Исповедь

Я сижу перед камерой в нашей спальне, на мне только тонкий шёлковый халат, который Женя так любит. Свет мягкий, за окном ночь. Я улыбаюсь в объектив и шепчу:

— Привет, мой дневник… Это я, Леся. Сегодня я расскажу тебе то, что даже Женя до конца не знает. Мою первую настоящую исповедь.

Я была тогда двадцатиоднолетней студенткой, четвёртый курс, Питер, Невский проспект. Мы с девчонками снимали квартиру в старом доме, и каждое утро я ныряла в этот бесконечный поток людей в метро. Час в давке — это была моя ежедневная пытка и… тайное удовольствие.

Всё началось в один обычный вторник. Я стояла, вжатая в толпу, в лёгком летнем платье без чулок. Вдруг почувствовала за спиной горячее дыхание. Мужчина лет пятидесяти, плотный, в дорогом костюме. Сначала просто прижался. Потом его ладонь легла мне на бедро. Я замерла. Сердце колотилось так, что казалось, весь вагон слышит.

— Ты не против? — тихо выдохнул он мне в волосы.

Я не ответила. Только чуть раздвинула ноги. Его пальцы сразу полезли выше, под платье. Кожа горела. Он нашёл мои трусики, отодвинул их в сторону и начал медленно водить по мокрым губкам. Я закусила губу, чтобы не застонать. Вагон качало, люди вокруг читали телефоны, а он уже вошёл в меня двумя пальцами. Глубоко. Ритмично. Я дрожала всем телом.

— Какая ты мокрая, девочка… — шептал он. — Кончай на мою руку.

И я кончила. Тихо, яростно, сжавшись вокруг его пальцев. Ноги подкосились, он придержал меня за талию. Запах его одеколона, пота и моего возбуждения до сих пор стоит у меня в носу. Когда двери открылись на «Горьковской», он просто исчез. А я осталась стоять, с текущими по бёдрам соками и горящими щеками.

С того дня я сломалась.

Следующие семь дней я специально выбирала самые набитые маршруты. Утром — метро, днём — троллейбусы, вечером — маршрутки. Я надевала короткие юбки, тонкие платья, никогда не носила трусики. И каждый раз искала взгляды.

В понедельник в троллейбусе на Литейном меня зажали двое парней лет двадцати пяти. Один спереди тёрся своим твёрдым членом о мою попку через брюки, второй сзади запустил руку мне под юбку и быстро-быстро теребил клитор. Я стояла, вцепившись в поручень, и шептала сквозь зубы:

— Сильнее… пожалуйста…

Они кончили почти одновременно со мной. Один прямо на мою юбку сзади, горячая сперма потекла по ноге. Я вышла на остановке и, не заходя домой, поехала дальше.

Во вторник в метро на «Маяковской» меня трогала женщина. Лет сорока, строгая, в деловом костюме. Она встала вплотную, прижала меня к двери и начала гладить мою грудь через тонкую блузку. Соски мгновенно встали. Она улыбнулась и прошептала:

— Какая чувствительная сучка…

Потом её рука оказалась между моих ног. Она ласкала меня умело, точно зная, где и как. Я кончила ей на пальцы, глядя прямо в глаза. Она слизнула мои соки с пальцев и вышла на следующей станции, даже не обернувшись.

Каждый день — новые руки, новые пальцы, новые оргазмы. Я приходила домой мокрая, переодевалась, меняла трусики (если вообще надевала) и снова бежала в транспорт. Это стало моей зависимостью.

А потом был тот самый вечер в переполненной маршрутке на Петроградку.

Меня зажали трое. Один спереди мял грудь, второй сзади запустил два пальца мне в киску, третий просто держал меня за бёдра и тёрся о мою попку. Я уже почти кончала, когда заметила его. Молодой парень, чуть старше меня, стоял чуть в стороне и смотрел. Глаза огромные, щёки горят. Рука в кармане джинсов двигалась быстро-быстро.

Он смотрел, как меня трахают чужие пальцы, и дрочил.

Что-то внутри меня щёлкнуло. Я не просто кончила — я взорвалась. Громко застонала, не сдерживаясь. Мои соки брызнули на руку того, кто был во мне. А парень напротив кончил в свои джинсы, я увидела, как ткань потемнела.

Когда толпа чуть рассосалась, я подошла к нему. Он стоял, красный, растерянный.

— Ты… всё видел? — тихо спросила я.

— Да… — выдохнул он. — Я… я не мог отвести взгляд.

Я улыбнулась и взяла его за руку.

— Меня зовут Леся. А тебя?

— Женя.

Я тогда ещё не знала, что этот застенчивый, чувственный парень станет моим мужем. И что через годы я превращу его в своего любимого куколда. Он до сих пор думает, что в тот день меня просто «случайно» лапали в маршрутке.

Я наклоняюсь ближе к камере, голос становится совсем тихим, почти шёпотом.

— А теперь, мой дорогой Женя… если ты когда-нибудь это увидишь… знай: я сама искала эти руки. Каждый день. И именно ты, кончающий в штаны от того, как меня лапают, стал тем, кого я выбрала навсегда.

Я улыбаюсь, провожу рукой по груди, поправляю халат.

— Спокойной ночи, мой дневник. Завтра расскажу, как я впервые заставила Женю смотреть, как меня трахают по-настоящему.

Я выключаю камеру. В комнате тихо. Только моё всё ещё учащённое дыхание и лёгкая дрожь в пальцах.