Семь дней на яхте

Солнце палило немилосердно. Белоснежная палуба яхты «Султан» отражала свет так, что слепило глаза, и Леся щурилась, стоя у борта. Ветер играл с подолом её дорогого платья цвета тёмного вина, задирая его выше колен, оголяя край чулок. Она знала, что они смотрят. Все четверо. Смотрят, как она стоит, как ветер ласкает её кожу, как она поправляет волосы.

— Леся, — голос мужа, Жени, прозвучал тихо и напряжённо. Он стоял в тени навеса, сжимая в руках бокал с виски. — Ты уверена?

Она обернулась, улыбнулась ему — той самой улыбкой, от которой у него всегда подкашивались колени. Уверенная, хищная.

— Женечка, милый. Ты же знаешь. Это работа.

Женя сглотнул. Он знал. Знал, что его жена — не просто женщина. Она — сексвайф по призванию. Элитная, ухоженная, дорогая. И сегодня она начала семидневный контракт, который оплатит им обоим год безбедной жизни. Главное условие — она не имеет права говорить «нет». Ни на что.

Первый из турков, Ахмет, подошёл к ней, не церемонясь, взял за подбородок, повернул лицо к свету. Осмотрел, как лошадь на базаре. Остальные — Мехмет, Демир и старый, с седой бородой, Кемаль — наблюдали, сидя в шезлонгах.

— Красивая, — процедил Ахмет. — Раздевайся. Прямо здесь.

Женя замер. Леся же, не моргнув глазом, потянула молнию на платье. Ткань соскользнула с плеч, упала к ногам лужей. Под ней было чёрное кружевное бельё, чулки с поясом. Она медленно, играя, расстегнула бюстгальтер, позволив ему упасть, и встала перед ними в одних трусиках и чулках.

— Повернись, — приказал Демир.

Она повернулась. Медленно, зная, как движутся её бёдра. Трусики были такие узкие, что ткань практически исчезала между ягодицами. Кемаль хмыкнул, одобрительно, и что-то сказал по-турецки. Ахмет перевёл:

— Он говорит, лобок. Покажи.

Леся улыбнулась, просунула пальцы под резинку трусиков и медленно стянула их вниз. Она знала, что они увидят. Внизу живота, на гладко выбритом лобке, был выведен тёмным пигментом затейливый вензель — большая, витиеватая буква «Л».

Ахмет присвистнул.

— Леся. Красиво. Иди сюда.

Она шагнула к нему, чувствуя, как солнце обжигает кожу, а взгляды четырёх мужчин буквально ощупывают её. Ахмет развернул её спиной к себе, прижал к своему телу. Его руки легли на её груди, сжали, грубо, собственнически. Леся выдохнула, запрокинув голову ему на плечо.

— Женя, — позвал Мехмет, не глядя на мужа, — подойди ближе. Ты должен видеть, как твоя жена становится нашей.

Женя, бледный, подошёл. Он стоял в двух метрах и смотрел, как Ахмет мнёт грудь его жены, как его пальцы щипают её соски, заставляя их твердеть. Леся смотрела прямо на мужа, её глаза блестели. Она не отводила взгляда, когда Ахмет опустил руку вниз, между её ног.

— Мокрая, — констатировал турок, раздвигая её половые губы пальцами. — Уже течёт. Хорошая сучка.

Она не была сукой. Она была богиней, получающей удовольствие от власти над этими мужчинами, от собственной раскованности. Но она не стала спорить.

Ахмет толкнул её вперёд, к шезлонгу, заставив согнуться, опереться руками на подлокотники. Она оказалась лицом к Жене, видела его перекошенное лицо, его возбуждённый член, который он пытался скрыть. Демир подошёл сзади, встал у неё за спиной.

— Держи её, — бросил он Ахмету.

Ахмет схватил Лесю за волосы, запрокинув её голову назад, а Демир без прелюдий, на сухую, вошёл в неё сзади. Грубо, одним мощным толчком. Леся вскрикнула — не от боли, от неожиданности, от резкого заполнения. Демир был большим, и она чувствовала, как её стенки растягиваются, принимая его.

— Не останавливайся, — прошептала она, скорее себе, чем ему.

Демир начал двигаться. Жёстко, быстро, почти злобно. Его ладони шлёпали по её ягодицам, оставляя красные следы. Леся кусала губу, смотрела на Женю, который, не выдержав, расстегнул ширинку и начал дрочить, глядя на жену, которую трахает другой мужчина.

Леся почувствовала, как Мехмет встал перед ней. Он был уже голый, его член стоял твёрдо, и он направил его ей в лицо.

— Открой рот, русская.

Она открыла. Он вошёл глубоко, до самого горла, не давая ей вздохнуть. Леся подавилась, но не отстранилась. Она привыкла. Она знала, как нужно дышать, как расслабить горло. Она взяла его член руками, помогая себе, и начала двигаться в такт с Демиром, который долбил её сзади.

Они работали над ней, как слаженный механизм. Демир — в пизду, Мехмет — в рот. Ахмет стоял рядом, гладил себя через брюки, смотрел. Кемаль, старый, сидел и улыбался, потягивая виски.

Леся кончила первой. Внезапно, мощно, от ощущения того, как её трахают сразу двое, а муж смотрит на это, облизывая губы. Она застонала, выгнулась, и Демир, почувствовав её судороги, ускорился и с рыком кончил в неё, заливая её киску горячей спермой.

Мехмет, почувствовав, что она расслабилась, взял её голову руками и начал двигаться быстрее, добиваясь своего. Леся, ещё не придя в себя, позволила ему всё. Он кончил ей в рот, и она, не разрывая контакта, проглотила всё, вытирая губы тыльной стороной ладони.

— Хорошая девочка, — сказал Ахмет, наконец-то снимая брюки. — Но мы ещё не закончили.

Он сел в шезлонг, раздвинув ноги, и похлопал себя по бедру.

— Иди сюда. Садись.

Леся, дрожащая, потная, но с горящими глазами, подошла и села на него сверху, лицом к нему. Она обвила его руками за шею, и, когда он вошёл в неё снизу, она застонала, почувствовав, насколько он больше Демира. Она начала двигаться сама, медленно, выкручивая бёдрами, заставляя его рычать от удовольствия.

— Смотри на мужа, — приказал Ахмет, схватив её за затылок, заставляя повернуть голову. — Пусть видит, как ты скачешь на чужом члене.

Женя стоял у борта, сжимая свой член, и смотрел. Он был в каком-то странном, болезненном экстазе. Леся, глядя ему в глаза, наклонилась к Ахмету и прошептала:

— Ты хотел сломать меня? Нет. Я — сама игрушка. Я — та, кто играет с вами.

Она двигалась всё быстрее, резче, впиваясь ногтями в его плечи. Ахмет, не выдержав, перевернул её, уложив на спину прямо на палубу, и вдавил в неё, нависая сверху. Он был тяжёлым, потным, грубым. Он трахал её, не жалея, и Леся вскрикивала, но не от боли — от удовольствия, от того, что её тело брали так, как она хотела.

Кемаль поднялся, подошёл к Жене, хлопнул его по плечу.

— Хорошая жена, — сказал он по-русски с сильным акцентом. — Завтра будет интереснее. Мы придумали новую игру. Ей понравится.

Женя промолчал. Он просто смотрел, как его жена кончает под Ахметом, как её тело выгибается в оргазме, как она кричит, не сдерживаясь.

Когда всё закончилось, Леся лежала на палубе, раскинув руки, мокрая, с размазанной тушью, с чужой спермой на животе. Она улыбалась. Она смотрела в небо и думала о том, что этот рассказ для её видео-дневника будет называться «Сексвайф Леся и 4 турка на яхте». И это будет только первый день.

Утро встретило её запахом моря и соли на губах. Леся лежала на огромной кровати в каюте, разбросанная, с чужой спермой, засохшей коркой на животе. Она потянулась, чувствуя, как ноют мышцы, как саднит между ног. Хорошо саднит.

Женя сидел у окна, в кресле, смотрел на неё. Он был бледный, с кругами под глазами, всё ещё вчерашней рубашке.

— Ты как? — спросил он тихо.

— Лучше всех, — усмехнулась Леся, садясь на кровати. — А ты?

— Я... — он замолчал, сглотнул. — Я не знаю. Я смотрел, как они тебя... и я...

— И ты дрочил. Я видела.

Женя покраснел, отвёл взгляд. Леся встала, подошла к нему, села на подлокотник кресла, провела пальцем по его щеке.

— Глупый. Это же и было твоё желание. Ты сам привёз меня сюда. Ты сам сказал, что хочешь, чтобы я была их игрушкой.

— Я не думал, что это будет так...

— Так что? — она наклонилась к его уху, шепнула: — Так по-настоящему? Так, что ты видишь, как мой рот на чужом члене, как меня трахают, как я кончаю от чужих рук?

Женя зажмурился, выдохнул. Леся взяла его руку, положила себе между ног.

— Потрогай. Чувствуешь? Они лили в меня. Трое. Я вся полна их спермой. И ты знаешь, что будет дальше?

— Что? — прохрипел он.

— Сегодня будет ещё. И ты снова будешь смотреть. Только сегодня я хочу, чтобы ты не просто смотрел. Сегодня ты будешь держать меня, когда они будут брать меня сзади. Ты будешь моей опорой. Понял?

Женя кивнул, не в силах говорить. Леся чмокнула его в лоб и пошла в душ.

Завтрак был на верхней палубе. Кемаль сидел во главе стола, рядом с ним — Ахмет, Демир и Мехмет. Они ели мясо, пили сок, разговаривали по-турецки. Когда Леся вышла в лёгком белом платье, они замолчали, уставившись на неё.

— Доброе утро, — улыбнулась она, садясь за стол. — Что на повестке дня?

Кемаль отложил вилку, посмотрел на неё с интересом.

— У нас есть небольшой остров в двух часах хода. Бухта, где никто не бывает. Мы хотим, чтобы ты провела там день.

— В каком смысле — провела?

— На берегу. Мы будем смотреть. Ты будешь развлекать нас. Одна.

Женя, сидевший рядом, напрягся. Леся почувствовала, как он сжал кулак под столом.

— Одна? — переспросила она, беря кусок дыни. — И что я должна буду делать?

— Всё, что придёт нам в голову. Но ты будешь сама. Без нас. Ты будешь танцевать, раздеваться, трогать себя... — Кемаль говорил спокойно, будто обсуждал погоду. — Мы будем смотреть в бинокли. И если нам понравится — выйдем на берег. Если нет — оставим тебя там до вечера.

Леся рассмеялась. Громко, искренне. Они смотрели на неё, не понимая.

— Вы серьёзно думаете, что меня это испугает? — она облизнула губы, обвела взглядом мужчин. — Я выйду на этот берег. Я разденусь догола. Я буду танцевать для вас так, что у вас потекут слюни. И я буду трогать себя так, как вы даже не умеете. А потом, когда вы придёте ко мне на берег — я решу, кто из вас достоин меня.

Ахмет хмыкнул. Демир обменялся взглядом с Мехметом. Кемаль налил себе виски.

— У тебя язык острый, русская. Посмотрим, какая ты на деле.

Через два часа яхта бросила якорь в бирюзовой лагуне. Белый песчаный берег, скалы, ни души. Леся стояла на палубе, глядя на остров. Женя подошёл сзади, положил руки ей на плечи.

— Ты не обязана.

— Обязана, — она повернулась, посмотрела ему в глаза. — Я хочу. И ты хочешь. Так что заткнись и смотри.

Она скинула платье прямо на палубе. Под ним ничего не было. Она спустилась по трапу в воду, которая оказалась тёплой, как парное молоко, и поплыла к берегу. Мужчины стояли у борта, глядя, как её упругая задница мелькает в прозрачной воде.

Выбравшись на песок, Леся отжала волосы, оглянулась. Яхта стояла метрах в пятидесяти. Она видела их фигуры у борта, видела, как Кемаль подносит к глазам бинокль.

Она начала танцевать. Медленно, покачивая бёдрами, проводя руками по телу. Она закрыла глаза, представляя, что на берегу стоит толпа мужчин. Она провела пальцами по шее, по ключицам, сжала свои груди, выгнулась. Она расставила ноги, присела, раздвинув половые губы пальцами, показывая им свою мокрую киску.

Яхта дрогнула. Она услышала, как запустили мотор.

Леся улыбнулась, не открывая глаз. Она легла на песок, развела ноги, начала массировать клитор, медленно, ритмично. Она видела, как к берегу подходит шлюпка, как в ней сидят четверо мужчин, и Жени среди них нет.

Она не остановилась. Она продолжала ласкать себя, глядя, как они выходят на песок. Кемаль, Ахмет, Демир, Мехмет. Они были голые до пояса, в плавках, и их возбуждение не скрыть.

— Мы решили, — сказал Кемаль, подходя ближе. — Ты заслужила.

— Чего я заслужила? — спросила Леся, не убирая пальцев от клитора.

— Сегодня будет наш день. Мы будем брать тебя по очереди. Пока ты не попросишь пощады. А потом — начнём сначала.

Леся рассмеялась, раздвинула ноги шире.

— Попрошу пощады? — она покачала головой. — Вы не знаете, с кем связались. Давайте. Покажите, на что способны.

Ахмет был первым. Он опустился на колени между её ног, раздвинул её ягодицы, лизнул её киску. Она почувствовала его шершавый язык, его жадность. Он лизал её, всасывал клитор, вводил пальцы внутрь, пока она не застонала, вцепившись в его волосы.

— Хватит, — она толкнула его. — Трахай. Я не для игр.

Ахмет усмехнулся, встал, спустил плавки. Его член был твёрдым, с толстой головкой. Он вошёл в неё без предупреждения, резко, до упора. Леся вскрикнула, но не от боли — от удовольствия. Она обвила его ногами, притянула ближе.

— Давай, — прошептала она. — Покажи мне, как ты умеешь.

Он трахал её на песке, грубо, быстро. Демир подошёл сбоку, встал у её головы, направил член к её губам. Леся открыла рот, взяла его, начала сосать, двигая головой в такт с толчками Ахмета. Мехмет стоял сзади, ждал, гладя себя.

Они менялись. Ахмет вышел, Мехмет вошёл. Демир спустился к её киске, начал лизать, пока Мехмет трахал её. Кемаль сидел на камне, смотрел, попивая виски.

— Женя говорил, что ты умеешь делать глубокий минет, — сказал он, когда они втроём стояли вокруг неё. — Покажи.

Леся встала на колени, взяла член Кемаля в руки, посмотрела ему в глаза. Она медленно открыла рот, взяла его горячую головку, начала проглатывать, расслабляя горло, пока её нос не коснулся его лобка. Она задержалась, глядя на него, потом медленно вышла, облизнула губы.

— Достаточно? — спросила она.

Кемаль молчал. Его руки дрожали.

— Ты... — он сглотнул. — Ты чертовка.

— Я знаю, — улыбнулась Леся. — И я ещё не начинала.

Она развернулась, встала на четвереньки, подставила задницу Демиру, который стоял позади. Он вошёл, застонав, схватив её за бёдра. Ахмет присел спереди, вставил член ей в рот. Мехмет стоял сбоку, ждал своей очереди.

Они трахали её по кругу, меняясь, пока она не потеряла счёт времени. Песок был горячим, солнце палило, её тело было мокрым от пота и спермы. Она кончила трижды, а может, четыре раза, потеряв счёт. Она кричала, не стесняясь, выгибалась, ловила ртом воздух.

Когда они выдохлись, Леся лежала на спине, раскинув руки, с чужой спермой на животе, на груди, на губах. Она улыбалась, глядя в небо.

— Ну что, — Кемаль, тяжело дыша, сел рядом. — Теперь ты просишь пощады?

Леся повернула голову, посмотрела на него.

— Пощады? — она тихо засмеялась. — Милый, я только разогрелась. Привезите мне мужа. Он будет смотреть, как вы трахаете меня на этом песке, и я хочу, чтобы он видел, как я кончаю от каждого из вас. А потом... — она облизнула губы. — Потом я покажу вам, что умею делать с членом. Так, как не умеет ни одна из ваших женщин.

Кемаль молчал, глядя на неё. Его взгляд был тяжёлым, изучающим.

— Ты опасная женщина, — сказал он наконец.

— Я знаю, — она встала, отряхнув песок с колен. — Поэтому вам со мной так хорошо. А теперь — я хочу в душ. И вина. Много вина.

Она пошла к шлюпке, чувствуя их взгляды на своей спине, на своей заднице, на своих бёдрах. Она знала, что они уже хотят её снова. И она даст им это. Потом. Когда сама захочет.

Женя ждал её на палубе. Он был бледный, с глазами, полными странной смеси страха и возбуждения.

— Ты... ты как? — спросил он, когда она поднялась на борт.

— Я — отлично, — она подошла к нему вплотную, взяла его руку, положила себе между ног. — Чувствуешь? Мокрая. Горячая. Полная их семени. И я хочу, чтобы ты знал: сегодня вечером я хочу тебя. Я хочу, чтобы ты трахнул меня так, как будто это наш последний раз. И я хочу, чтобы ты смотрел мне в глаза, когда будешь кончать.

Женя сглотнул, кивнул. Леся чмокнула его в губы и пошла в каюту, оставив его стоять на палубе, сжимая кулаки.

В каюте она включила камеру, улыбнулась в объектив.

— День второй. Они думают, что сломали меня. Но я — не игрушка. Я — та, кто играет. И сегодня вечером я покажу им, кто здесь главный. А пока — душ и вино. Ждите, мальчики.