Розовое наваждение: как Римуко стала шлюхой

— Ох... что это? — Римуко замерла посреди лесной поляны, глядя на дрожащий розовый комок у своих ног. Он пульсировал, переливаясь на солнце, словно живой. Её рука, покрытая голубой слизью, сама потянулась к нему. — Не надо... но... — она коснулась его, и тело мгновенно впитало чужую субстанцию.

Жар прокатился по всему телу, начиная с груди. Римуко ахнула, чувствуя, как что-то тяжёлое наливается на её груди. Она опустила взгляд и не поверила глазам — её плоская, почти мальчишеская грудь набухала на глазах, становясь огромной, округлой, тяжелой. Два шара, упругих и налитых, распирали ткань её привычной туники.

— Что за... — прошептала она, но голос прозвучал выше, звонче, с какой-то мурлыкающей ноткой.

Бёдра расширялись, талия втягивалась, создавая изгиб, от которого у неё самой перехватило дыхание. Волосы, прежде синие, как океан, начали меняться — от корней к кончикам прокатывалась розовая волна, оставляя лишь кончики в прежнем цвете. Она провела рукой по голове и замерла — пряди стали гуще, шелковистее.

— Это... я? — Римуко подошла к луже и увидела своё отражение. Из воды на неё смотрела совершенно другая девушка. Глаза порозовели, и в них плавали маленькие сердечки, мерцающие при каждом движении. Губы припухли, стали сочными, манящими. И она... ей нравилось то, что она видела.

Одежда таяла и перестраивалась прямо на теле. Синий купальник обтянул новую грудь, подчёркивая каждый сантиметр. Короткие шорты с расстёгнутой ширинкой открывали взгляду соблазнительную линию внизу живота. На шее появился пышный бледно-коричневый мех, а запястья и лодыжки украсил синий пушистый мех. Ногти удлинились, стали розовыми, острыми. Обувь исчезла — босые ступни утопали в мягком мху.

Но самое странное — между ног. Римуко опустила руку и почувствовала вместо привычного мужского органа... бархатистую влажную складку. Набухшую, горячую, пульсирующую. Она отдёрнула руку, но через секунду снова коснулась себя.

— Нет... это невозможно... — прошептала она, но пальцы сами скользнули глубже.

Внутри всё сжалось от острого, незнакомого удовольствия. Римуко прикусила губу, пытаясь сдержать стон, но он всё равно вырвался:

— Ах... что я делаю...

Она опустилась на колени прямо в траву, дрожащими пальцами расстегнула купальник — ткань скользнула вниз, и огромная грудь выпала наружу, тяжело качнувшись. Соски торчали, розовые, чувствительные, они ныли от каждого движения воздуха.

— Какая же я... — она обхватила себя руками, сжала груди, и из горла вырвался хриплый стон. — Мне так нравится...

Пальцы другой руки снова скользнули вниз, туда, где между ног уже всё горело. Она раздвинула складки — влажные, горячие, готовые на всё. Осторожно провела пальцем по клитору и выгнулась дугой.

— О боже... да... — её голос сорвался на визг.

Она массировала себя, погружая пальцы внутрь, чувствуя, как её новая вагина сжимается вокруг них. Сердечки в глазах пульсировали ярче с каждым движением. Мысли таяли, растворялись в жаркой волне.

— Хочу... хочу больше... — простонала она.

Римуко легла на спину, раздвинула ноги, и начала тереть клитор быстрее. Бедра дрожали, живот ходил ходуном. Она чувствовала, как внутри нарастает что-то огромное, неотвратимое.

— Давай... пожалуйста... — шептала она, вводя в себя два пальца и выгибаясь. — Я хочу кончить...

Оргазм накрыл её внезапно, как волна цунами. Она закричала, разбрасывая вокруг себя розовые искры, и её тело сотрясалось от судорог наслаждения. Из глаз текли слёзы блаженства, но сердечки в них продолжали пульсировать — ярко, жадно.

— Этого мало... — прошептала она, облизывая пересохшие губы. — Мне нужно больше.

Она встала на четвереньки, отставила задницу назад, и, оглянувшись через плечо на своё отражение в луже, улыбнулась.

— Какая же я шлюха... — промурлыкала она. — Мне это нравится.

Она снова опустила руку между ног, но на этот раз медленно, растягивая удовольствие. Её пальцы раздвинули складки, прошлись по клитору, и она тихо застонала, прикрыв глаза.

— Кто-нибудь... мне нужен кто-нибудь... — прошептала она. — Сильный член... который бы трахнул меня прямо здесь, на этой поляне...

Она продолжала ласкать себя, представляя, как кто-то берёт её сзади, входит в неё резко и глубоко, наполняя её полностью. Её бедра качались в такт воображаемым толчкам, изо рта вырывались откровенные стоны.

— Да... вот так... глубже... — выдыхала она, ускоряясь.

Второй оргазм поднялся быстрее, острее. Она закусила палец, чтобы не закричать слишком громко, но тело всё равно выгнулось, а из-под сжатых век брызнули розовые искры.

— Я... кончаю... — выдохнула она и обмякла, тяжело дыша.

Она лежала в траве, чувствуя, как прохладный ветерок обдувает её разгорячённую кожу. Грудь вздымалась, мех на шее щекотал подбородок. Она провела рукой по своему новому телу — по груди, по бедру, по внутренней стороне ноги — и улыбнулась.

— Хорошо-то как... — прошептала она. — Надо возвращаться в город. Но сначала... — она посмотрела на свою руку, покрытую блестящей влагой, —...может, ещё разок?

Она засмеялась — звонко, легко, совершенно по-новому. Сердечки в её глазах сверкнули, и она снова опустила пальцы к разгорячённой плоти, готовая утонуть в этом новом, таком восхитительном грехе.