Французский поцелуй в объективе

Запах её духов — тяжёлый, сладкий, с ноткой ванили и чего-то запретного — ударил мне в ноздри, едва она вошла в студию. Мари, жена моего лучшего друга, стояла в полумраке софитов, и её зелёные глаза уже говорили то, что мы оба обещали не произносить вслух.

— Это ничего не значит, верно? — прошептала она, снимая лёгкий плащ. Голос дрожал, но в нём уже сквозило желание.

— Ничего, — ответил я, хотя пальцы уже сами потянулись к её запястью. — Просто съёмка. Ты хотела попробовать себя в качестве модели… а я просто помогаю.

Студия была тесной, пропитанной запахом проявителя и старого бархата. На фоне — чёрный циклорама, несколько мягких боксов, расставленных так, чтобы свет ласкал кожу. Мари кивнула, но её дыхание уже участилось.

Она подошла ближе. Пальцы коснулись моей рубашки, будто поправляя воротник, хотя там нечего было поправлять.

— Тогда почему у меня колени дрожат, Жан? — спросила она по-французски, с тем самым акцентом, от которого у меня всегда вставал член.

Я не ответил. Вместо этого наклонился и поцеловал её. Медленно. Губы Мари были мягкими, влажными, она ответила сразу, словно ждала этого с того момента, как переступила порог. Её язык скользнул мне в рот, осторожно, дразняще. Мы целовались долго, глубоко, руки блуждали по одежде, но не снимали её — пока.

— Подожди… — выдохнула она, отстраняясь на пару сантиметров. — Сначала платье. Ты же фотограф. Снимай меня… правильно.

Я кивнул. Пальцы нашли молнию на спине её тёмно-красного платья. Металл тихо заскрипел, расходясь. Ткань сползла с плеч, открывая кружевной лифчик цвета шампанского. Мари повернулась ко мне спиной, позволяя платью упасть до талии. Кожа у неё была тёплой, слегка влажной от волнения.

— Трогай меня, — тихо попросила она. — Не снимай пока. Просто… трогай.

Мои ладони легли на её талию, потом поднялись выше, обхватили грудь через тонкое кружево. Соски уже стояли твёрдыми бугорками. Мари тихо застонала, когда я сжал их пальцами, покатал между подушечками. Она выгнулась, прижимаясь попкой к моему уже твёрдому члену.

— О боже… он уже такой большой, — прошептала она, проводя рукой назад и сжимая меня через брюки. — Мы же обещали, что это ничего не значит…

— Обещали, — хрипло ответил я, расстёгивая её лифчик одной рукой. Кружево упало. Грудь Мари была полной, тяжёлой, с тёмно-розовыми сосками. Я повернул её к себе и припал губами к одному из них, медленно обводя языком, посасывая. Она запустила пальцы мне в волосы, прижимая сильнее.

— Жан… не торопись. Я хочу чувствовать каждую секунду.

Мы опустились на широкий бархатный пуф, который обычно использовал для съёмок. Я снял с неё платье полностью, оставив только тонкие чёрные трусики. Мари сама расстегнула мою рубашку, её ногти слегка царапали кожу груди. Потом она расстегнула ремень, медленно, глядя мне в глаза.

— Хочу почувствовать тебя внутри, — сказала она прямо, без стыда. — Но сначала… поцелуй меня ещё.

Мы снова сплелись в долгом поцелуе. Её рука обхватила мой член, освободив его из трусов. Пальцы двигались медленно, вверх-вниз, размазывая первую прозрачную каплю по головке. Я запустил руку ей между ног. Трусики были уже совершенно мокрыми. Отодвинул тонкую ткань в сторону и провёл пальцами по горячим, набухшим губкам. Мари вздрогнула, когда я коснулся клитора.

— Да… вот так… круговыми… — выдохнула она мне в губы.

Я ввёл в неё два пальца сразу. Она была узкой, горячей, влага текла по моей ладони. Мари начала двигать бёдрами, насаживаясь на мои пальцы, одновременно ускоряя движения руки на моём члене.

— Хочу тебя целиком, — прошептала она наконец. — Прямо сейчас.

Я уложил её на спину. Трусики слетели в сторону. Раздвинул ей ноги и медленно вошёл. Мари выгнулась, схватив меня за плечи.

— Ох… как же глубоко… — простонала она. — Трахай меня медленно, Жан… я хочу запомнить каждое движение.

Я начал двигаться. Длинные, глубокие толчки. Каждый раз, когда я входил до конца, она тихо всхлипывала. Её ноги обхватили меня за талию. Мы целовались, не переставая. Руки блуждали — я мял её грудь, щипал соски, она царапала мне спину.

Потом я перевернул её. Мари встала на четвереньки, опираясь на пуф. Я вошёл сзади, одной рукой держа её за бедро, другой — запустив пальцы в её длинные тёмные волосы. Темп стал чуть быстрее, но всё ещё чувственный. Звук наших тел — влажный, чавкающий — заполнил студию.

— Я сейчас… — выдохнула она. — Не останавливайся… сильнее…

Её киска начала сильно сжиматься вокруг моего члена. Мари кончила первой — громко, дрожа всем телом, прижимаясь ко мне попкой. Я последовал за ней через несколько секунд, выплёскивая горячую сперму глубоко внутрь.

Мы рухнули на пуф, тяжело дыша. Я всё ещё был в ней. Мари повернула голову, посмотрела на меня и вдруг тихо засмеялась — легко, почти по-детски.

— Ну вот… — сказала она, всё ещё улыбаясь. — Теперь это точно ничего не значит.

Я тоже рассмеялся, целуя её в плечо. Запах её кожи, смешанный с запахом нашего секса, был самым честным в этой комнате.

— Абсолютно ничего, — ответил я, и мы оба поняли, что врём.