Южный спор

— Слабо? — она улыбнулась, откинувшись на полку. — Ты проиграл, Макс. Помнишь уговор?

Я сглотнул. В купе было душно, за окном мелькали огни полустанков, а её глаза — тёмные, с поволокой — не отпускали ни на секунду. Алиса знала, как наказать. И как наградить.

— Помню, — хрипло ответил я, проводя рукой по её щиколотке. — Но ты уверена?

— Боишься, что проводник войдёт? — она рассмеялась, но в смехе сквозило возбуждение. — Дверь заперта. А ты обещал выполнить всё, что я скажу. Раздевайся.

Я медленно расстегнул рубашку, чувствуя, как её взгляд скользит по моей груди, задерживается на ремне. Алиса прикусила губу.

— Медленнее, — шепнула она. — Не спеши.

Когда я остался в одних боксерах, она села, поправила халат, и вдруг резко дёрнула меня за пояс, заставляя наклониться.

— Ты скучал по мне? — её пальцы скользнули по моему животу, задевая край ткани. — Честно.

— Безумно, — выдохнул я ей в ухо, чувствуя запах её духов — терпкий, с нотками ванили. — Каждый день.

— Врёшь, — но голос дрогнул. Она потянула резинку, освобождая меня, и я замер, когда её тёплая ладонь легла на член. — Но я хочу тебе верить.

Алиса провела большим пальцем по головке, собирая выступившую смазку, и медленно облизала его, не отрывая от меня взгляда.

— Ложись, — приказала она, и я послушно опустился на нижнюю полку, упираясь спиной в прохладную стену. — Сегодня ты — мой.

Она нависла надо мной, скинув халат на плечи. Под ним ничего не было. В полумраке её кожа казалась оливковой, смуглой, как у настоящей южанки, — такую не спутаешь с бледностью северянок. Я провёл ладонями по её бёдрам, чувствуя, как дрожит под пальцами упругая плоть.

— Не трогай, — прошептала она, но сама подалась вперёд, садясь на меня сверху. — Я сама.

Влажное тепло коснулось моего живота, и я стиснул зубы. Она медленно, дюйм за дюймом, опускалась на мой член, пока не приняла его до конца. Мы оба выдохнули одновременно.

— Чёрт, Алиса...

— Тихо, — она начала двигаться, плавно, почти лениво, как танцовщица в душном клубе. — Ты проиграл. Значит, терпи.

Я сжимал простыни, пока она раскачивалась на мне, то замедляясь, то ускоряясь. В купе было слышно только влажные звуки и её прерывистое дыхание. Поезд стучал колёсами, в такт её движениям.

— Сильнее, — выдохнул я, не выдержав.

— Попроси.

— Пожалуйста...

Она усмехнулась, подалась вперёд и впилась мне в губы поцелуем — жадным, с прикусом. Я запустил пальцы в её чёрные волосы, притягивая ближе. Она застонала мне в рот, и я перевернул её, укладывая на полку лицом вниз.

— Ах ты нахал, — выдохнула она, но не сопротивлялась, только прогнулась в пояснице, подставляясь.

Я вошёл в неё сзади, медленно, чувствуя, как она сжимается вокруг меня. Алиса уткнулась лбом в подушку, и я слышал, как она шепчет что-то на своём южном диалекте — те слова, что значат больше, чем просто «да».

— Сильнее, — попросила она, и я вцепился в её бёдра, входя резко, глубоко, до упора. — Да... ещё...

Я наклонился, кусая её плечо, и она вскрикнула, приглушённо, в подушку. Поезд качнулся на стрелке, и мы оба замерли на секунду, а потом сорвались в бешеный ритм.

— Кончу сейчас, — выдохнул я.

— Внутрь, — она обернулась, и в глазах блеснула влага. — Только внутрь, слышишь?

Я почувствовал, как её мышцы сжались, и она забилась в оргазме, выгибаясь подо мной. Я продержался ещё несколько секунд, а потом отпустил себя, заполняя её горячим толчками.

Мы упали рядом, тяжело дыша. За окном мелькнула станция, и свет фонаря на миг осветил её лицо — раскрасневшееся, счастливое.

— Спор выигран, — прошептала она, утыкаясь носом мне в шею.

— Согласен, — я обнял её, чувствуя, как медленно успокаивается сердце. — Но я бы проиграл ещё раз.

Она тихо рассмеялась. Поезд нёсся в ночь, а мы молчали, слушая дыхание друг друга.