Инкубатор

Я всегда считала себя сильной. Переехала в этот город одна, сняла квартиру на окраине, устроилась в кофейню. Вечером возвращалась домой через парк — короткий путь, фонари, люди с собаками. В тот вечер людей не было. Только тишина, слишком густая, и запах — сладковатый, приторный, как перезрелые фрукты.

Я не сразу поняла, что происходит. Просто ноги стали ватными, а мысли — медленными, тягучими. Я оперлась о дерево, чтобы не упасть, и почувствовала, как кора под пальцами... движется. Тёплая, шершавая, она вдруг стала липкой, и я услышала тихий, вибрирующий звук — будто где-то рядом гудела огромная струна.

Он спустился сверху бесшумно. Чёрный, блестящий, с ногами-суставами, которые перебирали воздух с жуткой грацией. Человеческое тело — торс, руки, лицо — но глаза без зрачков, как полированный обсидиан. Я хотела закричать, но горло сжалось. Он наклонился, и его пальцы — длинные, сегментированные — коснулись моей щеки. Прохладные. Почти нежные.

— Тихо, — прошелестел он. Голос шёл будто изнутри моей головы. — Не бойся. Тебе понравится.

Я попыталась отшатнуться, но тело не слушалось. Липкая нить обвила мою лодыжку, потом вторую. Я почувствовала, как меня поднимают — мягко, но властно, — и в следующий миг я уже висела вниз головой, а мир вокруг превратился в размытые пятна. Он нёс меня куда-то вглубь парка, туда, где деревья смыкались кронами, образуя плотный полог.

Гнездо. Я увидела его, когда он опустил меня на землю. Огромный шар из полупрозрачных нитей, висящий между стволами, и внутри него — тусклые, пульсирующие силуэты. Я услышала женские голоса — стоны, всхлипы, смесь боли и удовольствия. Меня затошнило.

— Что вы со мной делаете? — выдавила я.

— Ты станешь матерью, — ответил он, стягивая с меня джинсы. Ткань лопнула с сухим треском. — Нашей матерью.

Его пальцы скользнули по моему животу, потом ниже, между ног. Я была сухой от ужаса, но он не спешил. Он гладил меня, растирал, покачивал бёдрами, и его прикосновения были такими умелыми, такими... настойчивыми, что через несколько минут я почувствовала, как внутри разгорается жар. Позорный, липкий, противный.

— Нет... — выдохнула я, но мои бёдра сами раздвинулись шире.

— Да, — прошептал он и вдруг вошёл.

Он был огромным. Гладким, горячим, пульсирующим. Я вскрикнула, вцепившись в его плечи, и почувствовала, как он начал двигаться — медленно, глубоко, размеренно. Каждый толчок отдавался внизу живота тягучей волной. Я кусала губы, пытаясь не стонать, но он нашёл точку, от которой всё внутри сжималось, и я закусила костяшки пальцев.

— Смотри на меня, — приказал он.

Я подняла глаза. Его лицо было спокойным, почти задумчивым, но в глазах плясали тёмные огни. Он ускорился, и я почувствовала, как его пальцы надавили на клитор — влажные, шершавые, точные. Я выгнулась, не в силах сдержать крик. Оргазм накрыл меня резко, как волна, и я кончила, сжимаясь вокруг его члена, а он всё продолжал двигаться, глубже, жёстче, пока не замер с низким, вибрирующим рычанием.

Я почувствовала толчок — горячий, мощный. Он кончил внутрь меня, и сперма была такой обильной, что потекло по бёдрам. Я лежала, тяжело дыша, и думала, что это конец. Но он лишь отстранился, провёл пальцем по моему животу и сказал:

— Это только начало.

Он поднял меня, перевернул, поставил на колени. Я услышала, как сзади кто-то ещё — другой запах, другое дыхание. Второй паук. Он вошёл сзади, без предупреждения, и я вскрикнула от резкой боли, которая тут же сменилась тягучим, горячим удовольствием. Он трахал меня жёстче, хватая за волосы, оттягивая голову назад, и я чувствовала, как его член упирается в самую глубину.

— Пожалуйста... — прошептала я, не зная, о чём прошу — прекратить или не останавливаться.

Он кончил, и я почувствовала вторую порцию — ещё горячее, ещё гуще. А потом началось странное. Внизу живота что-то зашевелилось. Не больно, но чужеродно. Я опустила глаза и увидела, как мой живот слегка вздувается.

— Что... что ты делаешь?

— Откладываю яйца, — спокойно ответил он. — Не двигайся. Это не займёт много времени.

Я хотела закричать, но его пальцы снова нашли клитор, и тело предательски откликнулось. Я чувствовала, как что-то скользкое, круглое одно за другим проходит внутрь меня, заполняя, растягивая. Это было странно — не больно, а скорее... полно. Я слышала, как стонет, но не узнавала собственный голос.

Когда он закончил, мой живот был округлым, тугим. Он перевернул меня на спину, развёл мои ноги и начал слизывать с меня собственную сперму, смешанную с моей влагой. Его язык — длинный, раздвоенный — вылизывал меня начисто, и я кончила снова, без сил, без мыслей, только чувствуя, как волны прокатываются по телу.

— Теперь — третья фаза, — сказал он.

Меня подняли, и я почувствовала, как липкие нити начинают опутывать мои ноги, бёдра, живот. Я не сопротивлялась — сил не было. Нити ложились плотно, одна за другой, фиксируя меня в позе эмбриона. Грудь, плечи, руки — всё оказалось замотано, кроме лица.

— Ты будешь здесь висеть, пока яйца не созреют, — прошептал он, проводя пальцем по моей щеке. — Не бойся. Мы будем приходить и кормить тебя. И когда придёт время — ты родишь нам новое поколение.

Последнее, что я увидела — как потолок гнезда приближается, и меня подвешивают, как куколку. Я качалась в темноте, чувствуя, как внутри меня пульсирует чужая жизнь. И, о ужас, я поняла, что хочу этого. Что моё тело уже принадлежит им.

Я закрыла глаза и позволила себе раствориться в этой тёплой, тягучей тьме.