Проявка

Лязг металлической двери сарая, переоборудованного под фотостудию, отозвался у меня в затылке. Внутри пахло пылью, проявителем и едва уловимым женским потом — этот запах висел в воздухе с самого утра, когда она позировала мне для серии «ню в интерьере».

— Артём, ты здесь? — голос Вероники разорвал тишину. — Я забыла серьгу.

Я замер, стоя за черной шторой, отделяющей импровизированную зону отдыха от рабочей. Она вошла, и я услышал, как ее каблуки цокают по бетонному полу. Она не знала, что я здесь. Я не знал, что она слышала, как я разговаривал по телефону с другом, рассказывая, как хочу ее трахнуть прямо на этом старом кожаном диване, пока она еще не остыла после съемки.

— Блядь, — выдохнул я, не в силах сдержаться.

Она остановилась. Я выглянул из-за шторы. Вероника стояла в расстегнутом плаще, под которым ничего не было, кроме тонкого кружевного белья, которое она не стала надевать обратно после съемки. Ее глаза, темные и блестящие, смотрели прямо на меня.

— Я все слышала, — сказала она спокойно, но в голосе дрожала провокация. — Каждое слово.

Я шагнул к ней. Воздух между нами стал плотным, как перед грозой.

— И что ты об этом думаешь? — спросил я, останавливаясь в полуметре, чувствуя жар ее тела.

— Думаю, что ты слишком долго говорил, а не делал.

Она скинула плащ на пол. Кружевной бюстгальтер едва прикрывал набухшие соски, которые я видел сквозь ткань. Трусики — мокрая полоска на них выдавала ее возбуждение с головой.

— Подойди, — прошептала она, и я подчинился.

Моя ладонь легла на ее шею, большим пальцем я провел по ключице, чувствуя, как бьется ее пульс. Она запрокинула голову, подставляя губы. Я поцеловал ее — жадно, грубо, вкладывая все то напряжение, что копилось весь день. Ее руки вцепились в мою рубашку, притягивая ближе.

— Сними это, — выдохнула она, дергая пуговицы.

Я разорвал рубашку, не заботясь о пуговицах. Себе подумал: «К черту». Она засмеялась, но смех перешел в стон, когда я сжал ее грудь, пропуская сосок между пальцев.

— Сядь на стол, — скомандовал я, кивнув на заляпанный краской деревянный стол, стоящий у стены.

Она послушно села, раздвинув ноги. Я опустился на колени, чувствуя шершавый бетон сквозь джинсы. Запах ее возбуждения — сладкий, терпкий — ударил в голову. Я стянул трусики вниз, провел языком по мокрой щели, от клитора до входа. Она выгнулась, вцепившись пальцами в мои волосы.

— Да... — прошептала она, раздвигая ноги шире. — Не останавливайся.

Я лизал ее, вбирая в рот клитор, посасывая, пока она не начала дрожать. Ее бедра сжимали мою голову, и я чувствовал, как она уже близко.

— Хватит, — выдохнула она, хватая меня за подбородок. — Я хочу тебя. Сейчас.

Я встал, расстегнул джинсы, и мой член вырвался наружу, твердый, пульсирующий. Она обхватила его пальцами, провела по всей длине, потом лизнула головку, глядя мне в глаза.

— Какой ты... — она не договорила, взяла его в рот.

Я застонал, запрокинув голову. Ее язык обвивал ствол, губы плотно сжимались, втягивая меня глубже. Я чувствовал, как она работает, как ее рука сжимает основание, как она посасывает, глядя на меня снизу вверх с этим дьявольским блеском в глазах.

— Остановись, — прорычал я, вынимая член из ее рта. — Я хочу быть внутри тебя.

Она повернулась, опершись руками о стол, выставив попку. Я вошел в нее сзади, одним мощным толчком, и она закричала. Мокро, тесно, горячо — я чувствовал, как ее стенки сжимают меня, как она подается навстречу.

— Да, трахай меня, — стонала она, когда я ускорил темп. — Сильнее.

Я схватил ее за бедра, вколачиваясь в нее, чувствуя, как капли пота стекают по моей спине. Сарай наполнился звуками — шлепками наших тел, ее стонами, моим хриплым дыханием. Я наклонился, обхватив ее грудь руками, сжимая соски, пока она кончала, содрогаясь всем телом.

— Ах, блядь... — выдохнула она, обмякая на столе.

Я перевернул ее, уложив на спину, и снова вошел, глядя в ее затуманенные глаза. Ее ноги обвили мою талию, и я чувствовал, как ее внутренние мышцы пульсируют вокруг меня. Я двигался медленно, глубоко, ощущая каждый миллиметр.

— Кончи в меня, — прошептала она, кусая губу. — Я хочу почувствовать.

Это стало последней каплей. Я ускорился, вколачиваясь в нее, пока волна оргазма не накрыла меня, вырывая глухой стон. Я кончил в нее, чувствуя, как она сжимается вокруг меня в последней судороге.

Мы замерли, тяжело дыша, наши тела липкие от пота. Вероника провела пальцами по моей щеке, улыбнувшись.

— Иногда полезно, чтобы тебя слышали, — сказала она, и засмеялась.

Я поцеловал ее в лоб, чувствуя, как в груди разливается теплое удовлетворение.