Профессор в горах

Дождь барабанил по стеклу шале, и в этом монотонном шуме тонул треск поленьев в камине. Я сидел у окна с бокалом кальвадоса, когда она вошла — стряхнула капли с волос, и по комнате разнесся запах мокрой шерсти и чего-то сладкого, вроде вишневого ликера. Она поймала мой взгляд и усмехнулась, как будто мы уже были знакомы.

— Профессор? — кивнула она на мою книгу, зажатую в руке.

— Скорее, бывший, — ответил я. — Теперь просто человек, который любит дождь и тишину.

— А я люблю нарушать тишину. — Она села напротив, и её колено, обтянутое тонкими джинсами, на миг коснулось моего. Я не отодвинулся. Она не убрала ногу.

— Марта, — сказала она, протягивая руку. Я пожал её — ладонь была горячей, а запястье, на котором стучал пульс, — тонким и хрупким.

— Андрей.

— Андрей, — повторила она, пробуя имя на вкус. — А ты знаешь, что у тебя глаза голодные? Как у волка, который давно не ел.

— Может, я жду свою овцу.

Она рассмеялась, запрокинув голову, и я увидел линию шеи, влажную от дождя. В камине вспыхнуло полено, и на секунду её лицо осветилось — скулы, острые, как лезвие, и губы, тронутые блеском. Я поставил бокал на стол. Она следила за моим движением, как кошка за птицей.

— Сыграем? — спросила она вдруг. — В шутку. Я загадываю желание, ты угадываешь — выполняешь. Наоборот — я.

— Какие взрослые игры.

— Я не умею по-детски, — она наклонилась вперёд, и вырез её свитера открыл ложбинку груди. — Загадал?

— Ты снимаешь свитер.

— А ты не стесняешься. — Она прикусила губу. — Ладно. Я загадала: ты говоришь мне, чего хочешь больше всего. Прямо сейчас. Без прикрас.

Я посмотрел на неё — на изгиб бровей, на то, как она облизнула губу, на пальцы, играющие с краем рукава. Внутри всё сжалось в тугой узел.

— Я хочу тебя трахнуть, — сказал я спокойно. — Здесь. На этом ковре. Так, чтобы ты забыла своё имя.

Она не отвела взгляд. Наоборот, её зрачки расширились, и она медленно, не торопясь, стянула свитер через голову. Под ним ничего не было. Грудь — небольшая, упругая, с сосками, затвердевшими от холода или возбуждения. Она не прикрылась, просто сидела и смотрела на меня.

— А теперь моя очередь, — её голос сел. — Раздевайся.

Я поднялся, не спеша расстегнул рубашку, сбросил её на пол. Она наблюдала за каждым движением, облизывая губы. Когда я остался в одних джинсах, она покачала головой.

— Нет. Всё.

Джинсы упали на пол. Она смотрела на мой член — уже твёрдый, налитой — и её дыхание участилось. Она поднялась, подошла ко мне, и я почувствовал её запах — дождь, вишня, женское тепло. Её ладонь легла мне на грудь, скользнула вниз по животу, остановилась у резинки трусов.

— Я не думала, что решишься, — прошептала она, водя пальцем по ткани, дразня.

— Я всегда довожу дело до конца.

Она опустилась на колени, и я смотрел, как она стягивает с меня трусы, как её губы касаются головки, как язык скользит по стволу вниз. Она взяла меня в рот — глубоко, сразу, до самого горла, — и я выдохнул сквозь зубы, запуская пальцы в её волосы. Она двигалась ритмично, постанывая, и её руки легли мне на ягодицы, притягивая ближе. Я чувствовал, как её горло расслабляется, принимая меня, как она дышит носом, как её пальцы сжимают мои бёдра.

— Хватит, — выдохнул я, отстраняясь. — Я хочу тебя. Иначе кончу слишком рано.

Она поднялась, блестящая, с влажными губами, и улыбнулась.

— А я не против. Но давай по-другому. — Она развернулась, оперлась руками о подоконник, прогнулась в спине. Джинсы обтянули её задницу — круглую, упругую. — Сзади. Хочу чувствовать тебя глубоко.

Я подошёл, расстегнул её джинсы, стянул их вместе с трусиками — они были влажными, почти мокрыми. Она была уже готова, горячая, скользкая. Я провёл пальцем по её складкам, она вздрогнула и тихо застонала.

— Не тяни, — попросила она, оглядываясь через плечо. — Просто войди.

Я вошёл — медленно, чувствуя, как она раскрывается, как её стенки сжимают меня. Она закусила губу, прикрыв глаза. Я начал двигаться, сначала плавно, потом быстрее, и каждый толчок отдавался в ней дрожью. Она откинула голову назад, и я видел изгиб её шеи, слышал, как она шепчет:

— Да... ещё... вот так...

Я схватил её за бёдра, входя глубже, и она застонала громче, упираясь ладонями в стекло. Дождь стекал по нему, и на секунду мне показалось, что мы в аквариуме — два тела, сплетённые в одном движении. Я наклонился, прикусил её плечо, и она выгнулась, принимая меня ещё глубже.

— Кончу сейчас, — выдохнула она, и я почувствовал, как её внутренние мышцы сжимаются вокруг меня, как она дрожит, как её оргазм проходит по ней волной. Она вскрикнула, прижавшись лбом к стеклу, и я двинулся ещё несколько раз, пока не излился в неё, уткнувшись лицом в её шею, чувствуя, как её пульс бьётся в такт моему.

Мы стояли так несколько мгновений, тяжело дыша. Потом она повернулась, обвила руками мою шею и поцеловала — мягко, почти нежно.

— А ты опасный, профессор, — прошептала она, улыбаясь в мои губы.

— Только для тех, кто любит нарушать тишину.

Она рассмеялась, и мы опустились на ковёр перед камином, переплетя пальцы. Дождь всё стучал по стеклу, но теперь его шум казался другим — глубже, спокойнее.