В бане с директором

— Правда или действие? — Лена облизнула пересохшие губы, отставляя пустой стакан.

Я смотрел, как капля пота стекает по её шее, теряется в ложбинке между грудей. В бане было жарко — под пятьдесят, наверное. Деревянные стены потемнели от пара, воздух тяжёлый, влажный, с запахом берёзового веника и мёда. Мы сидели на полке, обёрнутые в простыни, и между нами было расстояние в ладонь.

— Правда, — выдохнул я.

— Ты давно хотел меня трахнуть?

Вопрос ударил под дых. Я закашлялся, схватил ковш с холодной водой, глотнул. Лена смотрела без улыбки. Ей тридцать два, она мой заместитель — строгая, в очках, с идеально заколотыми волосами. Сейчас волосы рассыпались по плечам, мокрые, тяжёлые, а глаз не видно за паром.

— С самого первого дня, — сказал я. — Когда ты зашла в кабинет с той зелёной папкой.

Она кивнула, будто знала. Протянула руку и коснулась моего колена. Простыня сползла, открывая тёмный треугольник внизу живота.

— А я — с момента, как ты подписал мой контракт, — голос у неё сел. — Действие.

— Какое?

Она встала, сбросила простыню целиком. В тусклом свете лампы её тело казалось вылепленным из воска — высокая грудь с твёрдыми сосками, узкая талия, бёдра с плавным изгибом. Она шагнула ко мне, развела мои колени и опустилась сверху, прижимаясь влажным лоном к моему бедру.

— Разденься, — шепнула она в ухо.

Я сдёрнул простыню, и наши тела встретились — мокрые, скользкие, горячие. Она вцепилась пальцами мне в плечи, впиваясь ногтями, и я провёл ладонью по её спине, по мокрой пояснице, сжал ягодицу — упругую, круглую, всю в каплях пота.

— Ты знаешь, что мы не сможем остановиться? — спросил я, чувствуя, как её грудь прижимается к моей, как сосок чертит мокрую дорожку по коже.

— А я и не хочу.

Она сама взяла мой член — он уже стоял, твёрдый, налившийся от жара и её близости. Лена провела головкой по своим складкам, раздвигая их, дразня себя, и я застонал сквозь зубы. Она смотрела мне в глаза, когда медленно, дюйм за дюймом, опускалась на меня.

Внутри у неё было тесно и обжигающе горячо — словно сама баня проникла в неё. Она замерла на миг, привыкая, и я чувствовал, как её стенки пульсируют вокруг меня, сжимаются и отпускают.

— Боже, — выдохнула она. — Какой ты...

Я не дал ей договорить. Перехватил за талию, перевернул, уложил на спину на широкую деревянную полку. Её ноги сами раскрылись, приглашая, и я вошёл снова — глубже, резче, до самого конца. Она вскрикнула, выгнулась, и я увидел, как по её груди побежали мурашки.

— Да, вот так, — прошептала она, обхватывая меня ногами. — Не останавливайся.

Я двигался в ней, наращивая темп, и пар клубился вокруг нас, оседал на спинах, стекал по лицам. Её руки блуждали по моей спине — то гладили, то царапали, а она сама подавалась навстречу, подмахивая, в такт моим толчкам. Я наклонился, взял в рот её сосок — солёный от пота, твёрдый — и она застонала, запрокинув голову.

— Ещё... — попросила она. — Сильнее.

Я ускорился. Вжимал её в горячее дерево, вколачивался в неё, и её стоны смешивались с шипением пара. Она сжалась вокруг меня — резко, сильно, судорожно — и я почувствовал, как её сотрясает дрожь. Она кончала, выгибаясь дугой, сжимая мои бёдра коленями, и это подтолкнуло меня за грань.

Я вышел из неё, перевернул на живот, приподнял её таз — и она поняла без слов. Встала на колени, прогнулась, упираясь ладонями в полок. Я вошёл в неё сзади, глубоко, и она застонала в голос, уткнувшись лицом в дерево. Каждое движение отдавалось шлепком влажной кожи, и пар вокруг нас сгущался, скрывая всё, кроме её мокрой спины и моих рук на её бёдрах.

— Кончи в меня, — прошептала она, обернувшись. — Пожалуйста.

Я сжал её ягодицы, вбился последний раз, чувствуя, как напряжение взрывается внутри. Семя выплеснулось глубоко, горячо, и она вздрогнула, принимая его.

Несколько мгновений мы стояли неподвижно, только тяжёлое дыхание нарушало тишину. Потом я опустился на полок рядом с ней, и она повернулась, посмотрела на меня мутными, счастливыми глазами.

— Ну что, — выдохнула она, и в голосе её проскользнула смешинка. — Завтра на совещании делаем вид, что ничего не было?

Я рассмеялся, чувствуя, как лёгкость разливается по телу.

— Ага. Только ты надень ту зелёную блузку.

Она шлёпнула меня по груди, и мы оба засмеялись, сидя в горячем пару, мокрые, уставшие и до странного свободные.