Ночь бутылки и яхты для Леси

На палубе было прохладно, но воздух казался густым, соленым, пропитанным темной влагой ночи. Где-то вдалеке гудел мотор проходящего судна, но здесь, в тени навеса, было только слышно, как плещется вода за бортом и стучит мое сердце.

Я опустилась на колени. Доски палубы были теплыми после дневного солнца, шершавыми, и я чувствовала, как они врезаются в кожу. Амбал стоял передо мной, расставив ноги, поигрывая членом в руке — он все еще был твердым, блестящим от моей слюны.

— Руки за спину, — бросил он.

Я послушно завела руки, прогнулась в спине, выставив грудь вперед. Ветер прошелся по соскам, и они затвердели до боли. Лара стояла рядом, скрестив руки, и смотрела на меня сверху вниз с этой своей холодной улыбкой.

— Красивая, — сказала она. — Особенно когда знает свое место.

Худощавый подошел сзади. Я услышала щелчок ремня, и через секунду кожаная пряжка легла мне на поясницу.

— Нагнись, — сказал он.

Я не поняла. Он схватил меня за волосы, потянул назад, заставляя запрокинуть голову, и другой рукой провел по моей спине — от шеи до копчика. Пальцы остановились у ягодиц, сжали их.

— Ты знаешь, что будет, — прошептал он мне на ухо, и его голос был как лед. — Ты будешь стоять здесь, пока мы не натрахаемся. И если ты хоть раз кончишь без спроса — я выкину тебя за борт. Прямо в этом виде. Не думаю, что ты доплывешь до берега.

Я сглотнула. Между ног все горело, и я сжала бедра, пытаясь унять дрожь. Но он не дал. Его рука скользнула между моих ног, раздвинула их, и пальцы вонзились в меня — резко, без предупреждения. Я вскрикнула, но он зажал мне рот ладонью.

— Тихо, — приказал он. — Ты здесь не для того, чтобы орать.

Он вытащил пальцы, облизал их медленно, глядя мне в глаза. Потом кивнул амбалу.

Тот подошел, встал передо мной. Его член был на уровне моего лица, и я чувствовала его запах — мускусный, горячий. Он провел головкой по моим губам, размазывая влагу, и я приоткрыла рот, принимая его. Он вошел медленно, дразняще, и я обхватила его губами, работая языком по уздечке.

— Глубже, — сказал он, надавливая на затылок.

Я взяла его до самого основания. Горло сжалось, но я расслабилась, дыша носом. Он застонал, и его пальцы вцепились мне в волосы, направляя темп. Я сосала его жадно, чувствуя, как он набухает во рту.

Сзади худощавый опустился на колени. Его руки легли на мои ягодицы, раздвинули их, и я почувствовала его язык — горячий, влажный, он прошелся по моей дырке снизу вверх. Я дернулась, но он придержал меня за бедра.

— Не смей, — прошептал он. — Стой смирно.

Я замерла, дрожа. Его язык кружил вокруг входа, дразнил, а потом проник внутрь — глубоко, настойчиво. Я застонала вокруг члена, и амбал дернул меня за волосы.

— Не смей давиться, — рыкнул он. — Соси нормально.

Я сосала. Язык худощавого вылизывал меня, проникал, дразнил, и я чувствовала, как влага стекает по бедрам. Каждое движение его языка отдавалось во мне пульсом, и я сжималась вокруг него, но не смела кончить.

— Она мокрая, — сказал худощавый, выпрямляясь. — Готовая.

Он встал, и я услышала, как он расстегивает ширинку. Его член — длинный, жилистый, с изогнутой головкой — лег мне на спину, скользнул между ягодиц.

— Растянем её, — сказал он амбалу. — Я возьму её в задницу, пока ты трахаешь рот.

Мое сердце пропустило удар. Я всегда любила это — когда меня берут с двух сторон. Но сейчас, на коленях, беспомощная, я чувствовала себя по-настоящему грязной. И это заводило.

Он надавил. Конец члена уперся в мой анус, и я напряглась, но он толкнул сильнее — и я почувствовала, как он входит. Медленно, растягивая, заставляя меня шипеть сквозь зубы вокруг члена амбала.

— Ох... блядь... — простонала я, выпуская член на секунду.

— Не останавливайся, — приказал амбал, вталкиваясь мне в рот.

Я снова взяла его, а худощавый тем временем вошел до конца. Его член был глубоко внутри меня, и я чувствовала, как он давит на стенки, как его яйца хлопают по моим ягодицам.

— Двигайся, — сказал он.

Я не двигалась. Я просто стояла, принимая их. Амбал трахал мой рот, задавая ритм, а худощавый вбивался в мою задницу резкими, глубокими толчками. Каждый удар отдавался во мне, я чувствовала, как его член скользит, растягивает, заполняет.

— Так тебе нравится, сучка? — хрипел амбал, ускоряясь. — Нравится, когда тебя трахают как шлюху?

Я мычала, кивая, насколько могла. Слюна стекала по подбородку, смешиваясь с потом. Сзади худощавый наклонился, прижавшись грудью к моей спине, и его рука скользнула между моих ног — нашел клитор, сжал его.

— Кончи, — прошептал он мне на ухо. — Кончи прямо сейчас, сука.

Это был приказ. Я кончила — мгновенно, мощно, чувствуя, как все внутри сжимается, как волна проходит от клитора до макушки. Я закричала, выронив член, и мое тело затряслось.

— Да! Блядь! Да!

Худощавый кончил в ту же секунду, изливаясь в мою задницу горячей струей. Он зарычал, вцепившись в мои бедра, и я чувствовала, как он пульсирует внутри меня.

Амбал выдернул член, встал передо мной, и через секунду сперма брызнула мне на лицо — на губы, на щеки, на веки. Я слизнула капли, глядя на него снизу вверх.

Лара подошла, наклонилась, вытерла каплю спермы с моей щеки пальцем и засунула его мне в рот. Я послушно облизала.

— Молодец, — сказала она. — Теперь иди в каюту. Прими душ. И возвращайся — мы еще не закончили.

Я поднялась на дрожащих ногах. Колени болели, между ног все горело, но я хотела большего. Я облизнула губы, чувствуя вкус спермы, и кивнула.

— Хорошо.

Она улыбнулась — хищно, довольно. И я знала, что эта ночь еще не скоро закончится.

Лара настроила камеру, что бы снимать всё происход...

Я направилась в каюту, но Лара остановила меня у двери.

— Стой. Сначала — сюда.

Она подвела меня к столу, где стояла камера на штативе. Красный огонек мигал — запись шла. Я увидела на экране себя: растрепанную, с размазанной спермой на лице, с красными следами пальцев на бедрах.

— Ты знаешь, что у меня есть закрытый блог? — Лара провела пальцем по моей щеке, собирая остатки спермы и отправляя мне в рот. — Тысячи подписчиков платят, чтобы видеть такое, — она кивнула на экран. — Но сегодня я хочу устроить им шоу. Особенное.

Я сглотнула. Ее глаза блестели — она была в том состоянии, когда придумывает что-то по-настоящему безумное.

— Леся, — она взяла меня за подбородок, — ты же не подведешь меня?

— Что ты придумала?

— Выйдем на палубу.

Ночной воздух ударил в лицо — соленый, влажный. Яхта медленно шла вдоль побережья. Вдалеке виднелись огни Ялты — золотая россыпь на черной воде.

Лара подошла ко мне сзади, обняла, прижимаясь всем телом. В руке у нее оказалась свеча — белая, толстая, с теплым дрожащим пламенем.

— Ты будешь моим произведением искусства, — прошептала она. — Стой смирно.

Первый воск упал мне на плечо — горячий, обжигающий. Я дернулась, но она прижала меня крепче.

— Смирно, я сказала.

Капля за каплей. Воск стекал по моей коже — по ключицам, по груди, застывая белыми разводами на животе. Я шипела, но не отстранялась. Жар был почти болезненным, но в этом было что-то порочное, что-то, отчего сердце билось быстрее.

— Моя грязная девочка, — Лара провела пальцем по застывшей капле на моем соске, сжала его. — Красиво.

Она обошла меня, заливая воском спину, ягодицы. Я чувствовала, как он стекает между ног — и это было невыносимо.

— Теперь встань на колени.

Я послушно опустилась. Лара встала передо мной, раздвинув ноги. Она приподняла юбку, и я увидела — под ней не было белья. Ее пизда блестела от влаги.

— Открой рот, — она присела, нависая надо мной. — Ты знаешь, что будет.

Я открыла рот. Теплая струя ударила мне в лицо, на губы, на язык. Я глотала, чувствуя ее запах — острый, женский, пьянящий. Лара застонала, когда моча полилась мне в рот.

— Не смей закрывать глаза, — приказала она. — Смотри на меня.

Я смотрела. Она кончила, стряхнула последние капли и провела пальцем по моим губам, размазывая влагу.

— Теперь — шоу.

Она подозвала амбала. Он нес длинную трубу — блестящую, металлическую, метра два длиной. Я смотрела на нее, не понимая.

— Это для тебя, — сказала Лара. — Мы закрепим ее на носу яхты. И ты будешь на ней сидеть — так, чтобы все видели.

Мой пульс участился. Во рту пересохло.

— Ты с ума сошла...

— Нет, — она улыбнулась. — Я знаю, что ты хочешь этого. Ты всегда хочешь того, чего боишься.

Они закрепили трубу на носу — горизонтально, над водой. Лара смазала ее конец маслом, и я увидела, что на конце — округлый набалдашник.

— Снимай трусики.

Я сняла их. Ноги дрожали, но я шла к трубе — как на казнь, как на эшафот. Лара поддерживала меня, пока я садилась на металлический конец.

— Давай, Леся, — шептала она. — Медленно. Опускайся.

Труба была толщиной с руку. Я чувствовала, как она растягивает меня — медленно, неумолимо. Я вскрикнула, но Лара зажала мне рот.

— Тихо. Ты же не хочешь, чтобы кто-то из прохожих на набережной подумал, что тебе больно? — она облизнула мою шею. — Ты же получаешь удовольствие, правда?

Я кивнула, чувствуя, как труба входит глубже. Холодный металл внутри меня — это было странно, почти невозможно. Но Лара держала меня за бедра, надавливая вниз, и я опускалась все ниже, пока не села на нее полностью.

— Отлично, — она отступила, любуясь. — Теперь они включат двигатели. Мы пройдем вдоль берега. И все увидят тебя.

Яхта вздрогнула, набирая ход. Ветер ударил в лицо, развевая волосы. Я сидела на трубе, раскинув ноги, голая, в застывшем воске, и чувствовала, как огни Ялты приближаются.

Люди на набережной — я видела их силуэты. Кто-то указывал пальцем. Кто-то снимал на телефон. Я хотела закрыться, но не могла — труба держала меня, пронзая насквозь.

— Они все видят тебя, — Лара подошла сзади. — Видят, какая ты шлюха.

Я почувствовала, как она раздвигает мои ягодицы. Холодный силикон коснулся ануса — огромный, нереальный.

— Я обещала им шоу, — прошептала она. — И я его дам.

Фалос вошел медленно, растягивая меня до предела. Я закричала — но звук потонул в шуме волн. Лара трахала меня им, задавая ритм, а я сидела на трубе, насаженная с двух сторон, и чувствовала, как каждая волна, каждый толчок яхты отдается внутри меня.

— Посмотри на них! — Лара дернула меня за волосы, запрокидывая голову. — Посмотри, как они смотрят!

Я видела огни, размытые слезами. Видела, как люди на берегу машут руками. Мое тело содрогалось от каждого толчка, и я чувствовала, что приближаюсь к краю.

— Кончи, — приказала Лара, ускоряясь. — Кончи прямо здесь, на глазах у всего города.

Я не могла больше сдерживаться. Волна накрыла меня — я закричала, выгибаясь на трубе, чувствуя, как внутренности сжимаются в спазме. Лара кончила следом, со стоном вцепившись в мои бедра.

Яхта замедлилась. Я висела на трубе, обессиленная, тяжело дыша. Лара обняла меня сзади, прижимаясь щекой к моей спине.

— Ты была великолепна, — прошептала она. — А теперь — давай-ка я сниму тебя с этого... и мы продолжим в каюте. У меня есть еще идеи.

Леся приняла душ. Лара вытерла её, настроила камер...

Я сползла с трубы на палубу, ноги не держали. Лара взяла меня за руку, повела вниз, в каюту. Там было прохладно, пахло деревом и ее духами — тяжелыми, сладкими.

— В душ, — она подтолкнула меня к двери. — Смой с себя эту грязь. Я подготовлюсь.

Я стояла под горячими струями, чувствуя, как вода смывает воск и соль. Кожа горела. Между ног все еще пульсировало. Я не знала, что будет дальше, но тело дрожало от предвкушения.

Лара ждала меня с полотенцем. Она вытерла меня медленно, касаясь каждого сантиметра — груди, живота, бедер. Потом поцеловала в ключицу и отстранилась.

— Я настроила камеру, — она кивнула на штатив в углу. — Красный огонек горит. Они все видят.

Я обернулась. Объектив смотрел на кровать, на стол, на пол. Мне стало не по себе, но Лара взяла меня за подбородок, заставляя смотреть на себя.

— Ты — звезда, Леся. Не забывай об этом.

Она легла на кровать, раздвинув ноги. Ее пизда блестела — влажная, выбритая, набухшая. Она притянула меня к себе, заставляя встать на колени перед ней.

— Вылижи меня всю, — прошептала она. — Начни с подмышек.

Я наклонилась, вдыхая запах ее пота — острый, соленый, возбуждающий. Я провела языком по гладкой подмышке, чувствуя, как она вздрагивает. Лара застонала, запрокинув голову.

— Да... Глубже... Не бойся.

Я лизала, втягивая кожу, покусывая. Потом она приподняла ногу, и я поняла — она хочет, чтобы я спустилась ниже. Я поцеловала ее бедро, потом раздвинула ягодицы. Ее анус был розовым, сжатым. Я провела по нему языком, и Лара выгнулась.

— О боже... Да, Леся, да...

Я лизала ее сзади, чувствуя, как она тает под моим языком. Потом она перевернулась, и я оказалась лицом к ее ноге. Лара протянула ступню, и я поняла — она хочет, чтобы я взяла ее в рот.

Я послушно обхватила губами ее пальцы, посасывая, проводя языком между ними. Лара смотрела на меня, прикусив губу.

— Ты такая грязная, — выдохнула она. — Такая послушная шлюха.

Она выдернула ногу и указала на стол — огромный, дубовый, с толстыми ножками.

— Переверни его.

Я с трудом опрокинула стол. Ножка торчала вверх — толстая, круглая, отполированная до блеска. Лара подошла, провела пальцем по ней.

— Садись.

Я замерла. Это было безумие — насадиться на ножку стола. Но Лара смотрела на меня, и я знала, что не смогу отказать. Я подошла, раздвинула ноги, почувствовала, как дерево касается моей промежности.

— Давай, Леся, — шептала она, поддерживая меня за бедра. — Опускайся.

Я медленно села. Ножка была толще, чем труба — она растягивала меня до предела, заставляя вскрикнуть. Лара зажала мне рот ладонью, прижимаясь к спине.

— Тихо. Ты справишься.

Я опускалась, чувствуя, как дерево входит все глубже. Казалось, оно заполняет меня целиком, до самого горла. Лара держала меня, пока я не села на нее полностью, чувствуя, как ножка упирается в шейку матки.

— Отлично, — она отступила, любуясь. — Теперь ты не сдвинешься с места.

Она взяла маркер. Я увидела черный кончик у своего живота.

— Что ты делаешь?

— Расписываю тебя, — она улыбнулась. — Как холст.

Она писала на моей коже — на животе, на груди, на бедрах. Я чувствовала щекотку, но не могла пошевелиться. Я видела слова, написанные вверх ногами: «ШЛЮХА», «ПОРОЧНАЯ», «ДЛЯ ВСЕХ». Лара дописала последнее слово на лобке — «ОТКРЫТА».

— Теперь они знают, кто ты, — она отбросила маркер.

Она взяла бутылку шампанского со стола, отпила глоток и посмотрела на меня.

— Открой рот.

Я открыла. Теплая струя ударила мне в лицо — она снова мочилась, на этот раз прямо в рот. Я глотала, чувствуя, как жидкость стекает по подбородку, по груди. Лара кончила, вытерла мои губы пальцем.

— Вкусно?

Я не ответила. Она усмехнулась и взяла бутылку — пустую, с узким горлышком.

— А теперь — финал.

Она подошла сзади. Я почувствовала, как холодное стекло касается моего ануса.

— Расслабься, — прошептала она. — Это будет быстро.

Бутылка входила медленно, расширяя меня. Я застонала, вцепившись в ножку стола. Лара толкала ее, пока внутрь не вошло донышко — я чувствовала, как стекло упирается в мои внутренности. Осталось только горлышко, торчащее наружу.

— Идеально, — она отступила. — Камера видит это отлично.

Я висела на ножке стола, с бутылкой в заднице, с надписями на теле, и не могла пошевелиться. Лара подошла, взяла иглы — длинные, тонкие, блестящие.

— Не бойся, — сказала она. — Это почти не больно.

Первая игла вошла в сосок. Я вскрикнула — резкая боль пронзила грудь. Лара взяла вторую, воткнула рядом. Третью, четвертую... Я чувствовала, как каждый прокол отдается внутри, смешиваясь с возбуждением. Когда она закончила, в каждом соске торчало по десять игл.

— Красиво, — она провела пальцем по иглам, заставляя их дрожать. — Теперь — ниже.

Она взяла длинные спицы. Я видела, как она втыкает их в мои половые губы — одну, вторую, третью... Каждая пронзала кожу, заставляя меня вздрагивать. Десять спиц торчали из моей пизды, как иглы дикобраза.

— Они все видят, — Лара кивнула на камеру. — Видят, какая ты грязная.

Я не могла дышать. Боль смешивалась с желанием, и я чувствовала, что приближаюсь к краю.

— А теперь — последний штрих.

Лара взяла иглу с ниткой. Я поняла, что она собирается делать, и попыталась отстраниться, но ножка стола держала меня крепко.

— Не смей двигаться, — приказала она.

Игла вошла в мою пизду — в одну сторону, потом в другую. Лара стягивала края, сшивая их вместе. Я кричала, но она не останавливалась. Когда она закончила, мои половые губы были зашиты наглухо — осталась только маленькая щель, из которой сочилась влага.

— Теперь ты не сможешь кончить, — она улыбнулась. — Пока я не разрешу.

Она взяла зажигалку. Я увидела огонек и поняла, что она делает. Она поднесла пламя к моему лобку — и дорожка волос вспыхнула, сгорая с шипением. Я закричала, чувствуя, как жар обжигает кожу, но Лара держала меня за бедра.

Когда огонь погас, мой лобок был гладким, покрытым сажей. Лара провела по нему пальцем.

— Теперь ты чистая, — прошептала она. — Идеальная.

Она опустилась на колени передо мной и развела зашитые губы. Ее язык нашел клитор — он торчал наружу, набухший и чувствительный. Лара лизала его, и я чувствовала, как волна накрывает меня.

— Кончи, — приказала она. — Кончи для них.

Я закричала, выгибаясь на ножке стола. Оргазм разорвал меня изнутри — дикий, болезненный, сладкий. Я чувствовала, как мышцы сжимаются, как влага сочится сквозь швы. Лара кончила следом, прижавшись лицом к моей пизде.

Когда я очнулась, Лара стояла рядом, вытирая рот.

— Гонорар придет на твой счет, — она улыбнулась. — Ты заслужила.

Я висела на столе, с иглами в сосках, со спицами в губах, с бутылкой в заднице. И я улыбалась. Это было безумие. Но я хотела еще.

Лара почувствовала настроение Леси. Лара засмеяла...

Я висела на ножке стола, чувствуя, как иглы покалывают соски, как спицы торчат из губ, как бутылка давит изнутри. Тело гудело — боль смешалась с возбуждением, и я не понимала, где заканчивается одно и начинается другое. Лара стояла рядом, допивая шампанское, и смотрела на меня с улыбкой.

— Ты улыбаешься, — заметила она. — Тебе понравилось.

Я не ответила. Но она видела.

— А хочешь, удвою гонорар? — она подняла бровь. — Скажи «да» — и останешься здесь еще на час. Будет веселее.

Мой голос сорвался:

— Да.

Лара засмеялась и поставила бокал.

— Я знала, что ты скажешь это.

Она подошла ко мне, взялась за бутылку, торчащую из моей задницы, и медленно вытащила ее. Я застонала, чувствуя, как стекло выходит, как мышцы сжимаются вокруг пустоты. Она бросила бутылку на пол, взяла меня за руку и стащила со стола. Ноги подкосились — я повисла на ней, чувствуя, как влага сочится сквозь зашитые губы.

— Вниз, — сказала она. — Там тебя ждут.

Она повела меня по коридору, мимо кают, вниз по лестнице. Я спотыкалась, держась за перила, чувствуя, как иглы в сосках задевают одежду. Мы спустились вниз, в просторную каюту с большой кроватью. На ней лежали две девушки — официантки, которые подавали нам напитки. Они были голые, и я узнала их: одна — блондинка с пухлыми губами, вторая — рыжая с веснушками.

— Это Леся, — Лара кивнула на меня. — Она хочет, чтобы вы поработали.

Девушки переглянулись и улыбнулись. Лара подтолкнула меня к кровати. Я упала на нее, чувствуя, как пружины скрипят подо мной. Блондинка подползла ко мне, развела мои ноги и опустила голову между ними. Рыжая взялась за мои соски, осторожно вытаскивая иглы одну за другой. Каждая выходила с болезненным щелчком, и я вздрагивала, чувствуя, как кровь приливает к коже.

— Не тормози, — Лара встала у изголовья. — Покажи им, как ты умеешь.

Блондинка развела зашитые губы и провела языком по клитору. Я выгнулась. Рыжая наклонилась к моей груди и взяла сосок в рот, посасывая, покусывая. Две пары рук гладили мое тело — бедра, живот, грудь. Я чувствовала, как возбуждение нарастает, как влага становится все больше.

— Фистинг, — сказала Лара. — Они будут делать это вместе.

Блондинка подняла голову, облизнулась.

— Она готова.

Рыжая села рядом, и они обе опустили руки между моих ног. Четыре пальца раздвинули зашитые губы, проникли внутрь. Я застонала, чувствуя, как они растягивают меня. Пять, шесть, семь пальцев — они входили, расширяя меня изнутри. А потом они сжали ладони вместе и начали толкать их внутрь.

— Да, — выдохнула я. — Давай...

Первый кулак вошел с мокрым хлюпающим звуком. Я закричала, чувствуя, как он заполняет меня. Блондинка держала руку внутри, поворачивая ее, растягивая. Рыжая взяла вторую руку и начала толкать ее рядом с первой.

— Обе сразу, — прошептала Лара. — Они сделают это.

Два кулака — две ладони — пробивались внутрь одновременно. Я чувствовала, как моя пизда растягивается до предела, как стенки сжимаются вокруг их рук. Боль смешалась с безумным наслаждением. Я не могла дышать.

— Глубже, — хрипела я. — Еще!

Они толкали руки до локтей. Я чувствовала, как их предплечья упираются в мои внутренности, как они шевелят пальцами внутри меня, растягивая, раздвигая. Влаги было так много, что она стекала по моим бедрам на кровать.

— Теперь — сюда, — Лара кивнула на мой рот.

Я увидела капитана и помощника — они стояли у двери, голые, с напряженными членами. Капитан подошел, взял меня за волосы и приставил член к моим губам.

— Открой рот, сучка.

Я открыла. Он вошел сразу, глубоко, до самого горла. Я чувствовала, как он трахает мой рот, как его мошонка бьет по подбородку. Помощник встал рядом, и я взяла его член в руку, водя ладонью по стволу, чувствуя, как он пульсирует.

Две руки в моей пизде, два члена у моего лица. Я была распята между ними, и это было невыносимо сладко.

— Кончаю, — выдохнул капитан.

Он вышел из моего рта, и я открыла рот, ожидая. Теплая струя спермы ударила мне в лицо — на щеки, на губы, на лоб. Помощник кончил следом, сливая на мой язык. Я глотала, чувствуя, как их сперма стекает по подбородку, смешиваясь с потом.

— Соси, — Лара наклонилась ко мне. — До последней капли.

Я вылизала их члены, облизывая головки, чувствуя, как они вздрагивают. А снизу — руки в моей пизде двигались быстрее, растягивая меня до предела.

— Кончаю, — закричала я. — Блядь, кончаю!

Оргазм взорвался внутри меня, прошел по всему телу, сжимая мышцы вокруг их рук. Я кричала, выгибаясь, чувствуя, как влага брызгает между их пальцами. Руки замедлились, а потом вышли с мокрым хлюпом. Я чувствовала, как моя пизда пульсирует, закрываясь, сжимаясь.

Лара наклонилась ко мне, взяла маркер и начала писать на моем теле заново. «ГРЯЗНАЯ», «ДЛЯ ВСЕХ», «СУЧКА» — на груди, на животе, на бедрах. Она одела на меня новые чулки, черное кружевное белье. Надела ошейник с шипами, зажимы на соски — они сжимали их до боли. Последний зажим — на клитор, и я вскрикнула, чувствуя, как он стискивает его.

— Теперь ты готова, — она поцеловала меня в лоб. — Гонорар на твоем счету.

Она вывела меня на палубу. Утро, набережная Ялты, редкие прохожие. Я шла по набережной в белье и чулках, с ошейником, с зажимами, с надписями на теле. Люди оборачивались, кто-то доставал телефоны, снимал. Я чувствовала их взгляды, чувствовала, как зажим на клиторе давит при каждом шаге.

Двадцать минут до моей машины. Я шла, улыбаясь, чувствуя, как сперма стекает по бедрам. Деньги были на карте. Море оргазмов — внутри меня. А дома ждал Женя, мой муж, который вылижет мои дырочки и уложит спать.

Я открыла дверь — и он стоял на пороге, с цветами, улыбаясь.

— Ну, как прошло? — спросил он.

Я улыбнулась, чувствуя, как зажим на клиторе дергается.

— Отлично, — сказала я. — Раздевайся.