Запретный жар в лифте

Я стоял в тесном лифте старого дома на окраине, когда она вошла. Высокая, в облегающем чёрном платье, которое подчёркивало все изгибы её зрелого тела. Виктория. Мы только что познакомились на вечеринке у общих знакомых. Ей было сорок пять, мне — двадцать. Разница в возрасте должна была отпугнуть, но вместо этого она притягивала, как магнит.

— Ты живёшь здесь? — спросила она низким, чуть хриплым голосом, поправляя прядь тёмных волос.

— Нет, просто подвёз друга. А ты?

— Я здесь снимаю квартиру. Одиноко иногда… — она улыбнулась уголком губ, и в её глазах мелькнуло что-то голодное.

Лифт дёрнулся и вдруг замер между этажами. Свет мигнул, потом погас совсем. Только тусклая аварийная лампочка осталась.

— Чёрт, — выругался я, нажимая кнопку вызова.

— Не паникуй, Андрей. Такое здесь бывает. — Виктория шагнула ближе. От неё пахло дорогим парфюмом и чем-то сладко-женским, что сразу ударило мне в голову.

В полумраке я видел, как её грудь поднимается чаще. Платье слегка задралось, открывая гладкие бёдра. Я почувствовал, как в штанах становится тесно.

— Знаешь… — она вдруг придвинулась вплотную, прижав меня спиной к стене. — С тех пор, как ты появился на той вечеринке, я всё время думала о твоём молодом теле. О том, как ты, наверное, трахаешь жёстко и долго…

Её рука скользнула по моей груди вниз, прямо к ширинке. Я выдохнул, когда она обхватила мой уже твёрдый член через ткань.

— Виктория… ты серьёзно?

— Абсолютно. — Она расстегнула молнию одним движением. Горячая ладонь обхватила мой ствол, начала медленно дрочить. — Посмотри, какой он у тебя большой и твёрдый для такого молодого парня. Хочу его в себе. Прямо здесь.

Я не выдержал. Схватил её за упругую жопу, прижал к себе и жадно поцеловал. Её язык был горячим, настойчивым. Она застонала мне в рот, когда я задрал ей платье до талии. Под ним оказались только тонкие кружевные трусики, уже мокрые насквозь.

— Сними их, — прошептала она, кусая меня за нижнюю губу.

Я сорвал трусики в сторону. Мои пальцы сразу нашли её горячую, гладко выбритую пизду. Она была невероятно мокрой. Я ввёл два пальца сразу, и Виктория выгнулась, громко застонав:

— Дааа… глубже, мальчик… трахай меня пальцами. О боже, как хорошо…

Я крутил пальцами внутри неё, тёр клитор большим пальцем. Её соки текли по моей ладони. Она дрочила мне всё быстрее, размазывая предсперму по головке.

— Хватит… я хочу сосать тебя, — выдохнула она и резко опустилась на колени прямо на холодный пол лифта.

Её губы обхватили мою головку. Горячий, влажный рот. Она заглатывала всё глубже, до самого горла, причмокивая и постанывая. Я схватил её за волосы, начал медленно ебать её в рот.

— Соси сильнее… да, вот так, сука… какая же ты ебучая…

Она посмотрела на меня снизу вверх влажными глазами и улыбнулась, не вынимая член изо рта. Потом встала, повернулась ко мне спиной, упёрлась руками в стену и прогнула спину, выставив свою аппетитную, большую жопу.

— Вставь мне. Быстро. Я уже не могу ждать.

Я плюнул на ладонь, размазал по своему члену и одним толчком вошёл в её горячую, тесную пизду. Виктория громко ахнула:

— Оооох… какой толстый… разъёбывай меня, Андрей… сильнее!

Я начал долбить её жёстко, держа за бёдра. Звук шлёпков заполнил тесную кабину. Её пизда обхватывала меня горячо и мокро, сжималась при каждом толчке. Я шлёпнул её по ягодице, потом ещё раз.

— Нравится, да? Когда молодой хуй тебя так рвёт?

— Дааа… блядь, да! Глубже! Кончи в меня… я хочу чувствовать, как ты пульсируешь внутри…

Я ускорился. Пот лился по спине. Её стоны становились всё громче, прерывистей. Я запустил руку ей между ног, начал тереть клитор, продолжая яростно трахать.

— Я сейчас… о боже, я кончаю! — закричала она.

Её тело затряслось, пизда начала сильно пульсировать, сжимая мой член. Горячая влага хлынула по стволу. Это добило меня. Я вонзился в неё до самого конца и начал кончать. Густые струи спермы били прямо в её матку. Я рычал, впиваясь пальцами в её бёдра.

Мы замерли, тяжело дыша. Мой член всё ещё подёргивался внутри неё. Сперма начала медленно вытекать по её ногам.

Лифт вдруг дёрнулся и поехал вверх. Виктория быстро одёрнула платье, а я едва успел застегнуть ширинку. Двери открылись на её этаже.

Она повернулась ко мне, провела пальцем по моим губам и шепнула с блеском в глазах:

— Заходи. Ночь только начинается. Я ещё не насытилась твоим молодым хуем…

Я шагнул за ней в квартиру, уже чувствуя, как снова твердеет в штанах.

Вика связывает руки Андрея за спиной, начинает мед...

Вика закрыла за нами дверь квартиры и сразу прижала меня к стене в полутёмном коридоре. Её губы снова впились в мои, жадно, почти злобно. Я уже снова стоял колом, член упирался ей в бедро сквозь ткань брюк.

— Раздевайся, — прошептала она мне в губы, кусая их. — Всё снимай. Быстро.

Я стянул с себя рубашку, потом штаны. Она смотрела на меня, как кошка на добычу. Когда я остался совсем голым, Вика взяла меня за руку и повела в спальню. Там было уютно и пахло её духами. Большая кровать с тёмным бельём.

— Ложись на спину, — приказала она низким голосом.

Я лёг. Она достала из тумбочки тонкий шёлковый шарф и, улыбаясь уголком рта, завела мои руки за голову.

— А вот теперь я с тобой поиграю, мальчик…

Она связала мне запястья за спиной тугим, но не болезненным узлом. Я дёрнулся — бесполезно. Вика села сверху, платье всё ещё на ней, только задранное до талии. Её влажная, горячая пизда прижалась к моему животу. Она наклонилась, поцеловала меня в шею, потом ниже, обвела языком сосок.

— Ты такой твёрдый… посмотри на себя, — прошептала она, проводя ноготками по моему стоящему члену.

Я выгнулся. Хотелось схватить её, но руки были связаны. Это только сильнее заводило.

Вика обхватила мой ствол ладонью и начала медленно дрочить. Очень медленно. Слишком медленно. Большой палец кругами проходился по головке, размазывая капли предспермы. Я зарычал.

— Вика… быстрее, блядь…

— Тише, — она улыбнулась и сжала пальцы у самого основания, перекрывая подход. — Я решаю, когда ты кончишь. А сейчас будешь терпеть.

Она продолжала. Длинные, тягучие движения. Иногда ускорялась, потом резко замедлялась. Когда я начинал тяжело дышать и бёдра сами дёргались вверх, она останавливалась совсем и просто сжимала головку между большим и указательным пальцем. Крепко. До боли.

— Ааа… сука… — выдохнул я сквозь зубы.

— Нравится? — она шлёпнула ладошкой по моим тугим яйцам. Не сильно, но ощутимо. Я дёрнулся. — Ещё?

Шлёп. Шлёп. Шлёп.

Каждый раз она делала это трижды. Потом снова начинала медленно дрочить, сжимая головку, когда чувствовала, что я близко. Мой член уже налился тёмно-бордовым, жилы выступили, головка стала почти фиолетовой, блестящей от её слюны и моих соков. Я дрожал всем телом.

— Вика… я больше не могу… пожалуйста…

— Ещё чуть-чуть, — прошептала она, наклоняясь ближе. Её горячее дыхание обожгло головку. — Посмотри, какой он у тебя злой стал. Красивый.

Она ускорила руку. Теперь уже по-настоящему. Жёстко и быстро. Другая рука легла на мои яйца, слегка сдавливая их в такт движениям. Я начал хрипеть, бёдра дрожали.

— Давай… кончай. Кончай мне на лицо, Андрей. Я хочу всю твою сперму…

Я зарычал, выгнулся дугой. Первый мощный толчок — и густая, горячая струя ударила ей прямо в лоб, стекая по брови. Вторая — на щёку, третья — попала на приоткрытые губы. Она не отводила лицо, продолжая дрочить меня быстрыми движениями. Я кончал долго, сильно, заливая её скулы, нос, подбородок. Сперма стекала по её шее на грудь, капала с ресниц.

Когда последние капли вытекли, я обмяк, тяжело дыша.

Вика села прямо, облизнула губы, собирая языком густые белые капли. Потом провела пальцами по щеке, собрала мою сперму и отправила в рот. Она смаковала её медленно, закрыв глаза, как будто пробовала дорогой десерт.

— Ммм… — протянула она с довольной улыбкой. — А она у тебя сладкая. Правда сладкая, мальчик. Я могла бы пить её каждый день.

Она наклонилась и поцеловала меня. Я почувствовал свой собственный вкус на её языке. Это было грязно и чертовски возбуждающе. Мой член, только что опавший, снова начал наливаться.

Вика рассмеялась низко, увидев это.

— Ого. Уже опять? Ну что ж… — Она провела мокрыми от спермы пальцами по моей груди. — Тогда я сейчас развяжу тебя. Но только если ты пообещаешь выебать меня во все дыры до утра. Потому что я ещё даже не начинала тебя использовать по-настоящему.

Я смотрел на неё — всю в моей сперме, с блеском в глазах — и понимал, что эта ночь действительно только начинается.

— Развязывай, — хрипло сказал я. — И садись на мой хуй. Я хочу почувствовать, как ты снова течёшь.

Андрей связывает Вику, она любит пощёчины. Андрей ...

— Развязывай, — повторил я, уже не прося, а требуя.

Вика смотрела на меня с вызовом, медленно облизывая губки, испачканные спермой. Ей нравилось, что я снова твердею под её взглядом. Она потянулась к моим запястьям, но я резко дёрнулся, разорвав шёлк — он был тонким, и узел не таким уж крепким, когда я напряг руки по-настоящему.

— Ой... — она удивлённо приподняла бровь, но в глазах вспыхнул азарт. — А ты сильнее, чем я думала.

Я схватил её за плечи и перевернул на спину. Она не сопротивлялась, только тихо охнула, когда я прижал её к кровати всем весом. Её платье задралось до пояса, под ним не было белья — только гладкая кожа, запах возбуждения и влажная пизда, уже готовая принять меня.

— Теперь моя очередь, — прошептал я ей на ухо, сжимая её запястья одной рукой.

Она попыталась вырваться, но я был сильнее. В тумбочке нашёлся ещё один шарф — красный, шёлковый. Я скрутил его и быстро связал ей руки за спиной, туго, до хруста суставов. Она зашипела, но не попросила остановиться.

— Тебе нравится, да? — спросил я, глядя в её потемневшие глаза.

— А ты попробуй... — выдохнула она, облизывая губы. — Смелее, Андрей. Я не сделана из стекла.

Я сел на неё сверху, коленями прижимая её бёдра к матрасу. Член стоял каменный, пульсировал от желания. Я провёл им по её животу, оставляя влажный след, потом прижал к клитору, слегка надавливая. Она выгнулась, закусив губу.

— Ты такая мокрая, — прошептал я. — Просто течёшь, сука.

— Это ты меня такой сделал... — она рвано выдохнула. — Ну же... не томи.

Я наклонился и впился в её губы. Грубо, требовательно, кусая нижнюю губу до металлического привкуса крови. Она не отстранилась, наоборот, прижалась ещё сильнее, мыча от удовольствия. Когда я оторвался, на её губе выступила ярко-красная капля. Я слизнул её языком — солёная, тёплая, настоящая.

— Больно? — спросил я, сжимая её подбородок пальцами.

— Хочу ещё, — ответила она, глядя мне прямо в глаза. — Ударь меня. Смелее.

Я замер. Вика смотрела на меня с вызовом, и я понял: она не шутит. И от этого во мне что-то щёлкнуло — тот самый тёмный переключатель, о котором я даже не подозревал.

Я оттянул руку и шлёпнул её по щеке. Не сильно, но звонко. Её голова мотнулась в сторону, на щеке проступил красный след. Она облизнула разбитую губу и улыбнулась.

— Слабо, — сказала она.

Я ударил снова. Сильнее. Её голова дёрнулась, глаза заблестели, но в них не было боли — только дикое, чистое возбуждение. Кровь снова выступила на губе, и она слизнула её сама, глядя на меня как на хищника.

— Ещё, — выдохнула она.

Я сжал её горло пальцами. Легко, почти ласково, но достаточно, чтобы перекрыть воздух. Она захрипела, выгнулась, но не попросила остановиться. Наоборот — вцепилась пальцами в простыню, раздвинула ноги шире, подставляясь мне.

— Ты... чертовка... — прохрипел я, усиливая хватку.

Её лицо начало розоветь, глаза закатились. Я почувствовал, как она сжимается вокруг ничего — её тело готовилось к тому, что будет дальше. Я отпустил горло. Она судорожно вдохнула, закашлялась, но улыбнулась.

— Охуеть... — прошептала она. — Я чуть не кончила от этого.

Я перевернул её на живот. Она встала на колени, руки всё ещё связаны за спиной, лицом в подушку. Я любовался её спиной, изгибом поясницы, круглой задницей, блестящей от пота. Развёл её ягодицы — её пизда была налита, мокрая, соски тёрлись о простыню.

— А теперь, — прошептал я, приставляя член к её узкому, тугому анусу, — я выебу тебя в жопу.

Она дёрнулась, попыталась отползти, но я схватил её за волосы и притянул обратно. Она вскрикнула, когда я начал давить — сначала только головкой, смазывая её её же соком. Она была узкой, чертовски узкой, но я надавил сильнее, и она застонала, раздвигаясь вокруг меня.

— Больно... — выдохнула она, вцепляясь пальцами в подушку.

— Знаю, — ответил я и толкнулся глубже.

Она закричала — коротко, гортанно. Но не попросила остановиться. Наоборот — оттолкнулась назад, насаживаясь на мой член ещё сильнее. Я зарычал и начал двигаться. Медленно сначала, растягивая её, чувствуя, как туго она обхватывает мой ствол. Потом быстрее. Резче. Одной рукой я держал её за волосы, оттягивая голову назад, другой — шлёпал по ягодицам.

Шлёп. Шлёп. Шлёп.

Кожа розовела от каждого удара. Она стонала, выгибаясь, пытаясь вырваться, но я только сильнее сжимал её волосы и долбил глубже. Член входил в неё до самого основания, я чувствовал, как её задница сжимается вокруг меня при каждом толчке.

— Не уйдёшь, — рычал я. — Будешь терпеть, пока я не кончу.

— Ааа... блядь... — выла она. — Да... ещё... сильнее...

Я ускорился. В комнате слышны были только шлепки кожи о кожу, её стоны и моё тяжёлое дыхание. Она уже не пыталась вырваться — просто принимала каждый толчок, раскачиваясь навстречу. Я чувствовал, как её пизда пульсирует от возбуждения, хотя член был в заднице.

— Ты течёшь, — прохрипел я, просовывая руку ей между ног. — С ума сойти... мокрая, как сука в течке.

Она застонала, когда мои пальцы нашли клитор. Я сжал его между большим и указательным пальцем, продолжая долбить её сзади. Она начала дрожать, сжимаясь вокруг меня.

— Не смей кончать, — приказал я. — Ещё не время.

Но она уже была на грани. Я вынул член — с влажным, неприличным звуком — и резко дёрнул её за волосы, разворачивая лицом к себе. Она рухнула на колени, запрокинув голову, тяжело дыша. Губы разбиты, по подбородку стекает кровь, глаза мутные от возбуждения.

— Открой рот, — сказал я, сжимая член у основания.

Она послушно открыла. Я смотрел на неё сверху вниз — на коленях, руки связаны, вся в поту и моей сперме, губы припухшие. И кончил. Густо, сильно, прямо ей на лицо. Первая струя попала на лоб, вторая — на щёки, третья — на губы. Она не закрывала глаза, принимая всё, что я ей давал. Сперма стекала по её лицу, падала на платье, на грудь, капала на пол.

Когда последняя капля вытекла, я отпустил её. Она покачнулась, но удержалась, облизывая губы, собирая языком моё семя.

— Ну что... — прошептала она, глядя на меня снизу вверх, с улыбкой на разбитых губах. — А теперь развяжи меня. Потому что я хочу ещё — но уже сверху.

Я развязал узлы — быстро, нетерпеливо, веревка прочертила красные полосы на её запястьях. Она потёрла их, морщась, но тут же вцепилась мне в плечи, притягивая к себе. Губы влажные, пахнут моей спермой и её кровью. Я почувствовал, как её язык скользнул мне в рот — настойчиво, жадно, будто она хотела вылизать меня изнутри.

— Сядь на кровать, — приказала она, толкнув меня в грудь.

Я сел спиной к изголовью. Она встала передо мной, глядя сверху вниз — раскрасневшаяся, грудь вздымается, соски твёрдые, тёмные от возбуждения. Она медленно провела рукой по своему животу, ниже, к пизде, и раздвинула половые губы пальцами, показывая мне, как она мокрая. Пальцы блестели.

— Видишь, что ты со мной сделал? — прошептала она. — Я текла, пока ты трахал меня в задницу.

Она забралась на меня, встала коленями по обе стороны моих бёдер. Я взял член в руку, направил его к её входу. Она опустилась медленно, сжимая зубы, с тихим стоном. Я чувствовал, как её горячая, влажная пизда раскрывается, принимая меня. Дюйм за дюймом, пока я не вошёл целиком. Она выдохнула, запрокинув голову, и замерла.

— Блядь... — выдохнул я, сжимая её бёдра. — Ты такая тугая.

— А ты такой толстый, — ответила она, двигая бёдрами. — Чувствую каждый сантиметр.

Она начала двигаться. Медленно, покачиваясь, как в танце. Её рука легла мне на грудь, пальцы скользнули по коже вниз, к животу. Она дразнила меня, не ускоряясь, поднимаясь почти до конца и снова опускаясь. Я хотел схватить её за задницу и насадить на себя до упора, но она перехватила мою руку.

— Не трогай, — шепнула она. — Смотри на меня.

Она взялась за мои колени, откинувшись назад, и начала двигаться быстрее. Я видел, как её член скользит в ней, как её клитор набух и торчит из-под капюшона. Она терлась им о мой лобок, и от каждого движения по её телу пробегала дрожь.

— Ох... да... — выдохнула она. — Вот так... ты такой глубокий...

Я не выдержал и сжал её груди руками. Тяжёлые, горячие, соски твёрдые, и я сжал их, потянул вниз. Она вскрикнула, но не остановилась — наоборот, задвигалась ещё яростнее, вбиваясь в меня сверху. Шлепки её задницы о мои бёдра заполнили комнату.

— Смотри, — прохрипела она, наклоняясь ко мне. — Смотри, как я тебя трахаю.

Она обхватила мой член пальцами у основания, вытащила его почти полностью, показав мокрый, блестящий ствол, и снова впустила в себя. Я видел, как её пизда растягивается вокруг меня, как половые губы наливаются кровью, как она сжимается — и чувствовал каждый спазм у себя на члене.

— Охуеть, — выдохнул я. — Ты сейчас кончишь?

— Да... — прошептала она, закрывая глаза. — Не останавливайся...

Я приподнял бёдра, вбиваясь снизу в такт её движениям. Она вцепилась в мои плечи, наклоняясь вперёд, и я вдруг обнял её, притянул к себе, целуя в шею, в ключицу, кусая. Она задрожала, вскрикнула, и я почувствовал, как её пизда пульсирует вокруг меня — сильно, ритмично, обжигающе. Она кончила, вцепившись в мои волосы, прижимая меня к себе так, что я едва мог дышать.

— Аааа... да... блядь... — стонала она, раскачиваясь.

Я держал её, пока спазмы не стихли. Она обмякла, прильнув ко мне, и я чувствовал, как её сердце колотится о мою грудь. Мой член всё ещё был в ней — твёрдый, готовый.

— А теперь, — прошептал я, переворачивая её на спину, — моя очередь.

Она легла, разведя ноги, и я вошёл в неё снова — сразу, глубоко, грубо. Она вскрикнула, выгнувшись, но обхватила меня ногами за талию, прижимая к себе. Я начал двигаться — быстро и резко, как хотел с самого начала. Её тело подпрыгивало на кровати, грудь ходила ходуном, и я сжал соски пальцами, потянул, пока она не застонала.

— Да... — рычала она. — Трахай меня... жёстче...

Я наклонился, чтобы поцеловать её, но она повернула голову.

— Нет, — выдохнула она. — Смотри на меня. Я хочу видеть твои глаза, когда ты кончишь.

Я зарылся лицом в её шею, но она взяла меня за подбородок и заставила посмотреть в глаза. Её зрачки расширены, губы припухшие, по щеке стекает струйка пота. Я смотрел в них, пока двигался — глубоко, на всю длину, до самого основания. Каждый толчок посылал волну жара по телу.

— Сейчас... — выдохнул я. — Блядь... я кончаю...

— Кончи в меня, — прошептала она, раздвигая ноги шире. — Залей меня всю.

Я сделал два последних глубоких толчка и замер, ощущая, как взрывается внутри неё. Она вскрикнула, сжимая меня ногами, и я почувствовал, как её пизда снова пульсирует — она кончила вместе со мной. Из меня выплеснулось горячо, густо, и я продолжал двигаться, выталкивая сперму глубже, пока не опустошил себя до конца.

Я рухнул на неё, тяжело дыша. Она гладила мою спину, пальцы скользили по потной коже. Мы молчали, слушая, как затихает дыхание. Я почувствовал, как она вздрогнула и тихо засмеялась.

— Ну что, — прошептала она, — теперь ты понял, что нельзя оставлять чертовку без присмотра?

Я поднял голову, посмотрел на неё. Её глаза блестели, на губах запёкшаяся ранка, по щеке размазана сперма.

— Ещё одну такую ночь — и я развяжу тебя утром.

Она улыбнулась и потянулась ко мне, куснув за плечо.

— Договорились. Но в следующий раз я буду сверху с самого начала.

Вика ведёт Андрей в душ, от агрессии не осталось с...

Я лежал на ней, всё ещё чувствуя, как пульсирует внутри неё мой член, как она сжимает его в такт сердцу. Пот стекал по вискам, по шее, смешивался с её влагой на животе. Она гладила мои плечи, медленно, кончиками пальцев, будто смакуя каждую мышцу.

— Пойдём в душ, — прошептала она, и я услышал в её голосе тепло, которого не было раньше. — Ты весь липкий.

Я не хотел выходить из неё, но она мягко толкнула меня в грудь, и я перекатился на бок. Мой член вышел с мокрым звуком, и по её бедру потянулась белая струйка. Она села, посмотрела на меня через плечо, улыбнулась и поднялась с кровати. Я смотрел, как она идёт к ванной — её задница покачивалась, на коже остались красные следы от моих пальцев.

В душе она взяла моё лицо в ладони и поцеловала — не жадно, а нежно, едва касаясь губ. От агрессии не осталось и следа. Вода стекала по её плечам, по груди, и она прижалась ко мне всем телом, тёплая, мягкая, пахнущая гелем и сексом.

— Дай я тебя вымою, — сказала она, намыливая руки.

Она провела ладонями по моей груди, по животу, опускаясь ниже. Пальцы скользнули по члену, и он тут же стал твёрдым. Она тихо засмеялась, взяла член в мыльную ладонь и начала медленно водить вверх-вниз, поддразнивая большим пальцем головку.

— Опять? — спросила она, и в голосе её слышалась гордость.

Я прижался лбом к её виску, вдыхая запах мокрых волос. Она повернулась спиной, прижавшись ягодицами к моему животу, и я почувствовал, как её рука тянет меня за собой, направляя. Она наклонилась вперёд, упёршись ладонями в кафель, и обернулась через плечо.

Её глаза вдруг стали другими. В них не было вызова — была просьба. Она развела ноги, чуть шире, и я увидел, как её тело напряглось в ожидании.

— Андрей... — шепнула она, и голос её дрогнул. — Я ещё могу нравиться? Я ведь не старая, нет?

Это прозвучало не кокетливо. Это была настоящая мольба, как будто она боялась, что я сейчас скажу «нет». Я видел, как на её щеке выступил румянец от воды, как она кусает губы, ожидая ответа.

Я шагнул к ней, положил руки на её бёдра, ощущая, как дрожит её кожа.

— Ты самая красивая женщина, которую я трахал, — сказал я, и это было правдой. — И ты самая горячая. Мне плевать на годы.

Она закрыла глаза и медленно выдохнула. Я вошёл в неё сзади — плавно, не торопясь, растягивая мгновение. Она охнула, прижимаясь лбом к мокрой плитке.

— Боже... — выдохнула она. — Да... не останавливайся...

Я держал её за бёдра, входя так глубоко, как мог, чувствуя, как её внутренние стенки сжимают меня. Вода стекала по моей спине, смешивалась с её потом и с моим. Она двигалась навстречу, откинув голову назад, и стонала громче, не стесняясь.

— Андрей... голодный... возьми меня... — шептала она, но я не спешил. Я хотел растянуть это, хотел, чтобы она почувствовала каждое движение.

Я наклонился, обхватив её грудь руками, сжал соски и потянул, пока она не вскрикнула. Её пизда стала ещё мокрее — вода лилась по ней, но я чувствовал, как её соки стекают по моим яйцам. Я ускорился, вбиваясь в неё резко, глубоко, до самого конца.

— Да! — закричала она. — Ещё! Жёстче! Трахай меня!

Я схватил её за волосы, оттягивая голову назад, ладонь на её горле, но не сжимая — просто держа. Она обернулась, и я поцеловал её, врываясь языком в рот, в то время как член продолжал входить в неё.

— Я хочу, чтобы ты кончила, — прорычал я ей в губы. — Сейчас. На моём члене.

Она затряслась, сжимая меня внутри, и я почувствовал, как её тело выгибается. Она кончила с криком, забившись в моих руках, и я продолжал двигаться, пока спазмы не стихли. Когда она обмякла, я вышел из неё. Она повернулась и медленно опустилась на колени, глядя на мой мокрый, твёрдый член.

— Теперь моя очередь, — прошептала она и взяла его в рот.

Она сосала медленно, смакуя, языком обводя головку, пока я не застонал. Вода стекала по её лицу, она поднимала на меня глаза — и в них уже не было ни вопроса, ни мольбы. Только благодарность и голод.

— Кончи мне в рот, — сказала она, оторвавшись. — Я хочу проглотить всё.

Я держал её за волосы, направляя её темп. Она взяла глубоко, до упора, и я почувствовал, как горло сжимается вокруг меня. Я кончил, прижимая её голову, и она послушно глотала, пока я изливался в неё теплыми толчками. Она вылизала меня до чистоты, улыбнулась и встала, обнимая меня под душем.

— Всё-таки я не старая, — прошептала она, прижимаясь щекой к моей груди.

Я обнял её, чувствуя, как вода смывает с нас всё лишнее. И знал, что она захочет это повторить. И я тоже.

Через несколько дней, Вика звонит Андрею. Андрюша ...

Телефон зазвонил в среду, в половине двенадцатого ночи. Я уже лежал, почти задремал, но номер на экране заставил сесть. Вика.

— Андрюш, — её голос был тихий, дрожащий, как будто она плакала и не хотела показывать. — Я не могу без тебя. Прости меня, я знаю, что веду себя глупо, но... я просто не могу.

В трубке повисла пауза. Я слышал её дыхание, сбитое, неровное.

— Ты где? — спросил я, уже натягивая джинсы.

— Дома. Я тебя умоляю... приезжай. Мне плохо. Я так больше не могу.

Я не стал задавать вопросов. Через двадцать минут я уже стоял у её двери. Она открыла раньше, чем я успел позвонить, — видимо, ждала у самого входа. Растрёпанная, в коротком халате, на глазах слёзы. Она бросилась мне на шею, прижалась всем телом, так сильно, что мне показалось, она пытается спрятаться у меня внутри.

— Андрюшенька, — шептала она, уткнувшись носом в мою шею, — ты моя последняя любовь. Не бросай меня, пожалуйста. Я знаю, я старше, я дура, но мне без тебя не жить.

— Тише, — я гладил её по спине, чувствуя, как она дрожит. — Я здесь. Куда я от тебя денусь.

Она подняла голову, посмотрела мне в глаза покрасневшими глазами, и я увидел, как страх сменяется чем-то другим. Жаждой. Она потянулась ко мне, поцеловала — солёным от слёз, горячим, отчаянным. Её руки скользнули мне под футболку, и я забыл про все слова.

Я подхватил её на руки. Она пискнула, обвила ногами мою талию, прижалась так, что я чувствовал её тепло сквозь лёгкую ткань халата. Я понёс её в спальню, опустил на кровать, и она раскинулась на одеяле, глядя на меня снизу вверх. Халат распахнулся — под ним ничего не было.

— Люби меня, — прошептала она. — Я хочу, чтобы ты любил меня долго. Не быстро, как тогда в душе. Медленно.

Я опустился на колени рядом с кроватью, глядя на неё. Халат распахнулся ещё шире, и я видел всё: её грудь, подрагивающую от частого дыхания, плоский живот, впадины бёдер и между ними — тёмный треугольник, уже влажный от желания. Я провёл ладонью по её ноге, от щиколотки к колену, выше, к бедру. Кожа была горячей, как будто она горела изнутри.

— Какая же ты красивая, — сказал я, и это вырвалось само собой, без всякой игры.

— Не ври, — выдохнула она, но улыбнулась. — Я уже не девочка...

— Заткнись, — прошептал я и накрыл её рот поцелуем. — Ты лучше любой девчонки. Ты живая. Настоящая.

Она всхлипнула — то ли от моих слов, то ли от поцелуя — и притянула меня к себе. Я лёг рядом, и мы целовались медленно, смакуя, как будто у нас было всё время мира. Её пальцы запутались в моих волосах, она тянула меня за пряди, постанывая в мой рот. Я скользнул рукой по её бедру, чувствуя, как она раздвигает ноги, приглашая.

— Медленно, — напомнила она, когда я уже потянулся к ней между ног. — Я хочу чувствовать каждое мгновение.

Я кивнул и опустился ниже. Целовал её шею, ключицы, грудь. Остановился на соске, обвёл его языком, потом сжал губами, посасывая, пока она не выгнулась подо мной. Её дыхание участилось, она запустила руку в мои волосы, прижимая меня к себе.

— Да... — протянула она. — Не останавливайся.

Я переключился на вторую грудь, а рукой тем временем гладил её живот, спускаясь всё ниже. Пальцы коснулись лобка, и она вздрогнула. Я провёл по скользким губам, раздвинул их, нашёл клитор — маленький, набухший, горячий. Она ахнула, раздвигая ноги шире, открываясь мне полностью.

— Ты уже такая мокрая, — прошептал я, водя пальцем вокруг клитора, не касаясь его напрямую. — Так соскучилась?

Я скинул футболку прямо на пол, не глядя. Штаны полетели следом. Она смотрела на меня, не отрываясь, и в её глазах уже не было слёз — только темное, тягучее желание. Она медленно развела колени, приглашая, и халат соскользнул с плеч, открывая грудь — тяжёлую, тёплую, с темными сосками, которые уже стояли колом.

— Иди сюда, — выдохнула она и протянула руку.

Я лёг рядом, навис над ней, опираясь на локти. Она обхватила моё лицо ладонями, притянула к себе и поцеловала — долго, лениво, будто пробуя на вкус. Я провел ладонью по её боку, по талии, ниже, к бедру. Она вздрогнула, когда мои пальцы скользнули по внутренней стороне бедра, но не остановилась. Я чувствовал её дыхание — сбитое, горячее, с лёгким всхлипом.

— Ты помнишь, о чём я просила? — прошептала она, отрываясь от губ. — Медленно.

— Помню.

Я наклонился к её шее, провёл языком по чувствительной ложбинке за ухом. Она выгнулась, тихо застонав. Я спускался ниже: ключицы, грудь. Взял сосок в рот, обвёл языком, посасывая — нежно, но настойчиво. Она запустила пальцы в мои волосы, прижимая меня крепче, и я услышал, как она шепчет:

— Да... вот так...

Я ласкал её грудь, пока она не начала извиваться подо мной, тёрлась бёдрами о моё бедро. Я чувствовал влагу — она уже текла, её пизда горела, и когда моя рука скользнула к её животу и ниже, она развела ноги шире, открываясь мне.

Я провел пальцами по мокрым складкам, нашёл клитор — тугой, распухший, набухший от желания. Она вскрикнула, вцепившись мне в плечо.

— Осторожно... — выдохнула она, но при этом приподняла бёдра навстречу моим пальцам.

Я медленно опустился ниже, целуя её живот, чувствуя, как мышцы подрагивают под моими губами. Она пахла потом и возбуждением, и этот запах сводил с ума. Я раздвинул её бёдра, устроился между ними, и она замерла, ожидая. Я провёл языком по внутренней стороне бедра, и она вздрогнула всем телом.

— Ты издеваешься, — выдохнула она. — Давай уже...

— Медленно, — напомнил я, ухмыльнувшись, и она застонала от нетерпения.

Я наклонился и провёл языком по мокрым складкам. Она ахнула, выгнувшись, и запустила пальцы в мои волосы. Я обвёл клитор, не касаясь его напрямую, и она заскулила, нетерпеливо дёргая меня за волосы.

— Пожалуйста... — прошептала она. — Не мучай меня.

Я сдался. Прижался губами к её клитору, обхватил его, посасывая, и она закричала — коротко, резко, как от удара током. Я лизал её, водил языком вокруг, вниз, внутрь, пробуя её на вкус — сладкую, тёплую, безумную. Она двигала бёдрами в такт моему языку, тихо постанывая, и я чувствовал, как она становится всё мокрее, как её соки текут по моему подбородку.

— Да... — выдохнула она. — Вот так... не останавливайся... блядь...

Я ввёл в неё два пальца, и она вскрикнула, сжимаясь вокруг них. Я двигал ими внутри неё, пока язык работал по клитору, и она уже не могла лежать — она извивалась, хваталась за простыню, за мои волосы, стонала громче, грязнее.

— Я... я сейчас... — прохрипела она.

— Кончи мне в рот, — сказал я, отрываясь от неё на мгновение. — Хочу почувствовать тебя.

Она застонала, выгнулась дугой, и я вернулся к ней, всасывая клитор, пока она кончала — с криком, с дрожью, с диким спазмом, сжимавшим мои пальцы. Я не останавливался, пока она не обмякла, тяжело дыша, и только тогда отодвинулся, облизнувшись.

Через несколько дней, Вика увидела Андрея с его од...

Через три дня я увидела их случайно. Шла из магазина, сворачивала во двор, и вдруг замерла, как вкопанная. Андрей стоял у входа в кафе — с ней. С какой-то девчонкой, длинноволосой, в короткой юбке, с дурацким смехом, который разносился на всю улицу. Он что-то говорил ей, наклоняясь ближе, и она хлопала его по плечу, запрокидывая голову. Смеялись. Спорили о чем-то. Она тронула его за локоть, и он не отстранился.

Сердце ухнуло вниз. Я стояла за углом, сжимая пакет с продуктами, и смотрела, как они идут вместе, почти соприкасаясь плечами. Сначала я хотела подойти. Просто подойти и сказать: «Привет, Андрюш». Улыбнуться, поздороваться с ней, показать, что я не какая-то там. Но что-то внутри остановило меня. Не хотелось смущать его. Или себя. Я развернулась и пошла домой, и в груди всё жгло, как будто кислотой плеснули.

Вечером я сидела на кухне, пила чай, который уже остыл, и смотрела в одну точку. Ревность — это гадость. Она не логичная, не красивая, она просто грызёт изнутри, и ты ненавидишь себя за то, что тебе не всё равно. Я вспоминала, как он смеялся с ней. Как она касалась его локтя. И меня начинало трясти.

Когда в дверь позвонили, я подпрыгнула. Знаю, что это он. Открыла — стоит, улыбается, в руках пакет с вишнями — я такие люблю. Весь такой солнечный, невинный.

— Привет, — говорит, входит, целует меня в щёку. — Я соскучился.

И тут во мне что-то щёлкнуло. Я не ответила на поцелуй. Закрыла дверь, повернула замок, медленно так. Он обернулся.

— Вик? Ты чего?

— А ты чего? — спрашиваю, а голос предательски дрожит. — С кем это ты сегодня был такой весёлый?

Он нахмурился, не понимая. А я подошла ближе, встала вплотную, смотрю снизу вверх — он выше меня на голову.

Я смотрела на него, чувствуя, как внутри закипает всё то, что я пыталась затолкать поглубже. Вишни так и остались в пакете, брошенном на тумбочку. Он стоял передо мной, такой растерянный, и это бесило ещё сильнее.

— Вика, да что случилось? — он попытался взять меня за руку, но я отдёрнула.

— Не прикасайся, — голос сорвался. — Я тебя видела. С этой... с длинноволосой. Вы так мило смеялись.

Он вдруг выдохнул, и на его лице появилась эта дурацкая улыбка. Облегчение, что ли?

— Ты про Ленку? Да это сестра моего друга, она приехала на неделю, я ей город показывал. Вика, ты что, ревнуешь?

Ревную. Чёрт, да, ревную. Но признаваться вслух не хотелось. Я стояла, скрестив руки на груди, и молчала. Он шагнул ближе, и я почувствовала его запах — знакомый, тёплый, от которого у меня всегда подкашивались колени.

— Вик... — он взял моё лицо в ладони, заставил посмотреть на него. — Ты моя. Только ты. Ну как ты не понимаешь?

И я поверила. Потому что он смотрел на меня так, что внутри всё переворачивалось. Я потянулась к нему, впилась в его губы — жадно, зло, выплёскивая всю эту тупую ревность в поцелуй. Он ответил, притянул меня к себе за талию, и я почувствовала его возбуждение — твёрдое, упрямое.

— Сейчас, — выдохнула я, разрывая поцелуй. — Прямо здесь. Докажи.

Он усмехнулся, и эта усмешка заставила меня забыть обо всём. Я опустилась на колени, прямо в прихожей, и расстегнула его джинсы. Член выскользнул наружу — уже твёрдый, с блестящей головкой. Я облизнулась, провела ладонью по всей длине, чувствуя, как он вздрагивает от моего прикосновения.

— Ты охренела, — выдохнул он, запрокинув голову. — Так и будешь смотреть?