Запретный глоток на даче

Я лежал на старой деревянной кушетке в гостевой комнате дачи, когда Алина вошла с подносом. Её белый халат медсестры обтягивал бёдра, а взгляд, который она бросила на меня, был слишком долгим для обычного осмотра. Мы оба знали, что я здесь не из-за настоящей болезни — просто растянул связки на пикнике у друзей. Но её пальцы, коснувшиеся моего плеча, дрожали чуть сильнее, чем нужно.

— Как самочувствие сегодня, Максим? — тихо спросила она, ставя поднос на столик. Её голос звучал приглушённо, словно боялась, что стены услышат. За окном шелестели сосны, а в доме было тихо — все ушли на озеро.

Я поймал её запястье, и она не отстранилась. Сердце колотилось так, что, казалось, она слышит.

— Алина... ты ведь тоже думаешь об этом, правда? — прошептал я, глядя прямо в её карие глаза.

Она закусила губу, щёки вспыхнули.

— Уже полгода... с тех пор, как ты лежал в нашей больнице. Я молчала. Смотрела на тебя и представляла... как ты... — Она замолчала, дыхание участилось. Её пальцы скользнули по моей груди под тонкой футболкой. — Здесь, на этой даче, когда все ушли... я не выдержу больше.

Напряжение повисло густое, как летний воздух перед грозой. Я притянул её ближе, и наши губы встретились — сначала осторожно, потом жадно. Её язык был горячим, руки — влажными от волнения. Халат расстегнулся сам собой, открывая кружевной лифчик и гладкую кожу. Я провёл ладонью по её спине, чувствуя, как она дрожит.

— Тогда не молчи, — выдохнул я ей в губы. — Покажи мне, о чём ты мечтала.

Алина опустилась на колени перед кушеткой, её глаза блестели от возбуждения и лёгкого страха быть застигнутой. Руки дрожали, когда она стянула с меня шорты. Мой член уже стоял твёрдый, пульсирующий от её взгляда. Она облизнула губы, глядя на него снизу вверх.

— Он такой... большой, — прошептала она, обхватывая пальцами основание. — Я столько раз представляла, как возьму его в рот... здесь, где никто не увидит.

Её дыхание обожгло кожу. Я запустил пальцы в её тёмные волосы, не давя, просто удерживая. Алина наклонилась, и её мягкие губы коснулись головки — сначала нежно, языком обведя венчик. Звук был влажный, тихий, почти неприличный на фоне скрипа старых половиц и далёкого пения птиц за окном. Она раскрыла рот шире, медленно заглатывая меня глубже. Тепло и влажность её рта обволокли член, язык прижимался снизу, скользя по уздечке.

— Ох, Алина... глубже, если хочешь, — выдохнул я, голос сорвался.

Она застонала в ответ, вибрация прошла по всему стволу. Её голова двигалась неторопливо, вверх-вниз, каждый раз беря чуть больше. Слюни стекали по подбородку, капали на её грудь, оставляя мокрые следы на кружеве. Я слышал, как она дышит носом, приглушённо, стараясь не шуметь. Её щёки втягивались, когда она сосала сильнее, глаза смотрели вверх, полные желания и запретного восторга.

— Ты такая... горячая, когда вот так... — прошептал я, гладя её по щеке. — Мечтала об этом в больнице? Когда делала мне уколы?

Она кивнула, не выпуская член изо рта. Её губы плотно обхватывали меня, язык кружил, дразнил. Я чувствовал, как головка упирается в её горло, как она слегка давится, но не останавливается. Слёзы выступили в уголках глаз, но она улыбнулась вокруг моего члена — озорная, возбуждённая улыбка. Рукой она ласкала мои яйца, пальцы нежно перекатывали их, пока рот продолжал работать — ритмично, мокро, жадно.

Я не выдержал и слегка подался бёдрами вперёд.

— Хочу кончить тебе в рот... можно? — спросил я хрипло, уже на грани.

— Ммм... да... пожалуйста, — выдохнула она, оторвавшись лишь на секунду. Её голос был хриплым, губы блестели от слюны. — Я хочу почувствовать твою сперму... всю.

Алина ускорилась, её голова двигалась быстрее, горло расслабилось, принимая меня почти полностью. Звуки стали громче — чавканье, тихие стоны, её дыхание. Я схватился за край кушетки, чувствуя, как напряжение собирается внизу живота. Первый мощный толчок — и горячая сперма хлынула ей в рот. Она не отстранилась, глотая жадно, с тихим довольным стоном. Часть стекла по подбородку, но она слизывала всё, продолжая сосать, выжимая каждую каплю.

Когда я обмяк, она поднялась, вытерла губы тыльной стороной ладони и улыбнулась — смущённо и победно одновременно.

— Вкусно... — шепнула она, целуя меня в губы. Во рту ещё чувствовался солоноватый привкус.

Ночь прошла в полусне, объятиях и тихих разговорах. Утром солнце пробивалось сквозь занавески, пахло кофе и сосновой смолой. Алина в одном моём халате варила кофе на маленькой кухне. Я подошёл сзади, обнял за талию. Она вздрогнула, но прижалась.

— Доброе утро, — сказала она, не оборачиваясь. Голос был мягким, но в нём сквозила та же искра. — Кофе будешь?

— Буду. И тебя... снова, — ответил я, целуя её в шею.

Она тихо засмеялась, но взгляд, который бросила через плечо, был полон тех же запретных мыслей. Мы пили кофе, переглядываясь украдкой, пока друзья не вернулись с озера. Никто не догадался, что между нами произошло. Но мы оба знали — это только начало.