Укус в темноте

В полутёмном зале ресторана после закрытия пахло остывшим вином и жареным мясом. Я сидел за дальним столиком, а она — медсестра из нашей клиники — медленно обходила столы, собирая последние бокалы. Её взгляд то и дело возвращался ко мне, горячий, голодный. Я уже чувствовал, как её пальцы слегка дрожат, когда она ставила стакан рядом с моей рукой, и как её дыхание участилось.

— Ты сегодня так смотрел на меня во время перевязки… — прошептала она, не поднимая глаз. — Думал, я не замечу?

— Заметила, — ответил я тихо, проводя кончиками пальцев по её запястью. Кожа была горячей. — И что теперь, Алина?

Она замерла. Её грудь под тонкой белой блузкой поднялась чаще. Мы оба знали: она давно хотела этого. Каждый раз, когда делала мне уколы или меняла повязки, её зубы слегка прикусывали нижнюю губу, а глаза темнели. Но молчала. До сегодняшнего вечера.

— Я… я хочу укусить тебя, — выдохнула она наконец, и голос сорвался. — Не просто поцеловать. По-настоящему. Чтобы след остался. Чтобы ты чувствовал меня завтра.

Мои пальцы сжали её руку сильнее. Желание ударило в пах тяжёлой волной.

— Тогда не молчи больше, — сказал я хрипло. — Кусай. Где хочешь.

Алина оглянулась на запертую дверь, потом резко шагнула ближе. Её ладонь легла мне на грудь, прямо поверх рубашки, и ногти впились в ткань. Я притянул её к себе, и наши губы столкнулись жадно, мокро. Она сразу прикусила мою нижнюю губу — не сильно, но достаточно, чтобы я застонал ей в рот.

— Здесь… слишком светло, — прошептала она, отрываясь. — Пойдём в подсобку.

Мы едва успели дойти до маленькой комнатки за баром. Там горела только одна тусклая лампа над раковиной. Запах кофе и чистящих средств смешивался с её парфюмом — сладким, чуть пряным. Алина толкнула меня спиной к стене, пальцы уже расстёгивали мою рубашку. Её губы прошлись по моей шее, горячие, влажные.

— Можно? — спросила она, и в голосе было столько желания, что я едва не кончил от одного этого слова.

— Да… — выдохнул я. — Кусай меня, Алина. Сильно.

Её зубы впились в кожу чуть ниже ключицы. Боль вспыхнула остро, сладко, и тут же перетекла в жар, который разлился по всему телу. Я выгнулся, вцепившись пальцами в её волосы. Она не отпускала, посасывая укушенное место, потом отпустила и лизнула языком свежий след.

— Ещё, — попросил я, уже расстёгивая её блузку. Ткань упала на пол. Её груди были упругие, соски твёрдые. Я обхватил одну ладонью, сжал, и Алина застонала, прижимаясь ко мне бёдрами.

Она опустилась ниже, целуя мою грудь, живот. Зубы снова сомкнулись — на этот раз над правым соском. Я зашипел от резкой боли, но член в штанах дёрнулся, стал ещё твёрже. Алина почувствовала это и провела ладонью по ширинке.

— Ты такой твёрдый… из-за моих зубов? — прошептала она с лукавой улыбкой, глядя мне в глаза снизу вверх.

— Да. Кусай ниже.

Она расстегнула мне брюки. Мой член вырвался наружу, тяжёлый, с уже выступившей капелькой на головке. Алина облизнула губы, потом наклонилась и провела языком по всей длине. А потом — резко, без предупреждения — её зубы сомкнулись на внутренней стороне бедра, совсем близко к паху. Боль была острее, глубже. Я выругался сквозь зубы и схватил её за волосы.

— Блядь… Алина…

Она засмеялась низко, гортанно, и сразу взяла мой член в рот. Горячо, мокро, глубоко. Её голова двигалась быстро, щёки вваливались. Я чувствовал, как её зубы иногда слегка задевают ствол — не кусают, а напоминают. Это сводило с ума.

— Хочу тебя внутри, — сказала она, отрываясь и вставая. Губы блестели от слюны. — Прямо здесь.

Я развернул её лицом к старому деревянному столу, задрал узкую юбку. Трусики были уже мокрые насквозь. Я сдвинул их в сторону и провёл пальцами по её щёлке — горячей, скользкой. Алина выгнула спину.

— Войди… быстро…

Я вошёл одним толчком. Она была тесной, жаркой. Мы оба застонали. Я начал двигаться сильно, глубоко, держа её за бёдра. Алина повернула голову, посмотрела на меня через плечо.

— Укуси меня тоже… пожалуйста…

Я наклонился, не прекращая трахать её, и впился зубами в её плечо. Кожа под моими зубами была нежной, солоноватой. Она вскрикнула, но сразу задвигала бёдрами навстречу ещё сильнее.

— Сильнее! — выдохнула она. — Оставь след… чтобы завтра под халатом горело…

Я укусил её ещё раз — в шею сбоку, потом ниже, между лопатками. Каждый раз она сжималась вокруг моего члена, дрожала. Её рука скользнула вниз, и она начала тереть свой клитор быстрыми кругами.

— Я сейчас… не останавливайся…

Я ускорил темп. Звуки наших тел — шлепки кожи о кожу, её стоны, моё тяжёлое дыхание — заполнили маленькую комнатку. Я снова укусил её в плечо, сильнее, чем раньше. Алина закричала, и её киска начала сильно пульсировать, сжимая меня волнами. Она кончила первой, выгнувшись, дрожа всем телом.

Я не выдержал. Вытащил член и развернул её к себе. Алина сразу опустилась на колени, открыла рот. Я вошёл между её губ и начал двигаться, держа её за голову. Она смотрела мне в глаза, слёзы текли по щекам от глубоких толчков.

— Кончай… в рот… — выдохнула она, едва успев оторваться.

Я кончил сильно, густо. Сперма брызнула ей на язык, на губы. Алина проглотила, не отводя взгляда, потом слизала остатки с головки и нежно прикусила кожу у основания члена — последний, самый нежный укус.

Мы стояли, тяжело дыша. На её плече и шее уже проступали яркие красные следы зубов. Я провёл пальцем по одному из них. Она вздрогнула и улыбнулась.

— Завтра на работе… буду чувствовать каждый раз, когда поверну голову, — прошептала Алина. — И захочу тебя снова.

— Тогда приходи после смены, — ответил я, притягивая её к себе. — У меня ещё много мест, где можно оставить твои метки.

Она поцеловала меня медленно, вкусно, и слегка прикусила мою губу напоследок.

— Договорились.