Королева пик

Я встретил её в аэропорту. Два года назад у нас был кризис, она сказала, что ей нужно проветриться, побыть одной, вспомнить, кто она такая. Я, дурак, согласился. Думал, неделя на море, спа-салоны, коктейли. Встречал с цветами, как в старые добрые.

Она вышла из зоны прилёта, и я её не узнал. Сначала показалось, что это какая-то другая женщина идёт ко мне с этой наглой, сытой улыбкой. Платье, которое раньше висело на ней мешком, теперь обтягивало нечто невероятное. Две тугие, высокие полусферы, которые словно сами рвались из декольте. Губы — пухлые, блестящие, как после укуса пчелы. А в глазах... в глазах было что-то такое, от чего у меня внутри всё сжалось.

— Ну, здравствуй, муж, — сказала она, и голос её был низким, бархатным. — Соскучился?

Я молчал, глядя на неё. Она взяла меня под руку, и я почувствовал, как её грудь прижалась к моему предплечью. Упругая, горячая даже через ткань.

— Ты... что ты сделала? — выдавил я.

— А ты разве не рад? — она засмеялась. — Тебе разве не нравится? Посмотри, какие они теперь. Стоячие, как у девочки. Никаких бюстгальтеров не нужно.

Дома она не дала мне опомниться. Скинула платье прямо в прихожей, оставшись в одних трусиках. Я ахнул. На ней было бельё, которого я никогда не видел — кружевные стринги, которые, казалось, держались на честном слове. А между грудей, на загорелой коже... маленький блестящий пирсинг.

— Это чтобы ты не забывал, кому они теперь принадлежат, — она провела пальцем по штанге, и я услышал, как она тихо застонала от собственного прикосновения. — Хочешь попробовать?

Я не успел ответить. Она подошла вплотную, взяла мою руку и положила на свою грудь. Твёрдая, но податливая. Под пальцами я почувствовал имплант, и от этого стало как-то не по себе. Но соски — они были настоящими, набухшими, они торчали сквозь кружево, и я почувствовал, как у меня самого всё встаёт.

— Они немного чувствительнее теперь, — прошептала она, прижимаясь ко мне. — Особенно после того, как их... разработали.

— Что значит «разработали»?

Она отстранилась, посмотрела на меня с этим новым, дерзким выражением лица. И начала рассказывать. Сначала тихо, потом всё быстрее, захлёбываясь словами, как будто боялась, что я её остановлю.

Она приехала в отель «Всё включено». Познакомилась с парой из Германии, Марком и Леной. Они позвали её выпить в бар. Потом в джакузи. Потом — в номер. Она сказала, что не хотела, но шампанское и музыка сделали своё дело. Марк оказался щедрым, а Лена — очень настойчивой.

— Я не думала, что мне понравится, — говорила она, глядя мне прямо в глаза, и я видел, как расширяются её зрачки. — Но когда Лена начала целовать меня, а Марк встал сзади... Я почувствовала себя такой желанной. Такой... живой.

Она рассказала, как они втроём занимались сексом на огромной кровати с балдахином. Как Лена учила её сосать член Марка, а он при этом щипал её новые, налившиеся соски. Как она кончила впервые за много лет — не от меня, а от пальцев незнакомой женщины и члена её мужа.

— Это было только начало, — она облизнула губы. — На следующий день они познакомили меня со своими друзьями. Там было ещё две пары и... несколько одиноких мужчин.

Я стоял, как громом поражённый, а она продолжала. Рассказывала, как её брали на пляже, когда луна освещала воду. Как стояла на коленях на горячем песке, а её новые сиськи сжимали в кулаках. Как кончали ей на лицо, на грудь, в рот — и она глотала, потому что это было... возбуждающе.

— А потом я увидела их, — её голос стал совсем тихим, почти шёпотом. — Четверо негров. Огромных, как статуи. Они были инструкторами по дайвингу в соседнем отеле. Марк сказал, что у них репутация... ну, ты понимаешь.

Она рассказала, как подошла к ним у бассейна. В одном бикини, которое едва прикрывало её новую грудь. Как один из них, самый высокий, с татуировкой дракона на плече, посмотрел на неё и сказал: «Ты слишком хороша для этих белых парней». И она, вместо того чтобы возмутиться, почувствовала, как у неё подгибаются колени.

— Они взяли меня в свой номер. Это был не номер, а целые апартаменты. И там... — она замолчала, но я видел, как она содрогается от воспоминаний. — Они делали со мной всё. Всё, что хотели. Я была их игрушкой. Их... секс-рабыней.

Она рассказала, как один держал её за волосы, пока двое других трахали её с двух сторон. Как члены у них были такие толстые, что она чувствовала, как растягивается. Как они называли её «королева» и при этом обращались как с вещью. Как её заставили выучить их имена и говорить «да, господин» каждый раз, когда они приказывали.

— А потом был тату-салон, — она повернулась ко мне спиной и откинула волосы. На пояснице, прямо над ягодицами, красовалась свежая татуировка — чёрная пика, корона и надпись «».

— Это чтобы все знали, — она усмехнулась. — Что я теперь не просто жена. Я — королева пик.

Я не знал, что сказать. Мой мозг отказывался это переваривать. Моя жена, мать моих детей, которая всегда была такой скромной в постели... вернулась другим человеком.

— Ты... ты с ума сошла, — прошептал я.

— Может быть, — она пожала плечами и медленно, очень медленно, провела рукой по своему телу. От шеи, через грудь, по животу, к трусикам. — Но знаешь что? Я никогда не чувствовала себя такой живой. И знаешь что ещё?

Она подошла ко мне вплотную, взяла мою руку и положила себе между ног. Трусики были мокрые насквозь.

— Они научили меня, как надо. Хочешь, я тебе покажу?

Я не смог отказаться. Не смог. Она опустилась передо мной на колени, глядя мне в глаза, и расстегнула ширинку. Её новые губы сомкнулись вокруг моего члена, и я почувствовал, что теряю связь с реальностью. Она сосала так, как никогда раньше. Глубоко, жадно, с каким-то новым, хищным умением. Я кончил за две минуты, как мальчишка.

Она поднялась, вытерла губы тыльной стороной ладони и улыбнулась.

— Это была только разминка, — сказала она. — Раздевайся. Сегодня я буду твоей госпожой.

И я, взрослый мужик, стоял перед ней, раздеваясь, и чувствовал, как меня трясёт. Не от страха. От предвкушения. От того, что эта новая, дерзкая, развратная женщина — моя жена. И она собирается показать мне такое, о чём я даже мечтать не мог.

Утро началось с запаха кофе. Она стояла у плиты в моей старой рубашке, надетой на голое тело, и я видел, как сквозь ткань проступают её соски. Она обернулась, и в её глазах всё ещё была эта чертовская искорка.

— Доброе утро, — она поставила передо мной чашку. — Как спалось?

Я хотел сказать что-то о том, что мы не спали до трёх, но вместо этого просто смотрел на неё. На её новые губы, которые сомкнулись на кружке. На её грудь, которая колыхалась при каждом движении.

— Я думал, ты захочешь всё вернуть, — сказал я наконец. — Операцию, татуировки...

— Зачем? — она улыбнулась, и в этой улыбке было что-то новое. Что-то, чего я раньше не видел. — Я теперь другая. И, если честно... мне нравится быть другой.

Она подошла, села ко мне на колени, обвила руками шею. Я почувствовал её запах — сладкий, женский, с лёгкой ноткой вчерашнего секса.

— А ты? — она провела пальцем по моей щеке. — Тебе нравится твоя новая жена?

Я молчал. Потом взял её лицо в ладони и поцеловал. Вкус кофе смешался с её вкусом, и я понял, что да. Нравится. Даже слишком.

— Мне нужно тебе ещё кое-что рассказать, — прошептала она мне в губы. — Они сказали, что приедут в следующем месяце. Навестить меня.

Я замер.

— Кто?

— Мои... господа. — она улыбнулась. — Четверо из них. Они хотят познакомиться с моим мужем.

Жена Мария ложиться в клинику для ещё большего уве...

Я смотрел на неё и чувствовал, как внутри всё переворачивается. Моя жена, мать моих детей, сидела у меня на коленях и говорила о каких-то «господах» так, будто речь шла о приглашении на ужин. Я хотел возмутиться, сказать, что это бред, что я не позволю... но её рука уже скользнула мне в штаны, и все мысли вылетели из головы.

— Не переживай, — шептала она, сжимая мой член. — Ты мне всё ещё нужен. Просто теперь... по-другому.

Через неделю она объявила, что ложится в клинику. «Ещё немного увеличу грудь, — сказала она, глядя на себя в зеркало. — Те двое, в Таиланде, говорили, что большая грудь — это статус. Я хочу быть лучшей».

Я не спорил. Я вообще перестал спорить с тех пор, как она вернулась. Что-то во мне сломалось, и эта новая Мария — дерзкая, уверенная, развратная — заполнила все трещины своей порочностью.

Она уехала на три дня. Когда вернулась, я не узнал её. Грудь стояла торчком, огромная, упругая, как у порнозвезды. Она скинула футболку прямо в прихожей и повернулась ко мне.

— Ну? — она провела руками по новым формам. — Как тебе?

Я сглотнул. Слюна мгновенно пересохла во рту. Соски — теперь с пирсингом, серебряные штанги, — смотрели на меня, а вокруг них распускался замысловатый узор из чёрных роз.

— Это... — я не мог подобрать слов.

— Тату, — она улыбнулась. — Мастер сказал, что это подчеркнёт форму. И знаешь что? Он сделал это так, что я кончила прямо в кресле. Он работал, а я стонала. Потом не выдержала и отсосала ему прямо там, в тату-салоне. А его клиенты смотрели. Двое. Им так понравилось, что они присоединились.

Она рассмеялась, увидев моё лицо.

— Не делай такие глаза. Ты же знаешь, что я теперь другая.

Она подошла ко мне, взяла за руку и повела в спальню. Там она разделась полностью и легла на кровать, раздвинув ноги.

— Ну же, — она поманила пальцем. — Ты же хочешь.

Я опустился перед ней на колени. Запах ударил в нос — резкий, солёный, чужой. Я понял, что она не мылась после клиники. Что там, внутри неё, ещё осталось. Она раздвинула половые губы пальцами, и я увидел — мутное, белое, вытекающее из неё.

— Они кончили в меня, — прошептала она. — Хирург, когда я была под наркозом. И медсестра. Она лизала меня, пока он трахал. А потом он кончил мне в задницу, и она слизала это и выплюнула мне в рот.

Меня стошнило бы, если бы не стояк, который распирал штаны. Я наклонился и начал лизать. Она стонала, хватая меня за волосы, прижимая моё лицо к себе так, что я задыхался. Я вылизывал её дочиста, чувствуя вкус чужой спермы на языке, смешанный с её соком. Она кончила дважды, прежде чем оттолкнула меня.

— Теперь задницу, — приказала она, переворачиваясь на живот.

Я послушно уткнулся лицом в её ягодицы. Она была расслаблена, растянута, и я видел, как оттуда тоже вытекает. Я вылизал всё, до последней капли. Она дрожала, постанывая, и я чувствовал, как её тело содрогается от новых оргазмов.

Когда я закончил, она встала, подошла к комоду и достала что-то металлическое. Пояс верности. Серебристый, с замком.

— На колени, — сказала она.

Я встал на колени. Она надела его на меня, защёлкнула замок и убрала ключ в свой бюстгальтер.

— Теперь ты мой, — она улыбнулась, глядя на мои беспомощные попытки возбудиться под металлом. — Ты будешь смотреть. Будешь ждать. А я буду решать, когда ты заслужишь.

Она присела на край кровати, закинула ногу на ногу и достала телефон.

— Кстати, — сказала она небрежно, — мои хозяева уже приехали. В Москву. Они остановились в «Ритце». Хотят встретиться с тобой. Познакомиться.

Она смотрела на меня с этой новой, хищной улыбкой, и я понимал — это уже не моя жена. Это кто-то другой. И этот кто-то собирается раздавить меня окончательно.

— Не переживай, — она погладила меня по голове, как собаку. — Ты справишься. Если будешь хорошим мальчиком.

Я стоял на коленях, запертый в поясе верности, и смотрел, как она листает фото на телефоне. Четверо чёрных мужчин на экране. Огромных, как статуи. Она улыбнулась, поставила лайк и подмигнула мне.

— Они уже выбрали тебе роль, — сказала она. — Будешь подавать им напитки. Если повезёт — и не только напитки.

Я молчал. И в этой тишине я слышал, как рушится всё, что я знал о своей жизни. Но странное дело — вместо ужаса я чувствовал только возбуждение. Скованное металлом, но живое. Ждущее.

Жена Мария ложиться в клинику или ещё больше увели...

— Знакомиться? — я поперхнулся кофе. — То есть... они приедут сюда?

— Ага. — она чмокнула меня в нос и встала, потянувшись так, что рубашка задралась, открыв гладкий живот и краешек трусиков. — Сказали, хотят увидеть, какая я стала дома. И заодно... ну, ты понимаешь.

Я понимал. И от этого понимания у меня встал. Она заметила, усмехнулась, провела взглядом по моим шортам.

— Ой, да ладно. Сначала дела. Я записалась в клинику.

— В какую клинику?

— В пластическую, — она закинула ногу на ногу, и я увидел, что трусиков на ней вообще нет. — Хочу ещё увеличить грудь. До четвёртого размера. Или пятого. Пока не решу.

— Но... зачем? — я пытался собрать мысли, но её голые бёдра сбивали с толку. — У тебя уже третий, ты выглядишь потрясающе.

— Этого мало, — она посмотрела на меня с вызовом. — Я хочу быть идеальной. Хочу, чтобы мужчины смотрели и у них отвисали челюсти. Чтобы женщины завидовали. Ты же хочешь, чтобы твоя жена была самой сексуальной?

Я открыл рот и закрыл. Она подошла, села на край стола, раздвинув ноги. Я видел всё. Её припухшие половые губы блестели от влаги.

— Поедешь со мной? — она взяла мой палец и поднесла к своему клитору. — Будет весело.

Клиника оказалась частной, с мраморным полом и запахом дорогих духов. Мария оформила документы, пока я сидел в холле, листая глянцевый журнал и пытаясь не думать о том, что она сейчас в кабинете с незнакомым мужчиной.

Через час она вышла. Вся раскрасневшаяся, с блестящими глазами.

— Познакомься, — она взяла меня за руку и подвела к высокому брюнету в белом халате. — Это доктор Верховцев. Он будет делать мне операцию.

Доктор был красивый. Слишком красивый. С такими руками, которые, наверное, знают своё дело. Он пожал мне руку, и я почувствовал его уверенность.

— Ваша жена — идеальная кандидатка, — сказал он, улыбаясь Марии. — Я уверен, результат превзойдёт все ожидания.

Мария смотрела на него так, что у меня внутри всё перевернулось. Она облизнула губы.

— Я тоже уверена.

Операция длилась четыре часа. Я сидел в коридоре, пил кофе из автомата и смотрел на медсестёр, которые проходили мимо. Одна из них, блондинка с ярко-красной помадой, подмигнула мне.

— Не волнуйтесь, — сказала она. — Доктор Верховцев — лучший. Ваша жена будет в восторге.

Я не знал, что это значит. Теперь знаю.

Марию привезли в палату вечером. Она была в отключке, грудь перебинтована. Я сидел рядом, держа её за руку, и смотрел, как она спит. Она выглядела спокойной. Довольной. Как будто знала, что всё будет хорошо.

Утром она пришла в себя. Первым делом — провела рукой по груди, ощупывая повязки.

— Ну что? — спросила она голосом, охрипшим от наркоза. — Как она?

— Всё хорошо, — сказал я. — Доктор сказал, что всё прошло отлично.

— А что он ещё сказал? — она улыбнулась. — Он говорил что-нибудь обо мне?

Я промолчал. Она закрыла глаза и снова улыбнулась, как будто вспоминая что-то приятное.

— Он сказал, что у меня красивое тело, — прошептала она. — Прямо так и сказал. «У вас красивое тело, Мария. Я сделаю его ещё красивее».

Она открыла глаза и посмотрела на меня.

— А потом он поцеловал мою руку. Вот здесь. — она показала на запястье. — И сказал, что будет ждать моего выздоровления.

Через неделю ей сняли повязки. Грудь была огромная. Не просто большая — огромная. Доктор Верховцев стоял рядом, довольно улыбаясь.

— Четвёртый размер, — сказал он. — Как вы и просили. Идеальная форма, минимальные шрамы.

Мария смотрела на себя в зеркало и не могла налюбоваться. Она поворачивалась так и эдак, и грудь колыхалась, тяжёлая и упругая.

— Боже, — выдохнула она. — Они такие... большие.

— Вам нравится? — спросил доктор.

— Очень. — она повернулась к нему, не стесняясь своей наготы. — А вы? Вам нравится?

Он подошёл ближе. Я стоял в углу, как мебель, и смотрел.

— Мне очень нравится, — сказал он, проводя пальцем по её груди. — Идеальная работа. Я горжусь.

Она взяла его руку и положила себе на грудь полностью.

— А так? — спросила она шёпотом.

Доктор сжал её грудь, и она выдохнула, прикрыв глаза.

— Так даже лучше, — сказал он. — Может, стоит проверить, насколько хорошо они зажили? Я имею в виду... внутренние швы. Нужен осмотр.

— Да, — выдохнула она. — Наверное, нужен.

Она повернулась ко мне, и в её глазах был тот самый блеск.

— Андрей, подожди в коридоре, — сказала она. — Это займёт... немного времени.

Я вышел. Закрыл дверь. И стоял в коридоре, прислонившись к стене, слушая, как моя жена стонет за дверью. Голос доктора был низким, успокаивающим:

— Всё хорошо... я же говорил, что вы будете в восторге...

А потом Мария закричала. Не от боли.

Через час она вышла. Раскрасневшаяся, с влажными волосами, закутанная в халат. За ней вышел доктор, застёгивая пуговицы рубашки.

— Всё в порядке, — сказала она мне, улыбаясь. — Доктор проверил. Всё заживает идеально. Правда, доктор?

— Идеально, — кивнул он. — Но нужен будет ещё один осмотр. Завтра. И, возможно, послезавтра. Для контроля.

Она подмигнула мне.

— Слышал? Нужен контроль.

На следующей неделе она записалась ещё и на увеличение губ. И на перманентный макияж. И на новую причёску. Я возил её по клиникам, как шофёр. Она выходила от каждого врача с новыми деталями: пухлые губы, яркие стрелки на глазах, густые брови.

— Я теперь выгляжу как кукла, — сказала она, глядя на себя в зеркало. — Как настоящая бимбо.

Она засмеялась, и в этом смехе было столько самодовольства, что у меня снова встал.

— Вам нравится, муж? — она повертелась передо мной. — Нравится ваша новая жена?

Я кивнул, не в силах говорить.

— А теперь, — она взяла меня за руку, — поехали. Я хочу сделать пирсинг.

Тату-салон назывался «Дикий Ангел». Пахло краской и кожей. На стенах висели эскизы: драконы, черепа, цветы. За стойкой сидел здоровенный мужик с бородой и татуировками по всему телу.

— Маша? — он поднялся. — Я Виталя. Тебя доктор Верховцев записал.

— Ага, — она улыбнулась. — Мне нужен пирсинг сосков. И татуировки вокруг них. Звёздочки.

Виталя посмотрел на её грудь, и его глаза расширились.

— Ого. Хорошая работа. Кто делал?

— Доктор Верховцев, — она гордо выпрямилась. — Он лучший.

— Ага, слышал про него. — Виталя облизнулся. — Ну, проходи, раздевайся. Сначала посмотрим, что тут у нас.

Она разделась до пояса, села на кресло. Виталя подошёл, взял её грудь в руки, повертел.

— Отличная форма. Соски... идеальные. — он посмотрел на меня. — Муж? Не против, если я поработаю с её телом?

Я покачал головой. Он усмехнулся и начал обрабатывать её кожу. Мария сидела, откинув голову, и томно постанывала, когда он касался её сосков. Потом он взял пистолет для пирсинга, и она зажмурилась.

— Готово, — сказал он через минуту. — Теперь татуировки.

Он работал долго, выводя звёздочки вокруг сосков. Мария сидела, не двигаясь, и смотрела на меня с улыбкой. Виталя наклонялся, касаясь её груди, и я видел, как его руки задерживаются чуть дольше, чем нужно.

— Готово, — он отложил машинку. — Посмотри.

Она встала, подошла к зеркалу. Звёздочки выглядели ярко, вокруг розовых сосков с блестящими колечками.

— Красиво, — прошептала она. — Очень красиво.

Она повернулась к Витале.

— А теперь... может, отблагодарим тебя за работу?

Виталя посмотрел на меня. Я стоял, как столб. Мария подошла к нему, расстегнула его ширинку, достала его член. Он был огромный, толстый, с тёмной головкой.

— Андрей, — сказала она, не оборачиваясь. — Закрой дверь.

Я закрыл. Она встала на колени, взяла его член в рот. Виталя застонал, закинув голову. А потом дверь открылась, и вошли двое. Здоровенные, в кожаных жилетках, с бородами и татуировками.

— Ого, — сказал один. — А мы вовремя.

Мария оторвалась от члена Витали, вытерла губы и улыбнулась им.

— Отличная компания, — сказала она. — Раздевайтесь. Сегодня у меня хорошее настроение.

Они не заставили себя ждать. Через минуту она стояла на коленях перед тремя мужиками, и её рот работал, переходя от одного члена к другому. Я стоял в углу и смотрел, как моя жена, мать моих детей, сосёт чужие члены, а её новая огромная грудь колышется при каждом движении.

Один из байкеров, с рыжей бородой, схватил её за волосы и притянул к себе.

— Глубже, сучка, — прорычал он. — Глубже.

Она послушно взяла его член до самого основания. Я слышал, как она давится, но она не останавливалась. Когда он кончил, она проглотила всё, не поморщившись.

Второй байкер подошёл сзади, раздвинул её ягодицы и вошёл в неё одним движением. Она застонала, выгнувшись, и Виталя тут же занял её рот своим членом.

Я смотрел, как они трахают мою жену. Как она принимает их в себя, как стонет, как просит ещё. Она была ненасытна. Она была создана для этого.

Когда они кончили, она лежала на полу, покрытая спермой, тяжело дыша. Байкеры оделись, переглянулись.

— Ничего баба, — сказал один. — Передавай привет мужу.

Они ушли. Виталя тоже оделся, кивнул мне и вышел. Мария поднялась, подошла ко мне. Её лицо было мокрым, волосы спутаны, грудь блестела от пота и спермы.

— Андрей, — сказала она хрипло. — Помоги мне добраться до дома. И, когда приедем... вылижешь меня. Всю. Каждую дырочку. Чтобы ни капли не пропало.

Дома она легла на кровать, раздвинула ноги. Её промежность была мокрой, опухшей, залитой спермой. Она взяла мою голову и прижала к себе.

— Давай, — прошептала она. — Покажи, как ты меня любишь.

Я наклонился и начал вылизывать её. Вкус был горький, солёный, чужой. Но я не мог остановиться. Она стонала, извивалась, и я чувствовал, как её клитор набухает под моим языком.

— Да... да... — выдыхала она. — Не останавливайся. Вылижи меня всю. Чтобы я снова была чистой... чтобы потом они снова меня испачкали.

Я лизал её, пока она не кончила, выгнувшись и крича. А потом она притянула меня к себе, поцеловала, и я почувствовал вкус чужой спермы на её губах.

— Теперь ты мой, — прошептала она. — Такой же грязный, как я.

Встреча с чёрными хозяевами Маши. После минета в н...

Дома она не дала мне даже снять куртку. Прошла в спальню, бросила сумку на кресло, обернулась.

— Андрей, собирай вещи. На пару дней.

— Зачем? — Я всё ещё чувствовал на языке её вкус, смешанный с чужим.

— Меня заберут. — Она улыбнулась той самой улыбкой, от которой у меня внутри всё сжималось. — Хозяева. Те, о ком я тебе говорила.

— Какие ещё хозяева?

— Чёрные, — сказала она просто. — Из клуба. Я им написала ещё неделю назад, показала фотографии. Они хотят меня увидеть. Лично.

Я хотел спросить, что это значит. Но она уже открыла шкаф и доставала бельё — то самое, чёрное, с кружевами, которое я покупал ей на годовщину. Она натянула его, не стесняясь меня, и я смотрел, как её новая грудь ложится в чашечки, как соски с колечками оттопыривают ткань.

— Ты с ними... — начал я.

— Ещё нет. Но буду. — Она подошла, взяла моё лицо в ладони. — Слушай меня внимательно. Они пришлют машину через час. Я поеду одна. А тебе пришлют видео. Ты будешь смотреть и не выключать. Понял?

— Маш...

— Понял? — Она сжала пальцы. — Ты будешь смотреть, как я сосу чёрные члены. Как они трахают меня. И ты будешь делать то, что я скажу. Иначе я уйду совсем.

Я кивнул. Она поцеловала меня — коротко, сухо — и ушла в ванную.

Машина приехала ровно через час. Чёрный джип с тонированными стёклами. За рулём сидел огромный мужчина в белой рубашке. Он даже не вышел. Мария сама открыла дверь, села на заднее сиденье, и джип уехал.

Я стоял у окна, пока он не скрылся за поворотом. Потом сел на диван и уставился в телефон.

Видео пришло через сорок минут. Открытый чат, без названия. Я нажал play.

Она стояла на коленях на ковре в каком-то номере. Вокруг неё — трое. Крупные, с бритой головой или короткими дредами, в чёрных футболках. Она смотрела в камеру — я понял, что она знает, что я смотрю, — и улыбалась. Потом один из них расстегнул ширинку. Член был такой, что у меня перехватило дыхание. Тёмный, толстый, с блестящей головкой. Она взяла его обеими руками, лизнула, как мороженое, и посмотрела в камеру.

— Смотри, Андрей, — сказала она. — Это теперь моя работа.

Она взяла его в рот. Медленно, дюйм за дюймом, пока её губы не коснулись основания. Я слышал, как она давится, как хлюпает слюна. Второй подошёл сзади, раздвинул её ягодицы. Она прогнулась, не отрываясь от члена, и он вошёл в неё. Она застонала — вибрация прошла по члену в её рту, и мужчина зарычал.

Третий встал перед ней, и она взяла его в руку, дроча в такт движениям сзади. Они трахали её с двух сторон, грубо, не жалея. Она принимала всё, смотрела в камеру и улыбалась сквозь стоны.

— Да... — выдохнула она, отрываясь на секунду. — Кончайте в меня. В рот. В киску. Всё в меня...

Они кончили почти одновременно. Она проглотила всё, что попало в рот, а то, что попало на лицо, собрала пальцами и облизала. Потом повернулась к камере, и я увидел, как её промежность блестит, белое стекает по бёдрам.

— Это только разминка, — сказала она. — Через час я буду в клубе. Там меня ждут тридцать человек. Я хочу, чтобы ты видел каждую секунду.

Следующее видео пришло ночью. Я не спал. Сидел в темноте, смотрел на экран, и руки у меня дрожали.

Она лежала на кровати в огромном зале. Чёрные кожаные диваны, неоновая подсветка, запах пота и секса — даже через экран чувствовался. Вокруг стояли мужчины. Много. Тридцать, не меньше. Все чёрные, все крупные, все возбуждённые.

Она была голая. Только туфли на каблуках и ошейник. Она сидела, раздвинув ноги, и улыбалась.

— Ну что, мальчики, — сказала она. — Кто первый? Или будем по очереди?

Первый подошёл, встал между её ног. Она взяла его член, направила в себя, и он вошёл. Она застонала, запрокинув голову. Второй подошёл к её лицу. Она открыла рот, и он вошёл.

Дальше я смотрел, как её передают из рук в руки. Как она сосёт, пока её трахают сзади. Как её ставят раком, и двое входят в неё сразу — в вагину и в зад. Она кричала, но не от боли — от удовольствия. Она просила ещё.

— Давай... — хрипела она. — Ещё... глубже... в меня... всю...

Они кончали в неё. По очереди. В рот, в киску, на лицо, на грудь. К утру она лежала на спине, вся белая, и сперма стекала с неё на простыни. Она тяжело дышала, но улыбалась.

— Это было... — она облизнула губы, — ...вкусно.

Видео оборвалось.

Утром джип припарковался у моего дома. Мария вышла — в том же чёрном белье, но поверх был накинут халат. Она шла медленно, слегка покачиваясь, и я понял, что ей больно. Но она улыбалась.

Я открыл дверь, и она вошла, не обнимая. Прошла в спальню, села на кровать, раздвинула колени.

— Посмотри, — сказала она.

Я подошёл. Внутренняя сторона её нижней губы — там, где слизистая, — была красная, распухшая. А на ней — чёрная татуировка. Я пригляделся. «Шлюха».

— Они сделали, — она улыбнулась, показав язык. В языке блестел серебряный пирсинг. — Теперь это всегда будет со мной. Каждый раз, когда я буду сосать, ты будешь видеть это слово.

Она встала, сняла халат. Её тело было в разводах — засохшая сперма, следы от губ, укусы на плечах.

— Они сказали, это только начало, — сказала она, глядя мне в глаза. — Через неделю я вернусь. И буду ходить туда каждую субботу. Ты будешь ждать меня дома. И вылизывать меня, когда я вернусь. — Она помолчала. — Ты готов, Андрей?

Я смотрел на неё. На татуировку на губе, на пирсинг в языке, на её опухшее, использованное тело. И я понял, что не могу сказать «нет». Потому что, когда она улыбнулась, я почувствовал, как у меня встал.

— Да, — сказал я. — Я готов.

Она подошла, взяла мою руку и положила себе между ног. Она была горячая, мокрая, всё ещё открытая.

— Тогда покажи, — прошептала она. — Покажи, как сильно ты меня любишь.

И я опустился на колени.