Губки в полумраке

В полупустом зале ресторана после закрытия горели только две лампы над барной стойкой. Их теплый свет падал на лицо Марины, делая ее губы еще полнее и влажнее. Я не мог отвести глаз. Она сидела напротив меня за столиком у окна, ноги слегка раздвинуты под тонкой тканью платья, а в глазах уже плясало то самое желание, которое мы оба прятали последние месяцы.

— Это должно было остаться тайной… — прошептала она, облизнув нижнюю губу. Голос дрожал, но в нем слышалась решимость. — Муж думает, что я на корпоративе. А я здесь… с тобой.

Мои пальцы коснулись ее запястья. Кожа была горячей. Я медленно провел ладонью вверх по ее руке, чувствуя, как под моими прикосновениями у нее мурашки. Марина не отстранилась. Наоборот, слегка подалась вперед, и ее полные губы приоткрылись.

— Тогда зачем ты пришла? — спросил я тихо, почти касаясь ее губ своим дыханием.

— Потому что не могу перестать думать о твоих руках… — выдохнула она. — О том, как они будут трогать меня. Особенно… здесь.

Она взяла мою ладонь и медленно подвела к своим губам. Сначала просто прижала пальцы к мягкой теплой коже. Потом поцеловала подушечку указательного пальца, слегка приоткрыв рот. Язык коснулся меня — влажный, горячий. Я почувствовал, как в штанах мгновенно стало тесно.

Напряжение нарастало медленно, как густой сироп. Я обвел пальцем контур ее верхней губы, потом нижней. Марина прикрыла глаза и тихо застонала, когда я слегка нажал, заставляя ее приоткрыть рот шире. Она послушно обхватила мои два пальца своими пухлыми губами и начала медленно сосать, глядя мне прямо в глаза. Щеки слегка втянулись, язык ласкал кожу изнутри. Звук был влажный, непристойный. В пустом ресторане он звучал особенно громко.

— Боже, какие у тебя губки… — прошептал я хрипло. — Такие мягкие… такие жадные.

Она выпустила мои пальцы с тихим чмоканьем и улыбнулась, тяжело дыша.

— Покажи, что еще ты хочешь ими сделать.

Я встал, обошел столик и притянул ее к себе. Марина поднялась, платье задралось выше бедер. Мои руки сразу легли на ее талию, потом спустились ниже, сжимая упругую попку. Но главное внимание было на ее лице. Я провел большим пальцем по ее нижней губе, слегка оттягивая вниз. Она высунула язычок и коснулась им моего пальца.

— Хочу чувствовать эти губы на себе, — сказал я прямо, без игр.

Марина опустилась на колени прямо посреди зала, между столиками. Ковер был мягким, но холодным. Она расстегнула мне брюки дрожащими пальцами. Когда мой уже твердый член вырвался на свободу, она облизнула губы, глядя на него снизу вверх.

— Он такой большой… — прошептала она почти благоговейно.

Сначала она просто потерлась губами о головку. Мягкие, теплые, чуть влажные. Потом приоткрыла рот и медленно вобрала меня внутрь. Ее губы плотно обхватили ствол, создавая идеальное кольцо. Я почувствовал, как язык работает снизу, лаская уздечку. Марина начала двигать головой, сначала медленно, потом все быстрее. Щеки втягивались, слюни стекали по подбородку. Она смотрела мне в глаза и не отводила взгляд ни на секунду.

— Глубже… возьми глубже, — попросил я, запустив пальцы в ее волосы.

Она застонала, и вибрация прошла по всему моему члену. Марина постаралась, заглатывая почти до конца. Ее пухлые губы растянулись вокруг толщины, оставляя влажный блестящий след. Я начал слегка трахать ее в рот, удерживая голову. Она не сопротивлялась, только громче дышала носом и сильнее сосала.

Через несколько минут я вытащил член. Он блестел от ее слюны. Марина тяжело дышала, губы были припухшими и красными.

— Хочу тебя целиком, — сказала она хрипло. — Прямо здесь.

Я поднял ее, усадил на край стола. Тарелки и бокалы отодвинул в сторону. Платье задралось до талии. Под ним оказались кружевные трусики, уже мокрые. Я стянул их вниз и провел пальцами по ее гладкой киске. Она была горячей и обильно текла.

— Ты вся мокрая… — проговорил я, вводя два пальца сразу.

Марина выгнулась и застонала. Я начал двигать пальцами, чувствуя, как внутри все сжимается. Другой рукой я ласкал ее грудь через ткань платья, щипая твердые соски. Она дрожала всем телом.

— Войди в меня… пожалуйста… — умоляла она, раздвигая ноги шире.

Я встал между ее бедер и медленно вошел. Ее киска была тесной, горячей, влажной. Когда я погрузился до конца, Марина громко выдохнула и обхватила меня ногами. Я начал двигаться — сначала медленно, потом все быстрее, напористее. Каждый толчок заставлял ее полные губы приоткрываться в беззвучном стоне.

— Трахай меня сильнее… — шептала она мне в ухо. — Я хочу чувствовать тебя глубоко… до самого утра.

Я ускорился. Стол скрипел под нами. Ее руки цеплялись за мои плечи, ногти впивались в кожу. Я целовал ее шею, грудь, снова возвращался к губам. Мы целовались жадно, почти кусая друг друга. Ее губы были теперь моими — мягкими, мокрыми, послушными.

Я почувствовал, что приближаюсь. Марина тоже дрожала на грани.

— Кончай в меня… — выдохнула она. — Я хочу почувствовать твою горячую сперму внутри…

Эти слова добили меня. Я сделал несколько глубоких толчков и кончил, заливая ее тугую киску густыми струями. Марина закричала, содрогаясь в оргазме. Ее стенки сильно сжимали мой член, выдавливая из меня последние капли.

Мы замерли, тяжело дыша. Я все еще был внутри нее. Ее губы коснулись моих в нежном, уже почти усталым поцелуе.

Утро пришло слишком быстро. Мы сидели за тем же столиком. Я варил кофе на кухне ресторана. Марина сидела в моей рубашке, волосы растрепаны, губы все еще слегка припухшие после ночи. Она смотрела в чашку, но иногда поднимала глаза и улыбалась мне украдкой. В этих взглядах было и смущение, и обещание, что тайна может продолжиться.

— Кофе крепкий… как ты, — тихо сказала она и провела пальцем по краю своей чашки, словно вспоминая, как вчера эти же пальцы ласкали ее губы.

Я улыбнулся и ничего не ответил. Мы оба знали — это только начало.