Вспышка в темноте

— Ты же понимаешь, что если нас застукают, я тебя уволю на хрен, — выдохнула она, прижимаясь спиной к холодной стене студии. Её глаза, обычно ледяные за стеклами очков, теперь горели откровенным голодом, пока пальцы скользили по моему ремню.

В студии фотографа было сумрачно, только мягкий свет от софтбоксов падал на белый циклораму. Мы остались после съёмки, якобы проверить последние кадры. Но её ладонь уже легла мне на грудь, ногти слегка впились в рубашку. Я — новый сотрудник, которого она два месяца держала на расстоянии, — вдруг оказался прижат к ней, чувствуя жар её тела сквозь тонкую блузку.

— Тогда не стоило меня сюда тащить, Анна Сергеевна, — ответил я хрипло, проводя ладонью по её бедру, задирая узкую юбку. Она не отстранилась. Наоборот, прикусила губу и потянула меня за галстук ближе.

— Заткнись и целуй, пока я не передумала, — прошептала она дерзко. Наши губы столкнулись жадно, языки переплелись. Её дыхание участилось, грудь тяжело вздымалась. Я чувствовал, как её соски твердеют под тканью, пока мои руки мяли упругую попку. Запах её духов смешивался с ароматом свежей краски от декораций — терпкий, возбуждающий.

Вдруг где-то в коридоре хлопнула дверь. Мы замерли. Сердца колотились в унисон.

— Чёрт… Кто-то ещё здесь, — выдохнула она, но вместо того чтобы оттолкнуть, сама расстегнула мою ширинку. Горячая ладонь обхватила мой уже твёрдый член, медленно провела вверх-вниз. — Смотри на меня. Не отводи взгляд.

Я кивнул, тяжело дыша. Она опустилась на колени прямо на мягкий коврик для съёмок, юбка задралась, открывая чёрные кружевные трусики. Её глаза не отрывались от моих, пока она облизывала губы.

— Хочу почувствовать, как ты кончишь мне в рот, — сказала она страстно, почти вызывающе. — Прямо здесь. Пока любой может войти.

Она наклонилась и взяла головку в рот, языком медленно обвела её. Я застонал тихо, пальцы запутались в её строгом пучке волос. Она двигалась неторопливо, глубоко, втягивая щёки. Тепло и влажность её рта сводили с ума. Каждый раз, когда член касался горла, она издавала низкий горловой звук, от которого по спине пробегали мурашки.

— Анна… ты такая… — вырвалось у меня. Она отстранилась на миг, тяжело дыша, слюни блестели на её губах и на моём стволе.

— Не разговаривай. Просто трахай мой рот, — приказала она шёпотом, в её голосе звучала та же строгая властность, что и на совещаниях, только теперь она была полностью отдана желанию. Я начал двигать бёдрами осторожно, но всё глубже. Она держала меня за бёдра, направляя ритм, её глаза слезились от напряжения, но не отпускали мой взгляд ни на секунду.

В студии стояла тишина, прерываемая только влажными чмокающими звуками и нашим прерывистым дыханием. Свет софтбокса падал на её лицо, подчёркивая каждую капельку пота на виске. Я видел, как её свободная рука скользнула под юбку, как она начала ласкать себя, пальцы двигались в такт моим толчкам.

— Я близко… — предупредил я, чувствуя, как напрягаются яйца. Она кивнула, не отпуская член изо рта, ускорила движения. Её язык работал неустанно, облизывая каждую венку, втягивая сильнее.

Вдруг в коридоре послышались шаги. Совсем близко. Анна замерла на миг, но потом ещё глубже заглотила меня, словно это добавило ей азарта. Я не выдержал. Горячая волна прокатилась по телу, и я кончил ей прямо в рот — густыми, мощными толчками. Она глотала всё, не проронив ни капли, её горло сжималось вокруг головки, выжимая до последней капли. Глаза её были полуприкрыты от удовольствия.

Когда последние капли спермы оказались у неё на языке, она медленно отстранилась, облизнула губы и поднялась. Мы стояли лицом к лицу, тяжело дыша. Шаги в коридоре стихли — кто-то прошёл мимо.

— Вкусно, — прошептала она с дерзкой улыбкой, поправляя блузку. Её голос дрожал от возбуждения. — Но если расскажешь кому-нибудь…

— Никому, — ответил я, притягивая её к себе. Мы поцеловались снова, теперь нежнее, чувствуя во рту солоноватый привкус. Её пальцы ласково гладили мою щёку.

— Ты не такой новичок, каким кажешься, — тихо засмеялась она, прижимаясь лбом к моему плечу. — Останься после смены завтра. Хочу повторить… только уже на столе для реквизита.

— А если опять кто-то войдёт? — спросил я, улыбаясь.

— Тогда пусть смотрит, — выдохнула она шёпотом, и в её глазах снова вспыхнул тот самый голод. Мы ещё долго стояли в полумраке студии, обнимаясь, пока дыхание не выровнялось. Тишина вокруг казалась теперь сладкой и опасной одновременно.