После последней музыки

В пустом ресторане после закрытия дискотеки ещё пахло потом, сладким дымом кальянов и дорогим виски. Свет был приглушён до тёплого янтаря, а на сцене остывал микрофон. Я, тридцатидевятилетняя вдова Анна, стояла у барной стойки и пыталась собрать разбросанные салфетки, когда сосед из дома напротив, сорокалетний Марк, вдруг оказался слишком близко.

— Ты сегодня танцевала так, будто хотела кого-то сжечь взглядом, — сказал он низким голосом, почти касаясь моей спины.

Я обернулась. Его глаза — тёмные, голодные — сразу впились в мои. Сердце стукнуло тяжело. Запретное. Он жил в квартире через двор, мы здоровались годами, а теперь в этом полутёмном зале, где ещё звучали отголоски басов, между нами вдруг вспыхнуло.

— Может, и хотела, — ответила я, не отводя взгляда. Голос вышел хрипловато.

Его рука случайно, будто невзначай, скользнула по моей талии, поправляя якобы упавшую бретельку платья. Пальцы задержались. Жар от этого касания прошёл по коже мгновенно, будто электричество. Я не отстранилась. Вместо этого сделала полшага ближе. Его дыхание стало глубже, пауза между нами натянулась, как струна.

— Анна… — выдохнул он, — ты уверена, что хочешь, чтобы я сейчас перестал?

— А ты уверен, что сможешь? — шепнула я, глядя ему прямо в губы.

Он не ответил словами. Просто притянул меня к себе резко, властно. Наши тела столкнулись. Его ладонь легла мне на поясницу, прижимая крепче. Я почувствовала, как его член уже твердеет сквозь брюки, упираясь в мой живот. Желание ударило горячо, мокро между ног.

Мы целовались жадно, почти злобно. Его язык вторгся в мой рот, я ответила тем же, впиваясь пальцами в его плечи. Руки Марка скользнули ниже, задрали подол моего чёрного платья до талии. Он сжал мои ягодицы, приподнял меня и посадил на край барной стойки. Стеклянные бокалы звякнули, один упал и разбился, но нам было плевать.

— Сними трусики, — приказал он хрипло, расстёгивая ремень.

Я приподняла бёдра, стянула тонкую ткань и отбросила в сторону. Марк расстегнул брюки, его толстый, тяжёлый член вырвался наружу. Я обхватила его ладонью, провела пальцами по всей длине, чувствуя, как он пульсирует.

— Хочу тебя прямо здесь, — прорычал он, раздвигая мне колени шире.

Он вошёл в меня одним мощным толчком. Я выгнулась, вцепившись в его шею. Его член заполнил меня полностью, растягивая влажные стенки. Мы оба застонали. Марк начал двигаться резко, глубоко, почти яростно. Каждый толчок заставлял меня стонать громче. Стойка скрипела, мои каблуки бились о дерево.

— Сильнее… ещё, — выдохнула я, обхватывая его ногами за талию.

Он схватил меня за бёдра, вгоняя себя ещё глубже. Наши взгляды встретились — в них было всё: месяцы молчаливого желания, запрет соседства, вдовий траур, который я наконец сбросила. Его дыхание обжигало мою шею. Я чувствовала, как его яйца шлёпают по моей мокрой промежности, как клитор трется о его лобок при каждом ударе.

— Ты такая тесная… такая горячая, — шептал он мне в ухо, ускоряясь. — Я хотел тебя каждый раз, когда видел в окне…

— Тогда трахай меня так, будто это последний раз, — ответила я, кусая его за мочку уха.

Он рыкнул и перевернул меня. Теперь я стояла, опираясь локтями на стойку, а он вошёл сзади. Эта поза была ещё глубже. Его член входил под другим углом, задевая чувствительную точку внутри. Я закричала от удовольствия. Марк одной рукой держал меня за волосы, другой — за бедро, долбя сильно и ритмично. Звуки мокрой плоти заполнили пустой зал.

— Кончай на меня, — выдохнула я, чувствуя, как внутри нарастает тугая волна. — Хочу почувствовать, как ты пульсируешь внутри…

Он ускорился до предела. Мои ноги дрожали. Оргазм накрыл меня резко, я сжалась вокруг его члена, крича его имя. Марк толкнулся ещё несколько раз и застыл, изливаясь горячим потоком глубоко в меня. Его стоны смешались с моими.

Мы замерли, тяжело дыша. Он медленно вышел, оставив после себя приятную пустоту и тёплую влагу, стекающую по бедру. Я повернулась к нему, всё ещё дрожа. Марк прижал меня к себе, и вдруг мы оба рассмеялись — тихо, облегчённо, почти по-детски.

— Ну и как теперь здороваться через двор? — спросил он, целуя меня в висок.

— Теперь можно и не только здороваться, — ответила я, улыбаясь в его плечо. Лёгкость разлилась по телу, как тёплое вино после долгой зимы.