Палатка на двоих

Дождь барабанил по тенту, и каждый удар отдавался у меня под рёбрами. Мы сидели друг напротив друга на узких туристических ковриках, и между нами, в тесном пространстве палатки, воздух стал густым и липким. Я смотрел, как Алиса облизывает губы после глотка тёплого вина из пластиковой кружки, и видел, как её зрачки расширяются в полумраке фонаря. Она знала, что я смотрю. Она всегда знала.

— Давай сыграем, — вдруг сказала она, и голос её был низким и хриплым. — В правду или действие. Только по-взрослому.

— Мы уже не дети, — ответил я, но рука сама потянулась к бутылке.

— Вот именно. — Она усмехнулась и откинула волосы с плеча, обнажив шею, на которой всё ещё билась жилка. — Правда, — выдохнула она, глядя мне прямо в глаза. — Ты вспоминал меня, когда трахал ту рыжую из отдела маркетинга?

Я поперхнулся вином, закашлялся. Она смотрела спокойно, чуть наклонив голову.

— Вспоминал, — признался я, и в тишине палатки это слово прозвучало как выстрел.

— Хорошо. — Она кивнула, и в улыбке её было что-то волчье. — Теперь моя очередь. Действие.

Сердце забилось быстрее. Я ждал подвоха, ждал, что она попросит меня вылезти под дождь или спеть. Она молчала, глядя на мои руки, лежащие на коленях.

— Сними куртку, — сказала она наконец. — Медленно.

Я усмехнулся, стянул флиску через голову, бросил в угол. В палатке стало тесно от нас двоих, от запаха мокрой травы, сырой земли и её духов — тех самых, что сводили меня с ума два года назад.

— Правда, — сказал я, не давая ей опомниться. — Ты кончала с ним так же громко, как со мной?

Алиса рассмеялась, коротко и зло, но щёки её порозовели.

— Громче, — ответила она. — Он думал, я плачу. — Она помолчала, глядя на мои губы. — Действие.

Я ждал.

— Сними майку.

Я рванул ткань через голову, и прохладный воздух палатки коснулся кожи. Алиса смотрела на мои плечи, на грудь, и мне казалось, что её взгляд оставляет на коже ожоги.

— Теперь я, — сказал я, чувствуя, как голос садится. — Правда или действие?

— Действие, — выдохнула она, и в этом слове был вызов.

— Раздевайся.

Она не отвела взгляд. Стянула футболку через голову, и в свете фонаря я увидел её грудь — тугие соски, потемневшие от холода или от того, что она знала, что я смотрю. Она расстегнула джинсы, стянула их вместе с трусами, и я услышал, как она выдохнула, когда прохладный воздух коснулся её живота.

— Пододвинься, — хрипло сказал я.

Она встала на колени, переползла через спальник, и её колени упёрлись в мои бёдра. Я почувствовал жар её тела, прежде чем коснулся её — кожа горела, хотя в палатке было прохладно.

— Я злилась на тебя, — прошептала она, наклоняясь ближе, и её волосы упали мне на лицо, пахнущие дождём и чем-то сладким. — Всё это время я злилась.

— Я знаю, — ответил я, и мои руки легли на её талию, скользнули ниже, на ягодицы. Она была гладкой, тёплой, и я сжал её, притягивая к себе.

Она втянула воздух сквозь зубы, когда мои пальцы скользнули между её ног. Влажно, горячо — она была готова, и прикосновение к её клитору заставило её выгнуться, прижаться лбом к моему плечу.

— Ну давай, — прошептала она мне в кожу. — Я ждала этого. Хватит тянуть.

Я уложил её на спальник, накрывая своим телом. Она развела бёдра, обхватила меня ногами, и я чувствовал, как она дрожит — мелко, нетерпеливо. Я вошёл в неё одним движением, глубоко, и она застонала, запрокинув голову, вцепившись пальцами в мои плечи.

— Чёрт, — выдохнула она. — Да.

Я двигался медленно сначала, чувствуя каждое движение, каждую мышцу её тела. Она поднимала бёдра навстречу, выталкивая меня глубже, и в тесноте палатки наши тела сталкивались с влажным, глухим звуком. Дождь барабанил по тенту, заглушая стоны.

— Быстрее, — потребовала она, и я ускорился, вбиваясь в неё резче, жёстче. Она закусила губу, но стон всё равно вырвался, громкий, отчаянный. Я наклонился, поцеловал её шею, и она выгнулась, прижимаясь ко мне всем телом.

— Вот так, — прошептал я ей в ухо, чувствуя, как её ногти впиваются в кожу спины. — Ты всё ещё моя.

— Замолчи, — простонала она, но бёдра её двигались всё быстрее, и я чувствовал, что она на грани.

Я приподнял её, меняя угол, и она вскрикнула, когда я вошёл глубже. Её пальцы скользнули по моей спине, сжались на ягодицах, и она застонала сквозь сжатые зубы, когда оргазм накрыл её — резко, судорогами, заставившими её тело выгнуться подо мной.

Я не останавливался, чувствуя, как её внутренние мышцы сжимаются вокруг меня, и когда она обмякла, хватая ртом воздух, я кончил в неё глубоко, с глухим стоном, уткнувшись лицом в её плечо.

Мы лежали молча. Дождь стихал, и в тишине было слышно только наше дыхание — сбитое, горячее. Её рука легла на мою спину, пальцы погладили кожу. Я чувствовал, как бьётся её сердце под моей грудью.

— Ну и игра, — прошептала она, и в голосе её была улыбка.

Я не ответил. Просто лежал, слушая, как её дыхание постепенно выравнивается, и в тесноте палатки, в запахе дождя и её кожи, всё вдруг стало простым и правильным.