовал страха? Только возбуждение, животное, липкое, от которого до сих пор ныло в паху.

Я выключил воду, вытерся, натянул домашние штаны. Когда вернулся в спальню, Лена уже спала — разметавшись по кровати, приоткрыв рот, одна рука свесилась к полу. Я лёг рядом, укрыл её одеялом и закрыл глаза.

Сон пришёл мгновенно, тяжёлый, как провал в темноту.

Разбудил меня звук. Сначала я не понял, что это, — в комнате было темно, дождь за окном стих, сменившись редкими каплями по карнизу. А потом услышал снова: тихий, сдавленный стон. Лена.

Я приподнялся на локте. Она лежала на спине, одеяло сползло до пояса, ночная сорочка задралась, обнажив бёдра. Её ноги были согнуты в коленях и медленно раздвигались, будто кто-то давил на них снаружи. Лена застонала громче, и я увидел, как её тело выгибается, как пальцы вцепляются в простыню.

— Оно здесь, — прошептал я, и сердце застучало быстрее.

В ту же секунду невидимая сила схватила меня за плечи и рывком подняла с кровати. Я не успел даже вскрикнуть, как меня протащило через комнату и усадило на стул у стены — тот самый, с высокой спинкой, который всегда стоял у туалетного столика. Невидимые путы обвили запястья, притянули их к подлокотникам, зафиксировали щиколотки. Я дёрнулся — бесполезно. Снова пленник.

— Лена! — позвал я.

Она открыла глаза, повернула голову. В полумраке я видел, как блестят её зрачки.

— Оно… опять… — выдохнула она, и в голосе было нечто среднее между ужасом и предвкушением.

Невидимое не стало ждать. Простыня слетела с кровати, сорочка затрещала по шву и расползлась на две половины, обнажив её грудь. Лена ахнула, прикрыла грудь руками, но невидимые пальцы перехватили её запястья и развели в стороны. Я видел, как её руки прижало к матрасу, как она попыталась свести ноги, но невидимая сила раздвинула их шире.

— Не сопротивляйся, — сказал я, сам не веря своим словам. — Оно всё равно сильнее.

— Я… я не хочу… — прошептала Лена, но бёдра её уже двигались, потираясь о невидимую плоть.

— Хочешь, — выдохнул я. — Я вижу.

Лена застонала, когда невидимые губы накрыли её грудь. Я смотрел, как сосок втягивается, будто его сосут, как кожа вокруг него проминается под невидимым давлением. Лена застонала, выгнулась, и вторая грудь тоже оказалась в плену — невидимые пальцы сжали её, размяли, покрутили сосок.

— Оно… оно везде… — простонала Лена. — Я не могу…

Невидимое спустилось ниже. Я видел, как кожа на её животе проминается под невидимыми поцелуями, как Лена дёргается, когда язык — или то, что было языком — проходится по внутренней стороне бедра. Она задышала часто, прерывисто, и я знал, что будет дальше. Знал и ждал.

Лена вскрикнула, когда невидимый рот накрыл её между ног. Её бёдра дёрнулись, но невидимые руки держали крепко. Я видел, как она извивается, как её пальцы скребут по простыне, как она закусывает губу, пытаясь сдержать крик. Невидимое лизало её — медленно, мучительно, с оттяжкой, и Лена уже не сдерживалась. Стоны заполнили комнату, громкие, отчаянные.

— Глубже… — выдохнула она, и я усмехнулся.

— Только что не хотела.

— Заткнись… — простонала она, но в голосе не было злости, только страсть.

Невидимое ускорилось. Я слышал влажные звуки, видел, как Лена закатывает глаза, как её тело выгибается дугой. Она кончила с криком, долгим, протяжным, и невидимое не остановилось. Оно продолжало лизать, посасывать, и Лена забилась в истерике.

— Хватит! — закричала она. — Хватит, пожалуйста!

Невидимое отступило, и Лена обмякла, тяжело дыша. Но передышка была короткой. Я увидел, как её тело приподнимается, как невидимые руки переворачивают её на живот, ставят на четвереньки. Лена упёрлась локтями в матрас, её бёдра раздвинулись, и я увидел, как она вся напряглась в ожидании.

— Оно снова… — прошептала она. — Оно хочет…

Невидимый член вошёл в неё сзади, и Лена вскрикнула. Я видел, как её тело качнулось вперёд, как пальцы вцепились в подушку. Толчки начались сразу — резкие, глубокие, без всякой нежности. Лену трахали, как куклу, и она стонала в голос, не пытаясь больше сдерживаться.

— Какое оно? — спросил я, чувствуя, как член снова твердеет.

— Большое… — выдохнула Лена. — Горячее… оно заполняет меня целиком…

Невидимое ускорилось. Шлепки тел — её и невидимого — заполнили комнату. Лена кричала, её грудь раскачивалась, волосы разметались по спине. Невидимые руки держали её за бёдра, за талию, сжимали грудь, шлёпали по ягодицам. Я слышал, как она всхлипывает от наслаждения, как просит ещё, как её голос срывается.

— Оно… оно не останавливается… — простонала она. — Я уже… я не могу…

— Можешь, — сказал я охрипшим голосом. — Ты же сама хотела.

Лена закричала, кончая снова. Её тело забилось в судорогах, но невидимое не вышло из неё. Оно продолжало трахать её, и я видел, как она уже не может даже стонать — только хрипит, вцепившись в подушку, разинув рот.

— Пожалуйста… — прошептала она. — Пусть оно… кончит…

Невидимое будто услышало. Толчки стали яростными, и Лена закричала так, что у меня заложило уши. Потом всё стихло. Невидимое вышло из неё, и Лена рухнула на кровать, не в силах пошевелиться.

Я думал, что всё закончилось. Но невидимая сила снова подняла её — на этот раз поставила на колени передо мной. Лена покачивалась, её глаза были полузакрыты, по лицу текли слёзы, но она улыбалась. Невидимая рука взяла её за подбородок, повернула голову к моему паху.

— Оно хочет, чтобы ты… — прошептала Лена.

— Чтобы я что?

— Чтобы я взяла у тебя в рот. Пока оно смотрит.

Невидимые путы на моих запястьях ослабли ровно настолько, чтобы я мог приподнять бёдра. Лена стянула с меня штаны, и член вырвался наружу — твёрдый, пульсирующий. Она наклонилась, обхватила его губами, и я застонал.

— Да… — выдохнул я. — Вот так…

Лена работала ртом, а невидимые пальцы тем временем скользнули по её спине, по ягодицам, снова проникли между ног. Я видел, как она дёргается, как её ритм сбивается, когда невидимое ласкает её сзади. Она мычала с членом во рту, и вибрация сводила меня с ума.

— Я сейчас кончу, — предупредил я.

Лена только сильнее втянула щёки, и я взорвался ей в рот. Она проглотила всё, не отрываясь, и только потом отстранилась, облизнув губы.

Невидимое не дало ей передышки. Оно развернуло её, усадило на кровать, раздвинуло ноги. Лена вскрикнула, когда невидимый член снова вошёл в неё — на этот раз спереди, глубоко, до упора. Она откинулась на спину, и я видел, как её тело принимает толчки, как грудь подпрыгивает, как она стонет, уже не разбирая слов.

— Оно… не остановится… — простонала она. — Оно будет трахать меня всю ночь…

Я смотрел, как она отдаётся невидимому, и чувствовал, как моё собственное возбуждение снова растёт. Путы держали крепко, но теперь я почти не замечал их. Вся комната была пропитана запахом секса, пота, её криками и влажными звуками. Невидимое брало её снова и снова — в разных позах, с разной скоростью, не давая ни секунды отдыха.

Лена уже не стонала — хрипела. Её тело блестело от пота, волосы прилипли к лицу, ноги дрожали. Но каждый раз, когда невидимое выходило из неё, чтобы перевернуть или поставить в новую позу, она сама тянулась к нему, раздвигала бёдра, просила ещё.

— Ещё… — шептала она. — Пожалуйста… ещё…

И невидимое давало ей. Снова и снова. До самого рассвета.

Потом пришли ещё несколько невидимых

Лена лежала на спине, тяжело дыша, когда я заметил, как воздух вокруг неё снова начал колебаться. Но на этот раз иначе — не одно сгущение, а несколько. Три, может быть, четыре источника движения, и все они тянулись к ней.

— Что там? — спросил я, хотя уже знал ответ.

Лена приподнялась на локтях, огляделась. Её глаза расширились — не от страха, от изумления.

— Их стало больше... — выдохнула она. — Я чувствую... они все хотят меня.

Первое невидимое, то самое, что трахало её всю ночь, отступило. Но вместо него к Лене прикоснулись сразу несколько рук. Я видел, как её кожа покрывается мурашками от невидимых прикосновений — пальцы скользили по её шее, груди, животу, бёдрам.

— Господи... — простонала она.

Две невидимые руки развели её ноги в стороны, широко, до упора. Третья легла на грудь, сжимая сосок. Четвёртая скользнула по губам, и Лена приоткрыла рот, принимая невидимые пальцы.

— Они... они везде... — прошептала она с пальцами во рту.

Я смотрел, как её тело изгибается под множеством прикосновений. Одна невидимая рука массировала клитор, другая играла с соском, третья гладила внутреннюю сторону бедра. Лена извивалась, не зная, на какую ласку отвечать.

— Который из них... — начала она, но договорить не смогла.

Первый невидимый член вошёл в неё спереди — резко, глубоко. Лена вскрикнула, выгнувшись. Но в тот же миг второй, твёрдый и горячий, упёрся ей в ягодицы. Она ахнула, когда он скользнул в другую дырочку, медленно, растягивая.

— Нет... нет, я не... — залепетала она, но бёдра сами подались назад, принимая его.

Третий член оказался у её лица. Лена колебалась лишь секунду — потом открыла рот, и он вошёл в неё по самые гланды. Она мычала, слёзы текли по щекам, но она сосала жадно, глубоко, как будто всю жизнь только этого и ждала.

Комнату заполнили звуки — хлюпанье, шлепки, её приглушённые стоны. Её тело раскачивали в трёх направлениях сразу, и она теряла сознание от каждого толчка. Невидимые руки держали её за бёдра, за затылок, сжимали грудь, шлёпали по ягодицам.

— Какие они? — спросил я, чувствуя, как член снова пульсирует.

Лена выпустила член изо рта на секунду, чтобы выдохнуть:

— Разные... один толстый... другой длинный... третий с головкой... горячей... — её голос сорвался, когда очередной толчок попал в самую глубь. — Они заполняют меня... всю...

Невидимые ускорились. Лена кричала в голос, захлёбываясь собственными стонами. Её тело билось в судорогах — она кончала снова и снова, без остановки. Каждый оргазм длился дольше предыдущего, и она уже не понимала, где заканчивается один и начинается другой.

— Пожалуйста... — хрипела она. — Пожалуйста, кончите... кто-нибудь...

Но невидимые не спешили. Они меняли темп, глубину, позы, не выпуская её из своих объятий. Лену переворачивали, ставили на четвереньки, поднимали на руки — и всё это время члены не выходили из неё ни на секунду.

— Я больше не могу... — всхлипнула она, но её тело продолжало двигаться в такт толчкам.

Первый кончил в неё — я услышал, как Лена закричала от неожиданности, почувствовав горячую струю внутри. Второй следом, заливая её сзади. Третий кончил ей в рот, и она глотала, давясь, не в силах остановиться.

Лена рухнула на кровать, мокрая, дрожащая, вся в сперме. Но невидимые не ушли. Они гладили её, успокаивали, размазывая по её коже своё семя. Шептали что-то неразборчивое — или мне только казалось.

— Они останутся, — прошептала Лена, закрывая глаза. — Навсегда.

Я смотрел на неё и не знал, завидовать мне или бояться. Но член стоял твёрдо — и невидимые это чувствовали. Одна из рук скользнула по моему бедру, сжала. Я вздрогнул.

— Теперь твоя очередь, — услышал я голос Лены, но губы её не шевелились.

Невидимые руки уже касались меня — я чувствовал их, хотя не видел. Холодные пальцы скользнули по члену, сжали головку, и я зашипел сквозь зубы. Лена смотрела на меня с кровати, мокрая, растрёпанная, с размазанной по губам спермой.

— Расслабься, — сказала она. — Они знают, что делать.

Я лёг рядом, и меня тут же накрыло. Невидимые тела прижались со всех сторон — груди, бёдра, животы, которых не было видно, но я чувствовал их вес. Губы коснулись моей шеи, груди, сосков. Я выгнулся, не понимая, где заканчиваюсь я и начинаются они.

— Сколько их? — спросил я, голос срывался.

— Достаточно, — ответила Лена. — Чтобы заполнить тебя всего.

Одна из невидимых опустилась ниже. Я почувствовал, как что-то горячее и влажное обхватило член — не рука, не рот. Что-то другое, гладкое и тугое, как будто сама кожа дышала вокруг меня. Я застонал, когда она начала двигаться, медленно, насаживаясь до основания.

— О да... — выдохнул я.

Вторая невидимая уселась мне на лицо. Я почувствовал её запах — солёный, женский, тёплый. Раздвинул губы языком, и она ахнула, сжав мою голову бёдрами. Я лизал её жадно, чувствуя, как она дрожит и течёт, хотя не видел ничего.

Лена наблюдала, улыбаясь.

— Нравится? — спросила она. — Теперь ты понимаешь.

Я не мог ответить — рот был занят. Невидимая на лице кончила с тихим вскриком, и я глотал её соки, чувствуя, как член пульсирует внутри другой. Они менялись, переворачивали меня, садились сверху, вставляли свои невидимые члены мне в задницу, в рот. Я потерял счёт времени и тел.

— Кончи в меня, — попросила одна, когда я снова оказался сверху.

Я вбивался в неё, чувствуя, как стенки сжимаются, хотя подо мной был только воздух. Лена подползла ближе, провела пальцами по моему лицу.

— Ты почти, — прошептала она.

Я закричал, когда оргазм накрыл меня — горячая волна ушла в пустоту, но я слышал, как невидимая застонала от наполнения. Лена поцеловала меня, вбирая последние стоны.

Невидимые не ушли. Они остались с нами, гладили, переплетались, дышали в унисон. Мы лежали втроём, впятером, вдесятером — я уже не считал. Только чувствовал, как воздух вокруг нас дрожит от их присутствия.

— Теперь они с нами навсегда, — сказала Лена, закрывая глаза.

Я прижал её к себе, и невидимые руки сомкнулись вокруг нас обоих, стирая границы между мной, ей и тем, что пришло к нам в ту ночь.

Невидимые начали менять Лену. Я губы стали более ж...

Мы проснулись в спутанных простынях, и я сразу понял: что-то изменилось. Лена стояла у окна, и свет падал на неё иначе. Я всмотрелся — и обомлел. Её грудь стала выше, круче, девичьи торчала под тонкой тканью. Попка округлилась, подтянулась, как будто её лепили руки скульптора. А губы — припухшие, яркие, вечно влажные, будто только что целовались.

— Ты видишь? — спросила она, поворачиваясь ко мне. — Они меняют меня. Каждую ночь.

Я подошёл и провёл ладонью по её бедру. Кожа была горячей, почти обжигающей. Она прижалась ко мне, и я почувствовал, как под пальцами пульсирует что-то живое, невидимое, двигающееся под её кожей.

— Они внутри меня, — прошептала она. — Перестраивают. Улучшают. Делают идеальной.

Её глаза блестели. Она улыбнулась, и я заметил, как её язык скользнул по губам — медленно, обещающе.

— Хочешь проверить, как они меня изменили? — спросила она, расстёгивая халат.

Мы не вышли из квартиры до вечера.

А наутро она сказала:

— Поехали со мной. В центр. На автобусе. В час пик.

— Ты с ума сошла? — спросил я. — Там же давка.

— Именно, — она улыбнулась. — Я хочу, чтобы ты смотрел.

Автобус набился под завязку. Мы втиснулись в самый центр, и я держался за поручень, а Лена вжалась в меня спиной. Но не только в меня. Она стояла между мной и каким-то парнем в пиджаке, и я видел, как её тело вибрирует.

Автобус качнуло, и она выгнулась, прижавшись задом к его ширинке. Парень дёрнулся, покраснел, но не отстранился. Лена закрыла глаза, и я услышал, как она тихо застонала — так, чтобы слышал только я.

— Ты видишь? — выдохнула она мне в ухо. — Они заставляют меня хотеть. Всех. Каждого.

Её рука скользнула по моему животу, ниже. Пальцы сжали член через джинсы, и я закусил губу, чтобы не застонать.

— Смотри, — прошептала она.

Автобус дёрнулся, и Лена качнулась вперёд, к парню. Её грудь упёрлась ему в руку. Он замер, не веря, а она тёрлась о него, медленно, ритмично. Я видел, как сосок проступил сквозь тонкую ткань блузки.

— Ему нравится, — выдохнула она. — Я чувствую, как у него встал.

Я сжал поручень до побелевших костяшек. Ревность обожгла горло, но член стоял твёрдо — я хотел смотреть.

На следующей остановке вошла женщина с коляской. Лена посторонилась, но место уже не было — она оказалась зажата между парнем и каким-то мужчиной в куртке. Автобус трясло, и она двигалась между ними, как будто танцевала. Я видел, как её глаза закатились, как губы приоткрылись.

— Они везде, — выдохнула она. — Внутри меня. В воздухе. Они хотят, чтобы я брала всех.

Парень не выдержал. Его рука скользнула по её ягодице, сжала. Лена ахнула и прижалась сильнее. Я видел, как её бедра начали двигаться быстрее, как она тёрлась о его ширинку, как влажное пятно расползалось по её трусикам под юбкой.

— Ещё, — прошептала она, и я услышал это.

Автобус остановился на светофоре. Тишина на секунду — и в этой тишине Лена выгнулась, застонала в голос. Она кончила, стоя между двумя мужчинами, и я видел, как её ноги подкосились.

— Выруби свет, — сказала она мне, когда мы вышли.

Я держал её за талию, чувствуя, как её тело всё ещё дрожит. Она подняла на меня глаза — мокрые, безумные, счастливые.

— Теперь я понимаю, — сказала она. — Они сделали меня такой, чтобы я никогда не насытилась.

Я поцеловал её, прямо на остановке, и она ответила жарко, глубоко, не стесняясь прохожих.

— Дома, — выдохнула она, отрываясь. — Дома я покажу тебе, что ещё они во мне изменили.

Мы не дошли до дома. Зашли в подворотню, и Лена прижала меня к стене, расстёгивая ширинку зубами. Невидимые руки скользнули по моим бёдрам, и я почувствовал, как их стало больше — они ждали нас, голодные, готовые.

Что было дальше?Войди, и нейросеть продолжит эту историю специально для тебя. Бесплатно.
Узнать, что было дальше
Сделать по-своемуВойди, и нейросеть перепишет рассказ или озвучит его начало бесплатно.
Войти
Категории:

Похожие рассказы

Дневник на скатерти Под столом её босая ступня скользнула по моей щиколотке. Я замер, вилка застыла в воздухе. Алиса не отвела взгляд — толь… Обнажённая правда Лето на даче у Ленки выдалось душным. Я сидела в беседке с этюдником, а за моей спиной, в доме, открытое окно спальни. Я… Две шпильки в палатке Ночной воздух пах мокрой палаткой и нагретой за день травой, а в тесноте спальников висело такое напряжение, что его мож… Последний кадр — Замри, — шепнул Денис, и его пальцы скользнули по моей голой спине ниже талии. — Ты даже не представляешь, как я хочу … Запах дождя и кожи Я сидела на пассажирском сиденье его старого «Фольксвагена», и каждая секунда тянулась резиной. Наручные часы показывали… Раздвигая границы — Ты уверена? — спросил Игорь, и его ладонь легла на её бедро, чуть выше колена, пальцы скользнули под край юбки. Марин…

Озвучить рассказ

Выбери голос и слушай свою историю

Загрузка...