Шёпот за кормой

Терраса плавала в липком июльском мареве, пахло нагретой сосной и солью. Я сидела в плетёном кресле, прикрыв глаза, и слушала, как внизу, у причала, лениво поскрипывает наша арендованная яхта «Марина». Аня, моя лучшая подруга, только что ушла, чмокнув меня в щёку, а я всё ещё слышала её слова, которые она бросила Артёму, думая, что я уже на террасе. «Попробуй её разбудить, — сказала она. — Она же спит с тобой, как с братом. Ей не хватает... жара».

Артём стоял у перил, повернувшись ко мне спиной. Я видела, как играют мышцы под его лёгкой рубашкой, как он сжимает и разжимает пальцы на деревянных перилах. Он не знал, что я слышала. Или знал? Он медленно обернулся, и его взгляд — тяжёлый, тёмный, совсем не братский — прошёлся по моим голым ногам, по вырезу лёгкого сарафана.

— Устала? — спросил он, и голос его сел.

— Немного, — выдохнула я, чувствуя, как мурашки бегут по коже. — Хочется... свежести.

Он шагнул ко мне. Один шаг, второй. Расстояние между нами таяло, как льдинка на солнце. Я вцепилась в подлокотники кресла, потому что колени вдруг стали ватными. Он остановился в полушаге, и я чувствовала жар его тела, запах моря и какой-то терпкий мужской запах, от которого внутри всё сжалось.

— Свежести? — переспросил он, и уголок его губ дрогнул. — Или чего-то другого?

Он протянул руку и медленно, очень медленно, провёл пальцем по моей ключице. Я вздрогнула, и он это почувствовал. Его палец скользнул ниже, к краю сарафана, и замер.

— Ты дрожишь, — сказал он. — Я слышал, о чём вы говорили с Аней.

Я замерла. Сердце колотилось где-то в горле. — Ты... подслушивал?

— Я слышал, — повторил он, и его глаза потемнели ещё больше. — И я думал об этом весь вечер. О том, как разбудить тебя.

Он наклонился, и его губы оказались у моего уха. Я чувствовала его дыхание, горячее и прерывистое.

— Я хочу трахнуть тебя, — прошептал он. — Прямо здесь, на этой террасе. Так, чтобы ты забыла, как меня зовут.

Я не успела ответить. Его рот накрыл мой — жадно, требовательно, совсем не по-братски. Его язык ворвался мне в рот, и я застонала, вцепившись в его рубашку. Это было неправильно. Это было безумие. Но между ног у меня уже было горячо и влажно, и я хотела этого больше всего на свете.

Он оторвался от моих губ и, не говоря ни слова, подхватил меня на руки. Я обвила его ногами за талию, чувствуя, как его твердый член упирается мне в живот. Он опустил меня на широкий шезлонг, и я оказалась под ним, прижатая его весом. Его руки рванули мой сарафан вниз, обнажая грудь, и он жадно втянул в рот мой сосок, посасывая и покусывая. Я выгнулась дугой, вцепившись пальцами в его волосы.

— Да... — выдохнула я. — Не останавливайся...

Он спустился губами ниже, к животу, и я чувствовала, как его пальцы скользят по моим бедрам, стягивая трусики. Я приподняла бёдра, помогая ему, и вскоре была полностью обнажена под ним, на этом проклятом шезлонге, под звёздным небом.

Он раздвинул мои ноги коленом и посмотрел на меня сверху вниз. Его взгляд был голодным.

— Ты такая мокрая, — сказал он хрипло. — Прямо течёт.

— Это ты виноват, — выдохнула я. — Ты и твои разговоры.

Он усмехнулся и, наклонившись, провёл языком по моему клитору. Я вскрикнула, выгнувшись. Его язык был горячим, настойчивым, и он знал, что делал. Он лизал меня, посасывал, проникал внутрь, пока я не начала умолять его.

— Артём... пожалуйста... я хочу тебя внутри...

Он поднялся, и я увидела его член — большой, твёрдый, с влажной головкой. Я обхватила его пальцами, чувствуя, как он пульсирует, и поднесла к своим губам. Но он остановил меня.

— Не сейчас, — сказал он. — Я хочу быть в тебе.

Он навис надо мной, и я почувствовала, как его головка касается моего входа. Он медленно, дюйм за дюймом, начал входить в меня. Я застонала, чувствуя, как он заполняет меня, растягивает. Это было так хорошо, что у меня потемнело в глазах.

— О, боже... — выдохнула я. — Да...

Он вошёл до конца и замер, давая мне привыкнуть. Я чувствовала его глубоко внутри, чувствовала, как он дрожит от напряжения.

— Чёрт, какая ты тесная, — прошептал он и начал двигаться.

Сначала медленно, плавно, заставляя меня чувствовать каждый дюйм. Потом быстрее, глубже, с каждым толчком задевая ту точку, от которой внутри взрывались искры. Я стонала, выкрикивала его имя, вцепившись в его спину.

— Сильнее... — умоляла я. — Ещё...

Он перевернул меня, подняв мои бёдра, и вошёл сзади. Глубоко, резко, до самого основания. Я закричала, уткнувшись лицом в подушку, чувствуя, как он трахает меня, как он вбивается в меня, как животное. Его рука скользнула мне между ног, и он начал массировать мой клитор в такт своим толчкам.

— Я сейчас кончу, — выдохнул он. — Чувствуешь, как я пульсирую в тебе?

— Да... да... — я была на грани. — Не останавливайся...

Он ускорился, и я почувствовала, как волна накрывает меня с головой. Я кончила с криком, сжимаясь вокруг его члена, и он застонал, изливаясь в меня горячими струями.

Я рухнула на шезлонг, тяжело дыша. Он лёг рядом, притянув меня к себе. Мы молчали, слушая, как плещется вода о борт яхты.

— Это было... — начала я.

— Не говори, — перебил он, целуя меня в висок. — Просто... давай повторим.

Я повернулась к нему, и в его глазах снова горел тот же огонь. И я поняла, что это только начало.