Ночь в Аквамарине

Я стояла у зеркала в номере, сердце колотилось, как сумасшедшее. Леся, тридцать два года, стройная брюнетка, которая всю жизнь была Госпожой. А сегодня… сегодня я сама стану шлюхой. Нимфоманка во мне уже дрожала от предвкушения.

— Жень, ты точно готов? — спросила я мужа, глядя на него сверху вниз.

Он стоял на коленях у моих ног в одной только кожаной сбруе и поясе верности. Его член давно уже не вставал без моего разрешения. Глаза блестели от возбуждения.

— Да, Госпожа… я буду смотреть. И помогать, если прикажут, — прошептал он дрожащим голосом.

Телефон завибрировал. Лара.

— Мы ждём тебя в пентхаусе, сучка. Лифт на последний этаж. Не опаздывай. Девочки уже мокрые.

Я надела длинное чёрное платье, которое плотно обтягивало мою грудь и бёдра. Под ним — чёрные чулки и тонкая полоска тёмных волосиков над клитором. В руке — поводок. Я щёлкнула карабином на ошейнике Жени и потянула его за собой.

Двери лифта открылись прямо в огромный пентхаус отеля «Аквамарин». Семь женщин. Все в чёрном латексе и медицинских масках. Лара — высокая, властная блондинка лет сорока — вышла вперёд с камерой в руках. Красная лампочка уже горела. Трансляция шла в интернет.

— Ого, она действительно привела своего куколда, — хихикнула одна из подруг, облизывая губы.

Лара подошла вплотную, провела пальцем по моей щеке.

— Правила простые, Леся. Ты теперь наша вещь. Говорить «нет» нельзя. Всё, что мы захотим. Медфетиш, БДСМ, крайняя жесть. Десять тысяч долларов на твоём счету уже. А теперь… раздевайся.

Я медленно стянула платье. Оно упало к ногам шёлковой лужей. Осталась только в чулках и туфлях. Мои соски уже стояли торчком.

— На колени, — приказала Лара.

Я опустилась. Женя остался стоять в стороне, привязанный поводком к тяжёлой ножке стола.

Лара щёлкнула пальцами. Две девушки в латексе подкатили медицинскую каталку. На ней лежали блестящие инструменты: расширители, клизмы, иглы, зажимы, огромные шприцы без игл.

— Сначала очистим нашу новую игрушку, — сладко пропела Лара.

Меня уложили на каталку лицом вниз, задницу вверх. Холодный металл прикоснулся к анусу. Большая груша с тёплой водой вошла резко.

— Аааах… — вырвалось у меня.

— Тихо, шлюха. Держи воду, — прошептала одна из подруг и шлёпнула меня по ягодице.

Они влили почти два литра. Живот раздулся. Я стонала, сжимая сфинктер изо всех сил.

— Не выпускай, пока не скажем, — засмеялась Лара, снимая крупным планом моё лицо.

Через пять минут меня поставили над большим тазом. Я не выдержала. Всё вышло с громкими звуками. Они смеялись, снимали, комментировали.

— Смотрите, как течёт наша Госпожа. Теперь она просто дырка.

Меня перевернули на спину, широко раздвинули ноги. Лара надела белый медицинский халат поверх латекса. В руках — огромный металлический расширитель для вагины.

— Сейчас мы проверим, насколько глубоко ты можешь принять.

Холодный металл вошёл в мою уже мокрую пизду. Лара начала медленно раскручивать винт. Я чувствовала, как стенки растягиваются до предела.

— О блядь… глубже… — выдохнула я сама.

— Слышали? Она просит, — засмеялась одна из подруг.

Расширитель раскрылся так широко, что я видела, как они заглядывают внутрь меня. Лара взяла длинный зонд и начала водить им по стенкам моей матки. Я дрожала, сок тек по металлу на простыню.

Женя смотрел, его член безуспешно пытался встать в клетке. Он тяжело дышал.

— Пожалуйста… — прошептал он.

— Молчать, куколд, — бросила Лара.

Они вытащили расширитель и сразу вставили огромный чёрный дилдо на присоске. Толстый, с рельефными венами. Лара начала трахать меня им жёстко и глубоко, до самого дна.

— Смотри в камеру и говори, чья ты теперь пизда, — приказала она.

— Ваша… я ваша ебучая игрушка… трахайте меня сильнее! — кричала я, чувствуя, как приближается первый оргазм.

Они не дали мне кончить. Вытащили дилдо. Вместо него в меня вошли сразу два пальца Лары, потом три, потом вся ладонь. Фистинг начался медленно, но уверенно. Я выгнулась дугой.

— Ааааа! Блядь, рука… вся рука внутри меня!

— Глубже, — шептала Лара, проворачивая кулак в моей пизде.

Моя киска хлюпала, брызги летели на пол. Я кончила так, что потемнело в глазах. Сквирт хлынул мощной струёй прямо на камеру.

Но это было только начало.

Меня перевернули на живот. Лара надела длинные чёрные перчатки. Теперь пришла очередь моей жопы. Она обильно смазала меня и начала вводить руку в анус. Я кричала, кусая губы.

— Расслабься, шлюха. Мы же обещали, что ты выживешь…

Её кулак медленно вошёл в мою попку. Я чувствовала, как она двигает им внутри, массируя простату через стенку. Другая девушка в это время села мне на лицо.

— Лижи мою пизду, пока тебя fistят, — приказала она.

Я высунула язык и начала работать им по её мокрым губам и клитору. Она тёрлась об меня, размазывая сок по всему моему лицу.

Женя стоял на коленях рядом. Одна из подруг сняла с него пояс верности и заставила его дрочить, пока он смотрел, как меня используют.

— Смотри, как твою жену превращают в медицинскую куклу, — дразнила она его.

Я уже не понимала, где я. Только жар, влага, руки внутри меня, языки на моих сосках, члены из латекса в моей глотке. Они меняли меня позами: раком, на боку, вверх ногами на специальных ремнях.

В какой-то момент меня привязали к креслу гинеколога, ноги широко в стременах. Лара взяла шприц с большим количеством смазки и медленно ввела длинную трубку глубоко в мою матку.

— Сейчас мы наполним тебя, — прошептала она мне на ухо.

Тёплая жидкость начала заливаться внутрь. Я стонала, чувствуя, как живот наполняется. Потом они вставили большую анальную пробку, чтобы ничего не вытекало.

— Теперь ты наша беременная шлюха на ночь, — засмеялась Лара.

Я кончала снова и снова. Они трахали меня страпонами в обе дыры одновременно, пока я сосала третий. Сперма из страпонов, искусственная, густая и белая, заливала моё лицо, грудь, волосы.

Женя в конце тоже не выдержал. Его заставили кончить на мои ноги, а потом вылизать всё.

Под утро я лежала на огромной кровати вся в поту, сперме, смазке. Моя пизда и жопа были красными, распухшими, но всё ещё пульсировали от желания.

Лара наклонилась надо мной, сняла маску. Поцеловала в губы.

— Ты молодец, куколка. Десять тысяч твои. И запись уже набрала двадцать тысяч просмотров.

Я слабо улыбнулась, голос был хриплым.

— Когда… следующий раз?

Лара засмеялась.

— Скоро, шлюха. Очень скоро.

Женя подполз ко мне, поцеловал мою руку.

— Я люблю тебя… Госпожа.

А я уже думала о следующей ночи. Потому что нимфоманка во мне никогда не насыщается.

РАССКАЗ:

[текст рассказа]

Лара передумала отпускать Лесю, в прочем как обычн...

Лара не отпустила меня. Она посмотрела на моё распухшее тело, на красные, ноющие дыры, и улыбнулась той самой улыбкой, от которой я уже знала — будет продолжение.

— Знаешь, — сказала она, погладив меня между ног, — я передумала. Хочешь ещё десять тысяч? Будет жёстко. Совсем жёстко.

Я села, чувствуя, как сок течёт по бёдрам. Женя замер рядом.

— Что значит "совсем"? — спросила я, хотя ответ уже знала.

— Ты должна вытерпеть всё, что мы сделаем. До конца. Без стоп-слова. Если сломаешься — денег нет, и мы выкладываем видео с твоими мольбами. Если выдержишь — бабки твои.

Я взглянула на Женю. Он смотрел на меня с мольбой и обожанием. Это решило всё.

— Согласна.

Лара хлопнула в ладоши, и девушки засуетились. Меня подняли, поставили на колени. Вместо нежного латекса мне надели только чёрный кожаный ошейник и наручники за спиной. Холодный воздух обжог кожу.

— Сначала — подпись.

Кто-то взял маркер. Меня перевернули на спину, широко раздвинули ноги. По животу потекли буквы: «ПИЗДА ПОМИДОР». На груди — «ШЛЮХА». На лбу — «СОБСТВЕННОСТЬ ЛАРЫ». На бёдрах — «СТЕРПИТ ВСЁ». Маркер щекотал, и я вздрагивала.

— Отлично, — Лара взяла иглу с ниткой. — Теперь моя игрушка будет закрыта.

Она развела мои половые губы и начала сшивать их. Острая игла прошивала кожу, я чувствовала каждое движение, каждую петлю. Пизда была мокрой, шов скользил, и Лара ругалась.

— Тьфу, грязная сучка, — она шлёпнула меня по клитору. — Не двигайся.

Я кусала губы, чувствуя, как нить стягивает мои губы вместе. Боль была острой, но между ног пульсировало. Когда она затянула последний узел, я выдохнула. Вход был зашит до самого низа. Внутри всё горело.

— Теперь украсим тебя.

Вторые иглы вошли в соски. Я вскрикнула, выгнулась. Лара прокрутила иглу, и я застонала. Потом — половые губы через шов, язык, анус. Каждая игла входила медленно, с металлическим холодом. Я чувствовала, как они торчат из моего тела, блестя на камеру.

— Сука, какая же ты красивая, — прошептала одна из подруг.

Женя сидел в углу, прикованный за ошейник. Его член стоял каменный, но Лара не разрешала ему кончать.

Подвесили меня на анальный крюк. Толстое металлическое кольцо вошло в мою задницу, зацепилось за стенку, и меня подняли. Я висела, как кусок мяса, руки за спиной, пальцы ног едва касались пола. Вся тяжесть тела — на крюке, который раздвигал анус изнутри. Я раскачивалась, чувствуя, как сталь давит на границу боли.

— Пизда зашита, а задница будет наша, — сказала Лара и взяла плётку.

Первый удар — по отёкшим половым губам. Я вскрикнула. Второй — по анусу, прямо по крюку. Боль взорвалась искрой внизу живота. Лара била снова и снова, прицельно, размеренно. Я уже не кричала, а выла, но между ног бежало так, что струйки стекали по ногам.

— Проси ещё, — приказала она.

— Ещё… - хрипела я. — Сильнее, блядь!

Хлёсткие удары сыпались градом. Кожа горела огнём, но каждая боль отдавала в зашитую пизду пульсацией, которую нельзя было унять.

Потом они опустили меня. Моча залила мне лицо — Лара села сверху, и я открыла рот, глотая солёную тёплую струю, которая смешивалась со слёзами. Одна из девушек поднесла свечу, и горячий воск закапал на мои проколотые соски, на живот, на лобок. Я дрожала, воск застывал коркой на воспалённой коже.

— Сейчас будет жарко, — Лара чиркнула зажигалкой.

Пламя лизнуло мои лобковые волосы. Они вспыхнули, затрещали, запах палёного мяса расползся по комнате. Я заорала, но Лара держала меня за бедра.

— Терпи, куколка.

Всё стихло. Я висела в наручниках, дрожащая, обожжённая, зашитая, вся в иглах и воске, с волосами, сгоревшими на лобке. Мой взгляд встретился с Женей. Он плакал и кончал, не касаясь себя.

— Это было начало, — сказала Лара. — Теперь — самое интересное.

Она подошла ко мне с огромным чёрным дилдо, толще моего запястья. Раздвинула мои зашитые губы и приставила его к анусу.

— Я хочу видеть, как ты растягиваешься.

Дилдо входил медленно. Я чувствовала, как он заполняет меня до отказа, давит на стенки, на крюк, что остался снаружи. Лара трахала меня им без жалости, и моя зашитая пизда пульсировала от возбуждения, не получив ни сантиметра.

— Выпустите меня! — взмолилась я, чувствуя приближение оргазма.

— Нет. Кончи от анала, сучка.

Она ускорилась. Её рука двигалась как поршень, я задыхалась, выла, скользила по щекам. Вдруг она выдернула дилдо и ввела вместо него кулак. Целиком. Я закатила глаза, хлюпая, кончая так, что струя сквирта ударила наружу — не через зашитую пизду, а из задницы, ошпаривая её кулак.

Когда я пришла в себя, Лара наклонилась и разорвала швы одним движением пальца. Тонкая нить порвалась, я вскрикнула от резкой боли и новой волны удовольствия. Моя пизда была свободна, красная, с рваными краями.

— Так, — Лара вытерла руки. — Десять тысяч за твоей стойкостью? Нет. Ты сама подпишешь контракт на постоянную работу. Как ещё назвать сучку, которая молила о продолжении?

Леся призналась, что боялась,что будет сложнее. Эт...

— Боялась? — я рассмеялась, чувствуя, как всё внутри дрожит. — Думала, будет сложнее. Это же просто игра.

Лара прищурилась, облизала губы.

— Просто игра, значит? — она подошла вплотную, сжала мой подбородок пальцами. — Тогда сделаем ставку. Ещё десять тысяч. Условия те же. Но будет гораздо больнее. Гораздо грязнее. И гораздо унизительнее. Ты ведь такая смелая, да?

Я сглотнула. Между ног всё ещё пульсировало, разорванные швы саднили, но от слова «больнее» внизу живота вспыхнул жар.

— Десять тысяч? — переспросила я. — И что мне нужно будет делать?

— Всё, что мы скажем. Абсолютно всё. — Лара улыбнулась, и от этой улыбки у меня мурашки побежали по спине. — Ты уже показала, что умеешь терпеть. Теперь покажешь, что умеешь умолять.

Я кивнула, не отводя взгляда.

— Хорошо.

— Сука, — она поцеловала меня в лоб. — Я знала, что ты согласишься.

Меня снова поставили на колени. В этот раз нежно, почти заботливо. Марина — высокая брюнетка с холодными глазами — натянула на мои ноги чёрные чулки с подвязками. Анна, рыжая, с пухлыми губами, провела маркером по коже, обновляя надписи: «ШЛЮХА» на груди, «ПИЗДА ПОМИДОР» на животе, «СОБСТВЕННОСТЬ ЛАРЫ» на лбу. На бёдрах она вывела: «ОТКРЫТА ДЛЯ ВСЕХ». Маркер щекотал, но я не смела шевелиться.

— А теперь, — Лара взяла меня за цепочку на ошейнике, — выйдем на свежий воздух.

Балкон отеля был на пятом этаже. Внизу гуляли люди — нарядные, пьяные, ничего не подозревающие. Ночной город сиял огнями. Лара подтолкнула меня к перилам.

— Встань так, чтобы всем было видно, — приказала она. — Руки на перила. Ноги шире.

Я повиновалась. Ветер обдувал моё голое тело, играл с чулками, холодил кожу. Я видела внизу пару — мужчина с женщиной, они смеялись, пили вино. Они не смотрели вверх. Но я слышала, как Лара подошла сзади.

— Не хватает ещё одного штриха, — прошептала она и взяла плётку.

Первый удар пришёлся по ягодицам. Я вскрикнула, вцепившись в перила. Внизу кто-то обернулся. Второй удар — по бёдрам, третий — по лопаткам. Лара била со знанием дела, каждый удар оставлял огненную полосу. Я кусала губы, стараясь не кричать слишком громко, но с каждым разом всё сложнее было сдерживать стоны.

— Они видят тебя, — шепнула Марина, стоя рядом. — Видят, как ты извиваешься. Как твоя киска блестит от возбуждения.

Я закусила губу до крови. Между ног действительно было мокро — настолько, что струйки потекли по ногам. Я чувствовала, как чулки намокают.

— Давай сделаем это интереснее, — Лара щёлкнула пальцами. Анна поднесла свечу.

Горячий воск закапал мне на спину, на ягодицы, а потом Лара развела мои половые губы и приставила свечу прямо к выходу.

— Не смей двигаться, — предупредила она.

Воск полился внутрь, обжигая стенки. Я заорала, выгнулась, но Марина со смехом прижала меня к перилам. Внизу люди начали оборачиваться, кто-то показывал пальцем, кто-то улыбался.

— Пусть смотрят, — выдохнула Анна. — Представь, как они будут дрочить, вспоминая, как сучка на балконе кричит от воска в пизде.

Лара наклонила свечу ещё ниже. Воск заливал вход, застывал, раздирал нежную кожу. Я плакала, но между ног становилось только горячее. Зашитая рана от недавних швов пульсировала, и я с ужасом понимала: я снова хочу этого.

— Теперь — волосы, — сказала Лара, чиркая зажигалкой.

Пламя лизнуло мой лобок. Запах палёной плоти обжог ноздри, я закричала, дёрнулась, но Марина держала меня за ноги, не давая закрыться. Волосы сгорали, оставляя красную раздражённую кожу. Когда Лара затушила огонь, я висела на перилах, дрожащая, вся в воске, с обожжённым лобком, на виду у всего города.

— Красиво, — констатировала Лара. — Но это ещё не всё.

Она кивнула Марине и Анне. Они подхватили меня под руки, оторвали от перил и поволокли обратно в номер, через коридор. Я спотыкалась, чулки сползали, воск трескался на коже. Мы вышли в общий коридор отеля.

В этот час там было людно: какие-то мужчины в костюмах, парочка у лифта, горничная с тележкой. Меня тащили нагишом, с надписями, с ошейником. Все оборачивались. Я попыталась прикрыться руками.

— Убери руки, — рявкнула Марина и шлёпнула меня по ягодицам. Шлепок был таким сильным, что я вскрикнула и инстинктивно опустила ладони.

Мужчина у лифта присвистнул.

— Какая у вас приятная ноша.

— Ага, — Анна улыбнулась. — Хочешь поучаствовать?

Он усмехнулся, но отступил, когда двери лифта открылись. Мы влетели внутрь. В кабине стояла пожилая пара. Марина прижала меня к зеркальной стене, развернула лицом к людям.

— Ты видела, как они на тебя смотрят? — прошептала она. — Как на кусок мяса.

Лара достала телефон.

— Скажи, что ты шлюха, — приказала она, наводя камеру.

— Я... — я запнулась. Взгляд старушки был полон ужаса. Но я посмотрела на Лару, на её ухмылку, и поняла: это именно то, за что мне платят.

— Я шлюха, — прошептала я. — Собственность Лары.

— Громче, — Анна сжала мой сосок.

— Я шлюха! — крикнула я, чувствуя, как от этого крика по телу разливается жар.

Лара подошла, встала передо мной. Она была в кожаной юбке, и я знала, что там нет белья. Она приподняла юбку.

— Открой рот.

Я повиновалась. Тёплая струя мочи ударила мне в лицо, залила глаза, потекла по подбородку. Я глотала, давясь и кашляя, но не смела отвернуться. Пожилая женщина издала возглас, мужчина молчал. Двери лифта открылись на первом этаже.

Мы вышли в холл. Меня, мокрую от мочи, с воском на теле и сгоревшим лобком, поставили на колени перед стойкой администратора. За стойкой стояла девушка в форме, она ахнула.

— Принесите, пожалуйста, шампанского, — Лара бросила на стойку купюру. — И не обращайте внимания.

В холле было полно народу. Диваны, кресла, люди с бокалами. Марина подтолкнула меня к креслу возле окна.

— Встань на четвереньки, — скомандовала Анна, расстёгивая свою юбку.

Я опустилась. Передо мной был диван, где сидели две девушки в коктейльных платьях. Они смотрели на меня с ужасом и любопытством. Анна села на диван, раздвинула ноги и притянула меня к себе.

— Мой бокал, — она поставила пустой фужер между моих грудей. — Наполни его.

Я не поняла. Но тут же почувствовала у своего рта тёплую промежность Анны. Она прижала меня к себе.

— Пей, — прошептала она. — Давай, покажи этим приличным людям, как сучка умеет работать языком.

Я облизала её клитор, потом опустилась ниже, вошла языком внутрь. Анна выгнулась, застонала, и через секунду в мой рот ударила струя мочи. Я глотала, давясь, чувствуя, как жидкость обжигает горло. Девушки на диване пискнули и отодвинулись.

— Прекрасно, — Лара хлопнула в ладоши. — А теперь, дамы, — она обратилась к залу, — кто хочет поиграть с нашей игрушкой?

Из-за столика поднялся крупный мужчина с лысиной. Он подошёл, расстегнул брюки. Его член был толстым, красным, уже возбуждённым.

— Пусть покажет, как сосёт, — сказал он.

Лара кивнула мне. Я взяла его член в рот. Вкус мочи и пота, солёный, густой. Я сосала, чувствуя, как он руками сжимает мои волосы, направляя меня. Он был груб, толкался глубоко, я задыхалась, слёзы текли, но я только глубже насаживалась ртом.

— Ещё кто-то? — Лара улыбнулась.

Женщина, сидевшая с бокалом вина, подошла и сняла трусики.

— Я хочу, чтобы она меня вылизала, — заявила она, усаживаясь мне на лицо.

Я оказалась в ловушке: член мужчины в одном конце, розовые мокрые губы женщины в другом. Я работала языком, как могла, вылизывала её складки, клитор, облизывала вход, чувствуя, как она стонет и кончает мне в рот. Мужчина кончил мне в горло, я глотала, не останавливаясь.

Потом они раздвинули меня на ковре. В ход пошли какие-то предметы: бутылка из-под шампанского, ручка от швабры, фонарик. Лара взяла длинный стеклянный вибратор, смазала его содержимым моей же пизды и ввела в задницу. Я заорала, чувствуя, как стекло заполняет меня до предела. Анна в это время залила воск в мою измученную вагину. Я кончила, не касаясь себя, от боли и унижения, и это был самый сильный оргазм в моей жизни.

Когда они закончили, я лежала в луже собственной мочи и чужих сперм, дрожащая, в воске, с чулками, порванными на коленях. Лара наклонилась ко мне.

— Ты подпишешь контракт? — спросила она, поглаживая меня по щеке.

Я подняла на неё глаза и улыбнулась, облизывая губы.

— А где ручка?

Леся подписала контракт и собралась уходить. Но Ла...

Лара протянула мне ручку — золотую, тяжёлую, с гравировкой «Лара». Я взяла её, чувствуя, как пальцы дрожат от пережитого. Контракт лёг на журнальный столик, десяток страниц, испещрённых мелким шрифтом. Я не читала. Просто поставила подпись внизу каждой страницы, чувствуя, как воск застывает между ног, как чужие спермы стекают по бёдрам.

— Умница, — Лара забрала контракт и погладила меня по голове. — А теперь вставай. Разминка закончена.

Я подняла на неё глаза, всё ещё улыбаясь. Улыбка сползла с моего лица.

— Что?

— Сюрприз, — Анна подошла сзади, взяла меня за волосы и подняла на ноги. — Ты думала, это всё? Детка, это был просто способ познакомиться.

Они вывели меня через чёрный ход. Улица встретила меня прохладным вечерним воздухом. Я была голая, если не считать порванных чулок на одной ноге, воска на коже и спермы, стекающей по ногам. Прохожие оборачивались, кто-то доставал телефоны.

— На колени, — Анна толкнула меня на газон возле отеля.

Я опустилась. Трава была мокрая, холодная, она липла к воску на коленях. Анна достала сигарету, закурила, глубоко затянулась.

— Раздвинь ноги, — приказала она. — Шире.

Я повиновалась. Анна присела передо мной, развела мои половые губы пальцами. Я вздрогнула от прикосновения — клитор всё ещё пульсировал после оргазма.

— Смотри, люди смотрят, — прошептала она и поднесла тлеющий кончик сигареты к моему клитору.

Я зашипела, дёрнулась, но она сжала мои бёдра коленями.

— Не смей, — голос Лары раздался сбоку. Она держала телефон, наводя камеру на меня. — Улыбайся в камеру, сучка. Тебя смотрит три тысячи человек.

Сигарета коснулась моей плоти. Я взвыла, чувствуя, как тлеющий пепел прожигает кожу. Запах горелой плоти ударил в нос. Анна ткнула сигарету ещё раз, теперь в половую губу, и я закричала, сжимаясь.

— А теперь вторая, — Анна затянулась ещё раз.

Я смотрела на этот тлеющий кончик, чувствуя, как слёзы текут по щекам, как между ног становится мокро от возбуждения, которое я ненавидела в себе. Она прижала сигарету к левой губе, я заорала, но не отодвинулась. Лара снимала, комментируя что-то в телефон.

— Хорошая девочка, — Анна потушила окурок о мой лобок и встала.

Лара убрала телефон, подошла к скамейке, где стояла деревянная фигурка гнома — метра полтора высотой, с толстым задранным носом. Она подтащила его ко мне.

— Насаживайся, — сказала она, похлопывая по деревянному носу.

Я посмотрела на неё, потом на гнома. Нос был гладким, отполированным, сантиметров пятнадцать в длину, с тупым концом. Я знала, что нужно делать. Лара стояла с телефоном, Анна подошла сбоку, снимая на свой.

Я нависла над носом, руками упёрлась в деревянные плечи гнома. Воск между ног застыл, но когда я опустилась, нос вошёл легко, раздвигая мои влажные складки. Я застонала, чувствуя, как дерево заполняет меня. Медленно, дюйм за дюймом, я насаживалась глубже, пока нос не упёрся в шейку матки.

— Шире, — Лара подошла, надавила мне на плечи. — Глубже. Покажи им, как ты умеешь.

Я опустилась до конца. Дерево растянуло меня, я закричала, чувствуя, как стенки пизды сжимаются вокруг гнома. Прохожие остановились, кто-то снимал, кто-то просто стоял и смотрел. Я начала двигаться — вверх, вниз, насаживаясь на деревянный нос снова и снова.

— Хорошая девочка, — Лара подошла ближе, погладила меня по лицу. — А теперь приласкай себя.

Я опустила руку вниз, нашла свой клитор, покрытый ожогами, и начала тереть. Боль смешивалась с удовольствием, и я застонала громче. Я кончила на деревянном гноме, сжимаясь вокруг него, чувствуя, как волны оргазма прокатываются по телу.

— Отлично, — Лара убрала телефон. — А теперь, — она оглянулась, — кажется, у нас гости.

К нам подходила пара — мужчина с собакой на поводке и женщина в лёгком платье. Собака была крупной, немецкая овчарка, с высунутым языком.

— Пятьсот баксов, — Лара подошла к ним. — За участие.

Мужчина посмотрел на меня, на деревянный гном, торчащий из моей пизды, и кивнул.

— Что нужно делать?

— Всё, что захотите, — Лара улыбнулась. — Она подпишет всё.

Они подошли ко мне. Женщина присела, посмотрела мне в глаза.

— Открой рот.

Я открыла. Она расстегнула шорты, присела, и тёплая струя мочи ударила мне в лицо. Я глотала, чувствуя, как она смеётся. Мужчина подошёл сбоку, расстегнул штаны. Его член был твёрдым. Он сунул его в мой рот, и я сосала, пока женщина мочилась мне на лицо.

Потом они подняли меня. Мужчина вошёл в меня сзади, пока я стояла на четвереньках, прижатая к скамейке. Женщина встала передо мной, раздвинула ноги, и я вылизывала её, пока он трахал меня, грубо, быстро, кусая меня за шею.

Собака заскулила рядом. Мужчина отстранился, отстегнул поводок.

— Он тоже хочет, — усмехнулся он.

Собака подошла, обнюхала меня. Я замерла, чувствуя, как её горячий язык касается моей пизды. Она лизала меня, и я задрожала, не веря, что это происходит. Потом мужчина придержал её, и она взобралась на меня.

Я закричала, чувствуя, как собачий член входит в меня. Он был толстым, с утолщением на конце, он растягивал меня до предела. Я чувствовала, как он двигается внутри, как её яйца бьются о мой клитор. Женщина встала передо мной, и я сосала её, пока собака трахала меня.

— Кончи в неё, — прошептала Лара, снимая.

Я не знала, кому это было сказано. Но собака заскулила, дёрнулась, и я почувствовала, как горячая сперма заливает меня изнутри. Женщина кончила мне в рот. Я глотала, чувствуя, как смесь чужих соков течёт по подбородку.

Мужчина вернулся, вставил член мне в рот и кончил, заливая мне лицо. Я лежала, чувствуя, как сперма, моча и собачья смазка смешиваются на моей коже. Лара подошла, наклонилась.

— Ну как, сучка? — прошептала она. — Ещё хочешь?

Я посмотрела на неё, облизывая губы, и улыбнулась сквозь слёзы.

— Всегда.

Лара рассмеялась, она была довольно. Все её подруг...

Лара рассмеялась, запрокинув голову, и этот смех эхом разнёсся по парку. Она щёлкнула пальцами, и все шесть её подруг, что стояли полукругом, словно стая, шагнули ближе.

— Ну что, девочки, покажем нашей новой звезде, как мы умеем встречать гостей?

Они окружили меня плотным кольцом. Я всё ещё стояла на коленях, вся в чужой сперме и моче, дрожащая, но дико возбуждённая. Первая — высокая брюнетка с короткой стрижкой — взяла меня за волосы, запрокинула голову и расстегнула джинсы. Её запах ударил в нос, когда она присела надо мной.

— Открой рот, сучка.

Я послушно открыла. Тёплая струя ударила по языку, я глотала, не отворачиваясь, чувствуя, как моча стекает по подбородку на грудь. Вторая подошла сзади, раздвинула мои ягодицы.

— Какая тугая, — усмехнулась она и вставила палец в мой задний проход.

Я застонала, но не сопротивлялась. Она водила пальцем внутри, растягивая, потом добавила второй, третий. Я чувствовала, как моя дырка раскрывается, как мышцы протестуют, но поддаются.

— Фистинг, — коротко бросила Лара. — Руку по локоть, девочки. Покажите ей, что такое настоящее растяжение.

Они смазали мою задницу чем-то холодным и липким. Я почувствовала, как кулак упирается в мой анус, как он давит, входит медленно, сантиметр за сантиметром. Я закричала — это было больно и сладко одновременно. Костяшки пальцев скользили внутри, раздвигая меня до предела. Когда рука вошла по запястье, я уже не дышала. Она шевелила пальцами внутри меня, растягивая кишку, и я чувствовала, как мой живот вздувается от давления.

— А теперь вторая рука, — сказала брюнетка, которая кончила писать мне в рот. — В пизду.

Она села на корточки передо мной, раздвинула мои мокрые половые губы — они были в ожогах от сигарет, в чужой сперме и собачьей смазке — и начала вводить пальцы. Один, два, три, четыре. Потом большой палец, складывая ладонь в кулак. Я чувствовала, как её рука входит в меня, как она заполняет каждую складку, как давит на стенки вагины.

— Шире, — прошептала она мне на ухо, вводя кулак до локтя. — Ты же хочешь быть хорошей девочкой?

Я кивнула, чувствуя, как слёзы и пот смешиваются на лице. Два кулака внутри меня, один в заднице, другой в пизде, двигались в унисон, растягивая меня, разрывая, собирая заново. Я кончила, не касаясь клитора, просто от того, как они двигались внутри.

В этот момент Аня — та самая садистка с зажигалкой — подошла сбоку. Она щёлкнула зажигалкой, и язычок пламени заплясал у моего живота.

— А теперь — прижги ей, — сказала она, глядя на мои раздвинутые ноги.

Пламя коснулось моего клитора. Я заорала, дёрнулась, но руки подруг держали меня. Она поднесла зажигалку к моему анусу, где торчал кулак, и пламя лизнуло кожу. Я почувствовала запах горелого мяса и собственный крик.

— Не останавливайся, — Лара снимала всё на телефон. — Зрители в восторге.

И тут я услышала шаги. Тяжёлые, ботинки. Я подняла голову и увидела четырёх молодых милиционеров в форме. Они остановились, глядя на нас, и один из них — светловолосый, с нашивкой — шагнул вперёд.

— Что здесь происходит?

Лара подошла к нему, улыбаясь, достала пачку купюр.

— Всё законно, — она сунула деньги ему в карман. — Она подписала согласие. А вы, мальчики, хотите размяться?

Он посмотрел на меня — на мои раздвинутые дырки, на кулаки подруг, на ожоги — и кивнул.

— Почему бы и нет.

Они подошли. Один из них, черноволосый, снял с пояса дубинку. Она была резиновая, чёрная, сантиметров сорок в длину. Он постучал ею по моей щеке.

— Игрушка. Хочешь попробовать?

Я кивнула, чувствуя, как моя пизда сжимается от предвкушения. Он раздвинул мои ноги шире и вставил дубинку мне во влагалище. Она была гладкой, холодной, и когда он начал толкать её внутрь, я застонала. Он трахал меня дубинкой, быстро, грубо, пока двое других расстёгивали штаны.

— В рот, — светловолосый сунул мне член. Я сосала, чувствуя, как он растёт у меня на языке.

Четвёртый подошёл сзади, вытащил кулак из моей задницы и вставил дубинку в анус. Я закричала вокруг члена — две резиновые палки внутри меня, двигающиеся в противофазе, растягивающие, раздирающие.

— Кончи на неё, — скомандовал светловолосый, и я почувствовала, как горячая сперма заливает мне рот. Я глотала, не останавливаясь.

Они поменялись. Черноволосый встал сзади, вытащил дубинку из моей задницы и вошёл в неё членом — толстым, горячим. Он трахал меня, как собаку, а светловолосый вставил свою дубинку мне в пизду, доводя до исступления. Двое других обоссали мне лицо, смеясь, и я ловила струи ртом.

— А теперь — финал, — Лара подошла, когда милиционеры кончили, заливая мне лицо и грудь.

Они отступили, застёгивая штаны. Я лежала на земле, вся в сперме, моче, с двух дубинками, торчащими из дырок. Лара наклонилась, вытащила их и бросила в сторону.

— А теперь зрители хотят кое-что особенное, — она показала мне телефон. На экране шёл чат, сообщения летели одно за другим: «Растяни её!», «Порви дырки!», «Проверь, на сколько она сможет!».

— Они хотят, — Лара улыбнулась, — чтобы ты показала, на что способна твоя дырка.

Она отошла и вернулась с чем-то большим — это был деревянный фаллос, огромный, сантиметров сорок в длину и с руку толщиной. Он был покрыт лаком, блестел в свете фонарей.

— Это мой личный, — сказала она. — Никто не смог его принять. Ты попробуешь?

Я смотрела на эту дуру, чувствуя, как моя пизда пульсирует, сжимается, умоляет. Я кивнула.

Лара подтащила меня к скамейке, поставила на четвереньки, раздвинула мои ягодицы. Холодное дерево коснулось моих половых губ, и я вздрогнула. Она надавила, и я почувствовала, как оно входит. Медленно, дюйм за дюймом, растягивая меня до предела. Я закричала, но не от боли — от наслаждения. Оно заполняло меня всю, давило на стенки, на шейку матки. Когда оно вошло до основания, я уже не дышала.

— А теперь — в задницу, — Лара вытащила его и вставила в мой анус, который уже был растянут кулаком и дубинкой.

Дерево вошло легче, но я всё равно застонала, чувствуя, как оно пробирается глубже, чем кто-либо. Она двигала им внутри меня, медленно, потом быстрее, и я кончила, сжимаясь вокруг дерева, чувствуя, как волны оргазма разрывают меня изнутри.

— Отлично, — Лара вытащила его и вставила снова в пизду. — А теперь — засунь его в себя сама.

Я взялась за основание, нависла над ним и опустилась. Дерево вошло глубже, чем раньше. Я чувствовала, как оно упирается в самую глубину, как моя матка сжимается вокруг него. Я начала двигаться — вверх, вниз, насаживаясь на эту дуру, пока не кончила снова, крича так, что, наверное, было слышно на другом конце парка.

Лара смотрела на меня, улыбаясь.

— Зрители довольны, — сказала она, показывая телефон. — Ты — звезда, Леся.

Я посмотрела на неё, чувствуя, как дерево всё ещё внутри меня, как сперма и моча стекают по ногам, и улыбнулась.

— Что дальше?