Профессор и его студентка

— Профессор, а вы всегда такой серьёзный?

Лика улыбнулась, откинув прядь волос с лица. Поезд мерно покачивался, за окном проносились редкие огни ночных станций. В купе было тесно, душно, пахло её духами и свежей простынёй. Он, Михаил Андреевич, сидел напротив, сжимая в руках папку с её курсовой, которую давно уже не читал.

— Это условие профессии, — ответил он, но взгляд его скользнул по её ногам, открытым коротким летним платьем.

— А я думаю, это привычка, — она наклонилась вперёд, и подол платья скользнул выше. — Вы боитесь, что кто-то увидит, какой вы на самом деле.

Он сглотнул. Поезд качнуло, и Лика, не удержавшись, подалась к нему, упёршись ладонями в его колени. Её пальцы, тёплые и настырные, поползли выше по бедру, нащупывая ремень брюк.

— Лика… — голос его сел. — Мы не должны.

— Должны, — она шепнула, почти касаясь губами его уха. — Я слышала, как вы говорили по телефону в коридоре. Вы говорили, что хотите меня. Что думаете обо мне ночами.

Он замер. Всё, что он считал тайным, сорванным в трубку в пустом коридоре университета, — она слышала. Стояла за углом и слышала каждое слово.

— Лика, это безумие.

— Это эксперимент, — она расстегнула его брюки, пальцы скользнули вниз, нащупали его член, уже твёрдый и горячий. — Вы же профессор. Вы любите эксперименты.

Он застонал сквозь зубы, когда её ладонь сомкнулась вокруг него. Она знала, как это делается, двигала рукой медленно, изучающе, будто читала лекцию его телу.

— А если войдёт проводник?

— Дверь закрыта, — она сняла платье одним движением, оставшись в тонком кружевном белье. — И я не кричу. Пока что.

Он потянулся к ней, но она отстранилась, улыбнувшись. Уселась на свою полку, развела колени. Кружево трусиков уже потемнело от влаги.

— Сначала вы. — Она сняла трусики, бросила их ему на лицо. — Попробуйте. Скажите, что вы помните, когда смотрели на меня за кафедрой.

Он пришёл в себя. Нагнулся, схватил её за бёдра, притянул к себе. Пальцы раздвинули её складки, вошли внутрь — мокро, тесно, послушно. Она ахнула, запрокинув голову.

— Так, — выдохнула она. — Ещё.

Он опустился на колени, развёл её ноги шире. Язык прошёлся по клитору — медленно, смакуя, как дегустирует вино на дегустации. Она вцепилась пальцами в его волосы, дёрнула.

— Не дразни, — процедила она. — Я знаю, что ты умеешь. Я читала твои статьи про методику.

— Это всего лишь наука, — прошептал он, не отрываясь от неё.

Он встал, расстегнул рубашку, сбросил её на пол. Она смотрела на его руки, на тёмные волоски на груди, на то, как член стоит, налитый и нетерпеливый.

— Повернись, — сказал он, и голос его стал ниже. — На четвереньки.

Она послушно перевернулась, встав коленями на полку. Позади неё открылся вид — ягодицы, влажная щель, которая словно просила о большем. Он пристроился сзади, провёл головкой по её складкам, собирая влагу.

— Профессор, — она обернулась, глаза блестели. — Вы же знаете, что я люблю, когда со мной не церемонятся.

Он вошёл одним толчком. Она вскрикнула, закусила губу, чтобы не закричать громче. Он держал её за бёдра, двигаясь медленно, глубоко, будто вдалбливал в неё каждую лекцию, каждое слово, которое она шептала ему в коридорах.

— Чёрт… — выдохнула она, упираясь лбом в стену. — Ещё.

Он наращивал темп. Поезд стучал колёсами, и ритм их движений совпадал с ним — быстрее, резче, безумнее. Она стонала, прикусывая кожу на руке, чтобы не разбудить соседние купе.

— Ты моя, — прорычал он, наклонившись к её уху. — Каждая твоя ночь теперь моя.

— Да, — простонала она. — Да… Профессор.

Он кончил глубоко внутри неё, содрогаясь, зарывшись лицом в её волосы. Она сжалась вокруг него, и её собственный оргазм накрыл её волной, оставив дрожь в ногах.

Они лежали, сплетясь, на узкой полке. За окном забрезжил рассвет.

— Завтра… — она приподнялась на локте, улыбаясь. — Завтра у меня экзамен. Вы будете строгим?

Он усмехнулся, провёл пальцем по её губам.

— Строгим. Но справедливым.

Она потянулась за платьем, но он перехватил её руку.

— Куда?

— Мне нужно подготовиться. — Она улыбнулась, высвободилась и накинула платье, оставляя его в одном белье. — Встретимся через час. Я хочу, чтобы вы вспомнили, как я выгляжу без него.

Дверь купе закрылась. Он остался один, слушая, как стихают её шаги в коридоре. И понял: этот эксперимент он никогда не сможет описать в научной статье.