Запретный ветер

Ветер на крыше пахнул дождём и её духами — тяжёлым, сладким мускусом, от которого у меня сразу пересохло во рту. Я узнал её мгновенно. Анна стояла у самого края, волосы хлестали по щекам, и когда она повернулась, наши взгляды столкнулись так резко, что я почувствовал, как член напрягся в брюках.

— Ты… — выдохнула она, и голос, который когда-то командовал мной на совещаниях, теперь дрожал. — Ты здесь работаешь?

— С сегодняшнего дня. Новый старший аналитик, — ответил я, делая шаг ближе. Руки сами потянулись поправить выбившуюся прядь у её виска. Пальцы коснулись горячей кожи, и мы оба замерли.

Анна не отстранилась. Её глаза потемнели.

— Семь лет, Марк… Семь чёртовых лет я старалась забыть, как ты смотрел на меня на том последнем корпоративе.

— А я не забыл, — прошептал я, прижимаясь ближе. Город шумел внизу, огни дрожали, как звёзды под водой. — Не забыл, как ты прижималась ко мне в лифте и шептала, что это невозможно.

Её ладонь легла мне на грудь, будто хотела оттолкнуть, но вместо этого пальцы сжали ткань рубашки.

— Мы не можем. Я твоя начальница. Это… неправильно.

— Тогда почему ты не уходишь? — Я наклонился, губы почти коснулись её уха. — Почему твои соски уже стоят под блузкой, Анна?

Она тихо застонала, когда моя рука скользнула под её пиджак и обхватила грудь. Большая, тяжёлая, она идеально легла в ладонь. Я провёл большим пальцем по твёрдому соску, и Анна выгнулась, впиваясь ногтями мне в плечо.

— Марк… чёрт тебя дери… — выдохнула она, но уже тянула меня за галстук. Наши губы встретились жадно, почти болезненно. Поцелуй был мокрым, глубоким, языки сплетались, пока мы оба не начали задыхаться.

Я прижал её спиной к бетонному парапету. Холодный ветер трепал её юбку, задирая ткань выше бёдер. Моя ладонь нырнула под неё, нашла тонкие трусики и почувствовала, как они уже промокли.

— Ты вся текущая, — прошептал я ей в губы. — Скажи, что хочешь меня.

— Хочу… — выдохнула Анна, глаза полуприкрыты. — Трахни меня здесь. Прямо сейчас. Пока никто не увидел.

Я рывком сдвинул её трусики в сторону. Пальцы легко вошли в горячую, скользкую щель. Она была невероятно мокрой. Анна закусила губу, чтобы не закричать, когда я добавил второй палец и начал медленно трахать её руку, нащупывая нужный угол.

— Глубже… — шептала она мне в ухо. — Я так долго ждала… так долго представляла твой толстый член внутри.

Я расстегнул брюки. Мой член вырвался на свободу, тяжёлый и пульсирующий. Анна обхватила его горячей ладонью, провела несколько раз, размазывая предэякулят по всей длине.

— В меня, — почти приказала она, но голос сорвался на стон. — Быстро.

Я поставил её ногу на низкий бортик, приподнял юбку и вошёл одним долгим толчком. Её влагалище обхватило меня туго, жарко, мокро. Анна выгнулась, запрокинула голову, и ветер подхватил её стон.

— О боже… ты такой большой… — шептала она, пока я начинал двигаться. — Трахай меня сильнее, Марк… не останавливайся.

Я трахал её глубоко, ритмично, чувствуя, как её стенки сжимаются вокруг меня при каждом толчке. Одна рука мяла её грудь через блузку, вторая крепко держала за бедро. Городские огни размазывались перед глазами, а мы были только звуками — шлепки тел, её тихие всхлипы, мой тяжёлый шёпот.

— Я сейчас кончу… — выдохнула она через несколько минут, дрожа всем телом. — Не останавливайся… пожалуйста…

Я ускорился, входя до самого конца. Её клитор тёрся о мой лобок при каждом движении. Анна внезапно напряглась, закусила мне плечо сквозь рубашку и начала сильно сжиматься внутри. Горячая влага хлынула по моему члену, когда она кончила, тихо, но так интенсивно, что ноги у неё подкосились.

Я не выдержал. Вытащил член и кончил ей на живот и на внутреннюю сторону бедра — густые, горячие струи спермы стекали по её коже. Анна смотрела на это затуманенным взглядом и улыбалась.

Мы медленно сползли на холодный бетон, прижавшись друг к другу. Ветер теперь казался почти ласковым. Она положила голову мне на плечо, пальцы лениво гладили мою грудь под расстёгнутой рубашкой.

— Это было безумие, — прошептала Анна, целуя меня в шею. — Но я не жалею. Ни секунды.

— Я тоже, — ответил я тихо, обнимая её крепче. — И если ты сейчас скажешь, что это в последний раз…

Она подняла на меня глаза, в которых всё ещё тлело желание.

— Я скажу, что мы оба врём себе уже семь лет. И что завтра в моём кабинете после работы… дверь будет заперта.

Мы улыбнулись друг другу в темноте, пока город продолжал жить далеко внизу, не подозревая, что на его крыше только что рухнули все запреты.