Последний клип

Я задержалась в офисе допоздна. Вся редакция разбежалась еще в семь, а я сидела, уткнувшись в монитор, и перебирала снимки с последней съемки. От усталости уже плыло в глазах, но я знала, что не уйду, пока не закончу. За стеной, в пустом переговорном зале, горел свет. Я слышала его голос — он говорил по телефону, низко и чуть хрипловато, и от этого голоса у меня внутри все переворачивалось.

Артем. Наш фитнес-тренер, которого я пару раз снимала для рекламы клуба. Высокий, широкоплечий, с тяжелыми руками и небрежной улыбкой. Мы встретились взглядами в коридоре, когда я выходила из туалета. Он кивнул, я улыбнулась — и вдруг поняла, что не могу отвести глаз. Он смотрел на меня в упор, чуть прищурившись, и во рту у меня пересохло.

— Ты чего тут сидишь в такую темень? — спросил он, заходя ко мне в кабинет без стука. — Боишься, что украдут твои шедевры?

— Не шедевры, — усмехнулась я, откидываясь на спинку стула. — Обычная работа. А ты чего не уходишь?

— Ждал, пока ты закончишь. Подумал, может, кофе выпьем? Или… — он сделал паузу, и в этой паузе было больше, чем в любых словах, — покажешь, что наснимала?

Я почувствовала, как щеки заливает жаром. Он подошел ближе, встал у меня за спиной, и я ощутила его запах — терпкий, мужской, смешанный с одеколоном. Его пальцы легли на мои плечи, чуть сжали.

— Напряженная, — сказал он тихо. — Дай-ка я…

Я замерла, когда его ладони скользнули по моим ключицам, к шее, погладили кожу под воротником рубашки. Дыхание перехватило.

— Артем…

— Тш-ш, — выдохнул он мне в ухо. — Просто расслабься.

Я знала, что он не знает. Он не знает, что я слышала его разговор с другом в раздевалке неделю назад. Что он говорил обо мне. Что он сказал: «Я бы ее трахнул прямо на этом столе, если б она дала». Я слышала каждое слово, и с тех пор не могла спокойно на него смотреть.

Но сейчас, когда его руки уже расстегивали верхние пуговицы моей рубашки, я вдруг поняла, что мне все равно. Что я хочу этого не меньше.

— Ты не представляешь, — прошептал он, проводя губами по моему виску, — как я хотел тебя снять.

— Снять? — усмехнулась я, поворачиваясь к нему лицом. — В каком смысле?

— В прямом. — Он улыбнулся, но в глазах горел такой голод, что у меня сердце ухнуло в живот. — У тебя камера на столе. Давай снимем, как я тебя трахаю. Прямо сейчас. Прямо здесь.

Я засмеялась — нервно, но с вызовом:

— Ты с ума сошел?

— А ты боишься? — Он приподнял бровь, и в этом жесте было столько уверенности, что я почувствовала, как между ног становится влажно. — Боишься, что потом кто-то увидит? Или что я не справлюсь?

— Я боюсь, что ты не справишься, — ответила я, вставая.

Он схватил меня за талию, притянул к себе, и я ощутила, как твердо он стоит под джинсами. Поцеловал жадно, жестко, кусая губы, и я застонала ему в рот. Его руки уже задирали мою юбку, сжимали ягодицы, пальцы скользнули под кружево трусов.

— Ставь камеру, — прошептал он, отрываясь от моих губ. — Или я передумаю.

Я отступила на шаг, дрожащими руками взяла камеру со стола, поставила на штатив, направила объектив на широкий офисный стол. Артем уже стянул через голову футболку, и я смотрела, как играют мышцы на его животе, как темнеет полоска волос от пупка вниз.

— Иди сюда, — сказал он хрипло. — Покажи, как ты умеешь работать перед камерой.

Я подошла. Он развернул меня спиной к себе, прижал грудью к столу, наклонил. Одной рукой сжал мой затылок, другой задрал юбку до поясницы. Я слышала, как щелкнула пряжка его ремня, как зашуршала молния джинсов.

— Смотри в объектив, — приказал он. — Я хочу, чтобы ты видела, как я в тебя вхожу.

Он вошел резко, без подготовки, и я вскрикнула — от неожиданности, от остроты ощущения. Он был внутри, глубоко, наполняя меня до предела, и я чувствовала каждое движение, каждое его дыхание у себя на спине.

— Да, — выдохнула я, вцепившись пальцами в край стола. — Да, твою мать…

Он двигался сильно, ритмично, и каждый толчок отдавался у меня в горле стоном. Я смотрела в объектив, видела свое лицо в маленьком экране — раскрасневшееся, с полуоткрытым ртом, с безумным блеском в глазах.

— Нравится? — прошептал он, наклоняясь к моему уху. — Нравится, когда тебя снимают?

— Да…

— Скажи это. Скажи, что хочешь, чтобы я кончил в тебя прямо здесь, перед камерой.

— Хочу, — выдохнула я, и голос сорвался. — Хочу, чтобы ты кончил в меня. Сделай это.

Он зарычал, ускоряясь, и я почувствовала, как внутри нарастает волна, как все тело выгибается, как я теряю контроль. Оргазм накрыл меня внезапно, горячо, и я закричала, впиваясь ногтями в столешницу.

Артем кончил следом, глубоко, сильно, со стоном, в котором слышалось облегчение. Он еще несколько секунд оставался во мне, тяжело дыша, а потом медленно вышел.

Я повернулась, посмотрела на него. Он улыбался, и в этой улыбке не было ни капли смущения.

— Ну что, — сказал он, кивая на камеру. — Проверим, что получилось?

Я засмеялась, чувствуя, как по бедру стекает тепло.

— А ты не боишься, что я это кому-нибудь покажу?

— Не боишься? — он шагнул ко мне, провел пальцем по моей щеке. — Ты же профессионал.

Я взяла камеру, нажала воспроизведение. На экране мы вдвоем — я, согнутая над столом, и он, входящий в меня с такой силой, что захватывает дух. Я смотрела и чувствовала, как снова закипает кровь.

— Знаешь, — сказала я, откладывая камеру. — Я, кажется, передумала удалять этот файл.

Он усмехнулся, притянул меня к себе, поцеловал в макушку.

— Хорошо. Но следующий раз снимем на телефон. У меня есть идея получше.

— Какая?

— Увидишь. — Он подмигнул. — Если не боишься.

Я не боялась. Я вообще ничего не боялась в этот вечер. Только одного — что утро наступит слишком быстро.