Ночной костер

Запах дыма и сосновой смолы смешался с её духами — терпкими, сладкими, сводящими с ума. Света сидела у входа в палатку, обхватив колени руками, и смотрела на меня сквозь полумрак. Взгляд её был тяжёлым, влажным, и я чувствовал, как под этим взглядом закипает кровь.

— Ну и долго ты будешь делать вид, что просто греешься у костра? — голос у неё низкий, с хрипотцой.

— А ты долго будешь пялиться, будто я ужин? — усмехнулся я, подходя ближе.

Она встала, и я увидел, как под тонкой тканью футболки обозначились соски — твёрдые, налитые желанием. Света шагнула ко мне, взяла за ворот куртки и потянула внутрь палатки.

— Хватит игр, Илья. Мы оба знаем, зачем мы здесь.

Палатка пахла сырой землёй и нейлоном. Спальник шуршал под нашими телами, когда я прижал её к мягкому дну. Света выгнулась, сама стянула футболку через голову, и лунный свет, пробивающийся сквозь сетку, лёг на её грудь — полную, с тёмными сосками, которые просили губ.

— Только не нежничай, — выдохнула она, впиваясь ногтями мне в спину. — Мы договорились.

— Помню, — ответил я, проводя ладонью по её животу, ниже, к резинке шорт. — Никаких обещаний.

Она дёрнула пряжку моего ремня, и я почувствовал, как её пальцы — нетерпеливые, горячие — скользят по моему члену, сжимают у основания. Я зашипел, упёрся коленом между её бёдер, раздвинул их шире.

— Ты мокрая уже, — прошептал я, касаясь пальцами её промежности через тонкую ткань трусиков.

— Заткнись и трахни меня.

Слова ударили в пах. Я стянул с неё шорты и бельё одним движением, рывком, и она ахнула, когда я провёл головкой по её скользким, горячим половым губам. Медленно, дразняще, заставляя её выгибаться и хватать ртом воздух.

— Илья...

— Что? — я наклонился, куснул её за шею, чувствуя, как бьётся пульс под кожей. — Не терпится?

Она застонала сквозь зубы и вдруг резко перевернула меня на спину, оседлала, вжала ладони в мои плечи. В темноте блестели её глаза — дикие, злые, голодные.

— Сам напросился.

Света приподнялась, направила мой член в себя и села — резко, глубоко, до самого конца. Я выгнулся, схватил её за бёдра, чувствуя, как тугие стенки сжимают меня, пульсируют, вбирают. Она закатила глаза и начала двигаться — сначала медленно, смакуя каждое движение, потом всё быстрее.

— Да... вот так... — её шёпот смешался с шумом ветра за пологом. — Ты мой, понял? Только на эту ночь.

Я приподнялся, втянул в рот её сосок — твёрдый, солёный от пота, — и она вскрикнула, вцепилась в мои волосы. В палатке стало жарко, душно; воздух пах сексом, её соком, возбуждением.

— Не останавливайся, — простонала она.

Я перехватил инициативу: перевернул её на живот, задрал бёдра, вошёл снова — уже глубже, жёстче, на грани боли. Света уткнулась лицом в спальник и глухо застонала, подаваясь назад, навстречу каждому толчку.

— Ещё... Ебаши сильнее...

Слова резанули слух, но я лишь усмехнулся и вбивался в неё, чувствуя, как нарастает дрожь в ногах, как член пульсирует внутри её горячего, тесного тела. Она кончила первой — резко, со сдавленным криком, сжимая меня так сильно, что я едва сдержался. Но Света не отпускала — сжала ягодицы, заставляя двигаться дальше, пока я не излился в неё глубокими, горячими толчками, падая грудью на её потную спину.

Мы лежали, тяжело дыша, сплетённые в тесной духоте палатки. Где-то треснула ветка в костре, и Света тихо рассмеялась.

— Договорённость в силе? — спросила она, не поворачивая головы.

— Конечно, — соврал я, чувствуя, как её пальцы переплетаются с моими.

Утром пахло кофе и хвоей. Света сидела у потухшего костра, закутанная в плед, и смотрела на горизонт. Когда я сел рядом, она молча протянула мне кружку. Наши пальцы встретились, и она не отдёрнула руку.