Пассив для художницы

— Замри. Вот так.

Голос Ларисы прозвучал глухо, почти хрипло. Я стоял на балконе её номера, упёршись ладонями в тёплые каменные перила, и смотрел, как солнце плавится в море за её спиной. Она сидела на низком табурете, скрестив длинные ноги, и кончик её карандаша скользил по бумаге, но взгляд — тёмный, цепкий — был не на листе, а на мне.

— Ты снова напрягся, — сказала она, и в её голосе проскользнула усмешка. — Расслабь плечи. Ты же не на допросе.

— Легко тебе говорить. Ты одета.

Лариса фыркнула, но уголки губ дрогнули. Она была в тонкой белой рубашке, расстёгнутой на две верхние пуговицы, и в коротких шортах, открывающих загорелые бёдра. На босу ногу — лёгкие сандалии, и большой палец левой ноги она рассеянно тёрла о край табурета. Я знал этот её жест — когда она что-то решала.

— А ты слишком много болтаешь для натурщика, — она отложила карандаш и встала. — Может, мне стоит тебя переодеть? Для вдохновения.

— Я уже почти голый. Что ещё снять?

— Характер.

Она подошла ближе. От неё пахло морем, солнцем и едва уловимо — дорогим кремом. Ветер шевелил её короткие тёмные волосы, и она заправила прядь за ухо, не сводя с меня глаз. Её пальцы, испачканные графитом, легли на моё плечо, и по коже побежали мурашки.

— Ты дрожишь, — сказала она тихо, почти шёпотом. — Холодно?

— Нет.

— Значит, дело не в холоде.

Её ладонь скользнула с плеча на грудь, оставляя тёмный след на коже. Она провела пальцем по ключице, медленно, будто рисовала. Я стоял перед ней в одних плавках, и каждая клетка тела чувствовала её прикосновение, как электрический разряд.

— Лариса…

— Тс-с. — Она прижала палец к моим губам. — Мне нужно изучить твои линии. Теней и света. Ты не против?

Я сглотнул. Её рука легла на мою талию, потянула ткань плавок вниз. Я не сопротивлялся. Она усмехнулась, когда член выпрыгнул наружу, уже наполовину твёрдый.

— Ого, — сказала она, и в голосе заплясали смешинки. — А ты, оказывается, не такой уж пассивный.

— Ты сама меня таким сделала.

— Ну-ну.

Она опустилась на колени прямо на каменный пол балкона, и я почувствовал, как её горячее дыхание касается низа живота. Её пальцы обхватили член — мягко, но уверенно, будто она рисовала его форму наощупь.

— Красиво, — пробормотала она. — Очень красивый. Я хочу запомнить его.

И взяла его в рот.

Я выдохнул, опуская голову. Её язык — влажный, горячий — скользнул по стволу, и я схватился за перила, чтобы не упасть. Она двигалась медленно, смакуя, как будто пробовала дорогое вино. Внизу шумел прибой, кричали чайки, но я слышал только влажные звуки её рта и своё собственное прерывистое дыхание.

— Лариса… — простонал я. — Если ты продолжишь, я не выдержу.

Она оторвалась, облизнув губы. В уголке рта блестела слюна, и она улыбнулась — нахально, самодовольно.

— А кто говорит, что нужно выдерживать? — она встала, вытирая подбородок тыльной стороной ладони. — Иди сюда.

Она взяла меня за руку и повела в номер. Прохладный кондиционер обдул кожу. Она остановилась у кровати, повернулась ко мне, и я увидел, как в её глазах тлеет тёмный огонь.

— Раздевайся, — сказала она. — Полностью.

Я стянул плавки. Она смотрела на меня, не отводя взгляда, и медленно расстегнула рубашку. Под ней ничего не было — только гладкая загорелая кожа, небольшая упругая грудь с тёмными сосками, которые затвердели от прохладного воздуха. Она сбросила шорты, и я увидел тёмный треугольник волос внизу живота.

— Твоя очередь, — сказала она, ложась на кровать. — Я была пассивной достаточно.

— Ты? Пассивной? — я усмехнулся, подходя ближе. — Ты только что командовала мной, как хотела.

— Это была разминка.

Я лёг рядом, провёл ладонью по её животу, чувствуя, как мышцы вздрагивают под моими пальцами. Она прикусила губу, когда я опустил руку ниже, коснувшись её горячей, уже влажной плоти.

— Мокрая, — сказал я. — Уже?

— А ты думал, я просто рисовала тебя?

Она раздвинула ноги, и я скользнул пальцем внутрь. Она выгнулась, издав долгий, низкий стон. Я двигал пальцем неторопливо, наблюдая за её лицом — как она закрывает глаза, как приоткрывает губы, как дышит всё чаще.

— Не дразни, — прошептала она. — Я хочу тебя. Сейчас.

— А если я хочу ещё немного полюбоваться?

— Ты — натурщик, а не я.

Я улыбнулся и придвинулся ближе. Член коснулся её бедра, и она потянулась к нему рукой, направляя к себе. Я вошёл медленно — дюйм за дюймом, — и она ахнула, когда я заполнил её полностью.

— Боже… — выдохнула она. — Да.

Я начал двигаться — медленно, глубоко, — и она обвила ногами мою талию, притягивая ближе. Её руки скользили по моей спине, ногти оставляли красные дорожки. Она шептала что-то бессвязное, и я чувствовал, как её внутренние мышцы сжимаются вокруг меня.

— Ещё, — просила она. — Сильнее.

Я ускорил темп, и её стоны стали громче, переходя в крики. Она кончила первой — содрогаясь, выгибаясь, сжимая меня изнутри с такой силой, что я едва не кончил следом. Но я сдержался, дождавшись, пока её дыхание выровняется, и только потом позволил себе отпустить — глубоко, до самого конца.

Она лежала подо мной, тяжело дыша, и улыбалась.

— Ну что, — сказала она. — Я нарисую тебя.

— Ты уже нарисовала.

Она рассмеялась — звонко, легко, и я не мог не улыбнуться в ответ. Она ткнула меня пальцем в грудь.

— Это была только первая поза. Придёшь завтра — будет вторая.

— А где будет третья?

— Придумаем по ходу. — Она потянулась к тумбочке за карандашом и блокнотом. — Сейчас лежи. Не шевелись. У тебя отличный профиль.